Поиск Патриарха (СИ) - Немировский Игорь - Страница 76

— И вы расскажете, чего добиваетесь?

— Расскажу, — кивнул Лорен. — Собственно, всё просто. О готовящейся операции Культа ты уже знаешь, участие в ней Ордена принципиально картины не меняет, потому и моя цель осталась прежней, — он положил ногу на ногу и буднично произнёс: — Территории свободников не должны достаться змеемагам, североамериканцам или, тем паче, Ордену. И я собираюсь убедиться, что все захватчики потерпят тут фиаско.

— Вы хотите править Западным Побережьем самостоятельно?! — Хьюго не сумев сдержаться подался вперёд.

— В результате — да, — ответил колдун.

И уверенный тон, которым он это произнёс, подействовал лучше любых громогласных и пафосных заявлений.

Свободник поднялся и преклонил перед Лореном колено, низко опустив голову:

— Я с вами, Патриарх. Приказывайте.

— Встань, Хьюго, — голос колдуна оставался ровен. — Я пока ещё не глава ковена и не принимаю присяг. Мы станем работать вместе на благо общей цели, а когда она будет достигнута, ты решишь, повторять присягу или нет, — он усмехнулся и добавил: — А вот приказы у меня найдутся.

Хьюго выпрямился и, глядя ему прямо в лицо, произнёс:

— Я слушаю.

В этот момент зазвонил телефон. Лениво вытащив трубку из кармана, Кристофер принял вызов:

— Алло?

Выслушал ответ и протянул мобильный Лорену:

— Тебя. Давно пора ему объявиться.

Колдун, принимая телефон и поднося его к уху, едва заметно хмыкнул.

На протяжении многих веков в разных обществах существовали разные правящие касты — ни разу за всю историю Человечества ни в одном месте люди не были по-настоящему равны.

В Древнем Египте такой кастой являлись жрецы и сам живой бог — фараон; в Древней Греции — множество мелких царьков и патрициев, представителей могущественных семей; в Древнем Риме — те, кто вёл свой род от создателей Вечного Города, принадлежа к одному из влиятельных Домов; в племенах варваров — самые сильные и хитрые воины, основатели новых династий; в Средневековой Европе — королевские семьи и рода аристократов, бахвалящихся своей голубой кровью, идущей, как им казалось, из глубины веков. В нынешнее время… ну, тут у каждого своё мнение: одни говорят о президентах, другие — о главах крупнейших корпораций, третьи — о служителях основных мировых религий, а четвёртые предполагают что-то и вовсе экзотическое вроде тайных орденов и сект.

Но во всех тех, кто в своё время управлял народами, было кое-что общее — кровное родство.

Действительно, многие достигали высот на спинах своих предков, ставших когда-то вождями только с помощью собственных сил и способностей. Кое-кто из вознесённых на почти недосягаемые вершины благодаря семейным узам показывал себя умелым правителем и по праву получал место в памяти людей, а кто-то — жил как хотел, пользуясь свалившимися с неба возможностями и наплевательски относясь к возложенной на него обязанности стоять во главе государства.

Однако даже самые бесполезные обладали немалой властью. Потому что взобраться на её вершины проще всего родившись в подходящей семье.

Или — получив подходящее Причастие.

… Так же как и среди людей, среди вампиров существовали правящие классы. Вернее, и это отличие оказывалось, пожалуй, единственным, один класс — Старейшины. Прожившие века Блуждающие-в-Ночи, обладающие мощными способностями к магии и колоссальной силой. Но самое важное заключалось в том, что могущественнейшие из них принадлежали к низким причащениям.

Да, это и именно это было наиболее значимым. Потому что можно быть немёртвым, можно быть старым немёртвым, можно даже обладать весьма впечатляющими знаниями о магии и многое уметь. Это приносило определённые преимущества и положение в мире Блуждающих-в-Ночи, но… Не возносило на недосягаемые для остальных высоты.

А низкое причащение — возносило. И наиболее влиятельными Старейшинами, теми, кого на самом деле подразумевали, используя этот термин, считались — и являлись — вампиры, принадлежащие к шестому-седьмому причащению. И к более низким, хоть это в сегодняшние дни и стало невероятной редкостью.

Именно они правили ковенами, именно они определяли политику рода Блуждающих-в-Ночи, именно они служили объектом зависти смолов. Именно они воплощали в себе сущность немёртвых. Встать вровень с ними — вот мечта и цель любого вампира.

Однако даже положение Старейшин определяло кровное родство. Лишь те, кто получил Причастие от близкостоящих к Ардесту вампиров — или каким-то непостижимым образом нашёл и убедил кого-то, обладающего низким причащением, обучать себя, — могли занять место на вершине мира. В конечном итоге всё опиралось на случай.

… но воспользоваться этим случаем под силу оказывалось не каждому. И сумевшие это сделать по праву считали себя властителями, почти всегда вскорости забывая о превратностях своего происхождения.

Почти, но не всегда.

Шарль де Брей представлял собой яркий пример такого «не всегда». Граф Парижа в обществе сородичей не считался живой легендой, подобно Эрику фон Вайну или Раулю Норрентьяни, но пользовался определённым уважением. Всё же он возглавлял один из крупнейших ковенов Старого Света и относился к числу самых старых немёртвых — разумеется, среди тех, о чьём возрасте имелись более-менее достоверные сведения.

Вампиры не любили распространяться о собственной жизни, однако кое-какая информация о влиятельных персонах время от времени становилась достоянием общественности. С подобными слухами не боролись, но и их обсуждение не поощряли. Тем не менее, среди немёртвых, как и среди людей, сплетни распространялись с завидной скоростью, добавляя новые штрихи к репутации известных Старейшин. И, узнав некогда возраст Шарля, Блуждающие-в-Ночи с уважением относились к тому, кто был почти что ровесником новой эры.

Самого графа подобная известность заботила мало — его никогда не привлекала мысль стать единственным и неповторимым кумиром всех вампиров. Эта задача ему не по силам, он понимал, и предпочитал довольствоваться тем, что мог удержать.

Вполне вероятно, именно отсутствие амбиций — вернее, их не поражающие воображение размеры — помешало Шарлю превратиться в по-настоящему влиятельного правителя и послужило источником многих из его нынешних проблем.

Действительно, хоть и являясь вампиром пятого причащения, прожившим почти две тысячи лет и управлявшим третьим в Европе по размерам ковеном, командуя множеством обученных и подготовленных воинов, он, тем не менее, не оказывал серьёзного влияния на мировую политику и давно уже не мог похвастаться военными успехами. Наоборот, периодически ему приходилось расставаться с частью своей территории, уступая барселонскому или пражскому ковенам.

Если выражаться точнее — Аммонио Мантейре или Эрику фон Вайну.

… Фон Вайн! Граф стиснул зубы. Так или иначе все размышления приводили к этому имени. Князь Праги, старейший, сильнейший и самый ненавистный враг! Ублюдок, стоявший костью в горле столетиями. Скользкая, хитрая тварь, доводившая до бешенства одним только своим существованием!..

И это если не принимать во внимание многочисленные поражения, которые граф Парижа потерпел от пражского владыки.

… но все старые счёты меркли по сравнению с произошедшим несколько недель назад. Пепельноволосый выродок убил его лучшего ученика! И не просто убил: сначала выпытал все известные Жоржу сведения о родном ковене, а потом вдоволь поразвлёкся изощрёнными заклинаниями Магии Смерти, превратив Антильяка в слюнявого, гниющего идиота, бессвязно воющего от боли.

Не удовлетворившись достигнутым эффектом, князь принялся разгонять скуку, ежедневно присылая Шарлю короткую, но содержательную видеозапись, наглядно демонстрировавшую жуткое — и становящееся всё хуже — состояние его к'тора. Записи сопровождались красочными комментариями, заставлявшими графа бессильно метаться по своему кабинету, страстно мечтая впиться клыками в глотку фон Вайна. А вместе с последним видео ему прислали и источающий тошнотворное зловоние кусок мяса… опознать в котором голову Жоржа не представлялось никакой возможности, если бы князь не позаботился отдельно уточнить, что же именно он с радостью дарит старому другу.