Поиск Патриарха (СИ) - Немировский Игорь - Страница 85

Его слова были встречены молчанием и тремя непонимающими взглядами.

Общее недоумение выразил Рон:

— И кто это такая? Почему для тебя это сюрприз? Раз она столь важная персона, то давешний… как его… рыцарь…

— Рыцарь-мастер первого ранга, — помог ему Кристофер.

— Да-да, — кивнул Олсен, не обращая внимания на выражение лица Хьюго, яснее ясного говорившее, что свободник поражён до глубины души. — Так вот, он должен был знать её и знать о том, что она в городе, а ты… как бы правильно выразиться… читал его мысли.

— Считывал память, — уточнил Лорен. — Но данная подробность от меня ускользнула — я был сосредоточен на другом, да и время поджимало. И потом, он почему-то считал главным себя. Вероятно, я попал в ловушку его самомнения, — он развёл руками. — Что ж, глубокое считывание — сложная задача. Иногда бывают промахи.

— Вы встретили тут рыцаря-мастера первого ранга?! — в голосе Хьюго слышалось непрошедшее удивление.

— Ты тоже его встретил, — ответил колдун, очевидно, не слишком углублявшийся в детали вводя спасённого свободника в курс дела. — Он возглавлял группу, у которой мы тебя отбили. Потому, разбирая его воспоминания, я и был сильно стеснён во времени — пока он меня задерживал, оставшиеся рыцари сбежали вместе с тобой.

— Вы считали рыцаря-мастера первого ранга меньше чем за день?!! — теперь Хьюго смотрел на Лорена с подлинным благоговением. — Я был уверен, что за такой ничтожный срок это невозможно сделать в принципе!

— Всё же я очень старый Блуждающий-в-Ночи, — улыбнулся тот. — Но, как видишь, кое-что важное я упустил, — он поморщился. — Нечто очень важное, по правде говоря. Не стоит меня идеализировать.

— Возвращаясь к основной теме нашей встречи, — громко произнёс Кристофер, не позволяя Хьюго и дальше выражать свой восторг, — я бы тоже хотел знать, кто такая Элизабет Триали.

— Возможно, всё станет яснее, если я скажу, что она также известна как Ведьма Клинков, — колдун со значением посмотрел на двух людей и одного вампира.

На сей раз непонимающий взгляд принадлежал только Коршуну.

Кристофер присвистнул.

Хьюго воскликнул:

— Я думал, Ведьма Клинков — просто легенда!

Мысленно улыбнувшись, молодой человек подумал, что у свободника сегодня вечер удивлений. Лорен же не меняя тона ответил:

— К несчастью — нет, — чуть поразмыслил и решил: — Я, пожалуй, немного остановлюсь на её персоне, чтобы всем стало понятно, с чем мы имеем дело.

— Буду очень благодарен, — слегка приподнял руку Рон.

— Не за что, — любезно кивнул колдун и, немного помедлив, сказал: — Полагаю, наиболее удачным решением будет зайти издалека. Суть вопроса в нашем случае кроется в видовых особенностях Блуждающих-в-Ночи. Наша сила хоть и зависит напрямую, как известно, от возраста и причащения, но у каждого это выражается индивидуально — кто-то более приспособлен к существованию немёртвых, кто-то менее. Особенно ярко различия проявляются у принадлежащих к низким Ступеням Причастий, открывающим доступ ко всем видам магии немёртвых. У тех, кто получил Причастие от слабого ха'шета, возможностей меньше, но исключения встречаются и среди них… Впрочем, нас это в данный момент не интересует, — он легко взмахнул рукой, будто отгоняя что-то мелкое и досаждающее. — Вернёмся к Старейшинам. Для примера: Эрик фон Вайн уступает мне в возрасте, принадлежит к более высокому причащению и обладает меньшим фанумом…

— Чем? — озадаченно нахмурился Коршун.

— Фанумом, — повторил Лорен. — Если не вдаваться в подробности — то магической силой.

— Ага, понял, — кивнул наёмник.

— Замечательно, Рон, — усмехнулся колдун. — Но позволь мне продолжить…

— Конечно-конечно, — выставил перед собой руки тот — не давая, однако, закончить фразу.

Лорен не стал обращать на поведение наёмника внимания, хотя на языке вертелась пара вполне подходящих и глубоких смыслом шуток — как раз как он любил. За многие века его и так развитое чувство юмора превратилось во что-то совсем странное с точки зрения людей, не всегда понимающих и почти никогда не использующих высказывания с двойным, а то и тройным дном, притом зачастую перекликающиеся с двумя-тремя классическими и не очень литературными произведениями или историческими событиями. Не говоря уже о специфических остротах множества социумов, сменившихся за время жизни колдуна.

Однако собеседники образованные всё же могли оценить подобный юмор, потому Лорену было над кем подшучивать — в частности, он не сомневался, что нынешние его слушатели поняли бы по крайней мере большую часть скрытых аллюзий.

Но увы, сейчас не тот момент, чтобы упражняться в остроумии. Потому он просто возобновил прерванное повествование:

— Так вот, Эрик фон Вайн уступает мне по всем общим признакам могущества Блуждающего-в-Ночи, но при этом всё равно серьёзно превосходит в искусстве некромантии и трансформаций — эти способности никогда не были моим коньком. Зато он предрасположен к ним изначально, — колдун по чуть-чуть изменившейся атмосфере ощутил, что собеседники не вполне его поняли, и добавил: — На генетическом уровне, как сейчас любят выражаться, хотя на самом деле корень подобных талантов лежит глубже, чем кажется современным учёным, — это объяснение, тем не менее, оказалось исчерпывающим — вопросов, даже невысказанных, ни у кого больше не возникло. — Притом предрасположенность у фон Вайна настолько велика, что он, вероятно, сильнейший некромант в истории… хотя принадлежит всего лишь к пятому причащению.

Хьюго горько усмехнулся. Для него пятое причащение вовсе не было «всего лишь», оно наверняка виделось недостижимой, сказочной вершиной, о покорении которой можно только мечтать.

Его усмешку заметил один Лорен, но не стал акцентировать на ней внимание и продолжил:

— Иногда ситуацию усугубляет ещё одно обстоятельство. Случайно — или же не случайно — попавшие в руки подобному Блуждающему-в-Ночи древние артефакты, чьё могущество настолько велико, что их впору называть сокровищами. И если артефакт этот обладает подходящими особенностями, то его хозяин взлетит на такую высоту, о какой не смеют даже мечтать равные ему в возрасте и причащении, а чаще всего и многие из серьёзно превосходящих. Говоря так о Старейшине, — Лорен поднял палец, обозначая важность следующей фразы, — я имею в виду, что он или она не уступят — действительно не уступят — Патриархам, — колдун дал собеседникам время осознать услышанное, после чего добавил: — Вот почему столь опасна Элизабет Триали, рыцарь-мастер первого ранга.

— Значит, у неё есть… эээ… подходящее сокровище? — спросил Рон, не любивший недоговорённостей.

— Да, — кивнул он, — есть. То, из-за которого она получила своё прозвище. Клинки. Клинки-близнецы.

— Можешь объяснить подробнее? — нахмурился наёмник.

— Конечно. Сама по себе она могущественная ведьма, принадлежащая к шестому причащению, и в состоянии похвастаться внушительными достижениями в боевых чарах… но с высшими магами ей не сравниться — те же фон Вайн, Зимний Лорд или Шарль де Брей сотрут её в порошок без особых усилий. Однако Клинки всё меняют, — в голосе Лорена появилась нотка восхищения. — Они — подлинное, бесспорное сокровище, сотворённое немёртвым и для немёртвых, сотворённое мастером, которому вряд ли сыщется ровня!.. Во всяком случае, я в это не верю.

— Ты встречался с ней? — задал закономерный вопрос Кристофер.

Вместо ответа колдун обратился к Хьюго:

— Ты говорил, что Ведьма Клинков — это легенда. Будь так добр, расскажи её.

— Разумеется, — немедленно согласился свободник и без промедления начал: — Здесь, на Западном Побережье, эта история известна каждому. Ведьму Клинков считают праматерью свободников, главной проповедницей нашего образа жизни, главной его последовательницей… Она известна с древних времён как бунтарка, восстающая против власти ковенов и Старейшин, разрушающая первые и убивающая вторых, но никогда не занимающая места поверженных врагов, всегда и везде следуя Ночной Охоте и идее одинокой свободы. Говорят, она красива словно ночь, сильна словно ураган, и разум её острее любого клинка. Она когда-то уничтожила дижонский, франкфуртский и старокельнский ковены, исчезнув после этого подобно тени, хоть Орден и преследовал её; она однажды обманула Зимнего Лорда, похитив у него несколько бесценных магических трактатов, и выжила в схватке с князем Праги, сумев даже ранить того.