Знамена из Пепла (СИ) - Шкиль Виктория - Страница 44

— Safuad!

Полукровка зарычал, выхватил кинжал и, не церемонясь, кольнул им упрямый верблюжий зад. Горбатый скакун заревел, с места сорвал в галоп, почти как настоящий конь. Дарика мотнуло в седле. Он едва не упал, схватился за узду. Его понесло сквозь режущие струи песка, тряся и подбрасывая.

Ветер усиливался. Он не выл, а ревел как раненный зверь, рвал края накидки и гутры, забивал песком глаза, нос и рот. Дарик мчался вслепую и вдруг почувствовал, как что-то вынимает его из седла, подкидывает будто пушинку. Поводья вырвались из пальцев. Его закружило, завертело и понесло к небесам...

***

— Клянусь светом Таэ, хеир, именно всё так и было!

Феранор грозно упёр кулаки в бока, поиграл желваками.

Улан — один из оставленных на вершине храма дозорных — старательно избегал смотреть ему в глаза, таращился на наплечник. Может, боялся, а может, разглядел на нём отпечаток людского башмака.

Из подземелья они выбрались благодаря общим усилиям. Сначала Агаолайт и трое самых крепких атраванцев подняли Феранора на щите. Потом на плечи к нему забрался самый мелкий и лёгкий из погонщиков. Он дотянулся до края пролома, сумел взобраться и скинул остальным верёвку.

— И ты не стал стрелять? — уточнил Феранор, тихо злясь непонятно на кого.

Улан сделал отрицательный жест.

— Я собирался выстрелить, но передумал. Бушевала буря, летел песок. Я бы не попал.

— Да и потом, вор и так получил своё,— сказал Агаолайт, всё это время находившийся за спиной капитана.— Лицо, возникшее из песка и улетевшее в никуда… Знать бы что это за демон пустыни нам так подсобил. А ещё, не вернётся ли он сюда за добавкой?

Феранор покачал головой.

«Прав был Лаккэнан когда говорил, что я притягиваю к себе неприятности как магнит! Знать бы, что теперь будет…»

Улан всё ещё стоял перед ним, разглядывал кровавое пятно на табатре и ждал, когда капитан соизволит его отпустить. Феранор мотнул ему головой.

— Можешь идти.

Проводив воина взглядом, увидел навес, под которым слуги устраивали раненных. Бальфур с забинтованной головой, сидел, привалившись спиной к стене. Митр и ещё два атраванца, безоружные, но не связанные, лежали поодаль. Люди успели прийти в сознание, но напоминали вытащенных из воды медуз. Двигались с трудом, некоторых тошнило, из их носов и ушей текла кровь.

— Они выглядят так, словно побывали под чьим-то контролем,— пустился в воспоминания Агаолайт, проследив за его взглядом.— Как-то на моих глазах маг Разума допрашивал двух разбойников. Сначала у них тоже шла кровь из носа и ушей. А потом он перестарался и они стали как растения.

— Хеир,— он пристально посмотрел на капитана.— Так всё-таки… что произошло в Сокровищнице?

***

Грудь рвал кашель, во рту саднило от жажды, рана на щеке горела огнём, а тело ныло от синяков, но он был жив! И вроде бы даже невредим…

Дарик поочерёдно пошевелил руками и ногами, чтоб убедиться. Убедился. Цел!

Подобрав под себя конечности, полукровка с усилием приподнялся на локтях. Встал на колени, нашаривая на поясе флягу. Плеснул немного на лицо, промывая глаза, остальным прополоскал рот и горло.

Он находился на небольшой песчаной проплешине, окружённой зарослями колючей суджи. За ней шелестела пальмовая роща, сквозь деревья желтела пустыня, виднелись остатки какого-то строения. За спиной громоздилась куча камней, торчала изъеденная ветрами колонна. На её вершине сидело, свесив когтистые птичьи ноги, и наблюдало за ним крылатое существо, напоминавшее человека. Солнце било в глаза, мешая рассмотреть детали, но Дарику показалось, что и лицо у существа вполне человеческое.

Существо расправило крылья.

— Иди туда,— сказало оно чувственным женским голосом, указывая тонкой рукой на оазис.— Тебя уже ждут!

И, засмеявшись, добавила.

— Не бойся, стрыги тебя не тронут!

Какие стрыги? — чуть было не спросил Дарик и только тут заметил за колонной несколько сгорбленных угловатых фигур. Больше всего они походили на безобразных старух — сморщенных, сухих, горбатых и вдобавок больных проказой — в ветхих останках одежд.

— Kurvun mattir! — вырвалось у Дарика.

Он сплюнул и поспешил туда, куда указывало существо на колонне.

Наверное, раньше это был чей-то сад — пальмы росли рядами и между ними ещё заметны следы оросительных каналов. В пользу этого свидетельствовали опутанные лианами остатки стен и разрушенная башня.

Гюлим ожидал в тени башни, где лианы сплетались в настоящий навес. Он был не один. Сегодня его свиту составляли три человека в чёрных одеждах, отороченных перьями ворона. Они казались тенями — тусклыми, невыразительными, размытыми. Под стеной пряталась стрыга. Молодая и, сказать почти не соврав, красивая, если б ни чёрная сетка вен на алебастровой коже. Перехватив взгляд полукровки, нежить ощерилась, демонстрируя острые, как иглы, зубы.

— Она с тобой! — сразу перешёл к делу хафаш. Голос его подрагивал в предвкушении.— Я чувствую её силу отсюда. Достань. Покажи! Я хочу убедиться, что это не сон и не морок!

Чувствуя на себе множество взглядов, Дарик стянул с плеча вещевой мешок, распустил шнур. В его руке появилась простая латунная чаша. Солнечные лучи скользнули по её матовой поверхности, отразились, упали на лицо одного из слуг. Тот зажмурился, отвернулся, неприязненно зашипев.

— Да, это она,— Гюлим, словно зачарованный протянул руки, но быстро опомнился.— Настоящая Реликвия! Словно раскалённый горн… жжёт пальцы. Брось её на песок!

— Моя часть клятвы выполнена,— Дарик выполнил приказание.— Пора вам выполнить свою. Вы обещали…

— Я всегда держу слово, смертный. Даже когда оно мне невыгодно. Но нетерпение это непозволительная блажь для того, кто хочет прикоснуться к тайнам Смерти. Но мне нравится твоя настойчивость, о алчущий познания паврави! Я наблюдал за тобой и меня впечатлили твоя изобретательность и актёрское мастерство. Так ловко втерся в доверие…

— Втерся в доверие? — переспросил Дарик.

Из-за раны щеки он шипел, не разжимая зубов.

— Так вы следили за мной? Всё время были рядом и ничего не сделали? Я не втирался и не обманывал, я подыхал — вполне правдиво и натурально!

Стрыга у стены зашипела. Насмешливо — как показалось Дарику. Бледные, закрытые гутрами, лица прислужников ничего не выражали, но, казалось, он слышит их издевательские смешки.

— Я всеми силами помогал тебе, смертный,— с деланной грустью возразил хафаш.— Это я устроил бурю, заставившую караван изменить направление. Это я прикрыл твоё бегство из Аль-Амаля и это мои слуги доставили тебя сюда. Единственное, чего я предвидеть не смог — это семидневную стоянку каравана в глухом пустынном кишлаке.

— Но хватит слов,— Гюлим посерьёзнел.— Это твоё!

Он достал из-под плаща книгу, передал её Дарику через одного из слуг. Это оказался фолиант в толстом кожаном переплёте, с медной чеканкой по краям. На буром фоне почти потерялось затёртое и совсем не страшное название: «Nox Arcantum Boh Libber».

— Легендарная «Большая Книга Магии Ночи» за авторством Нуримана Эквилийца,— прокомментировал Гюлим.— Ты не представляешь себе Силы, которой дерзнул овладеть. Думаешь, что сделаешь всё по написанному и… бах!.. ты уже некромант. Глупец. Без поводыря ты — слепой щенок, тыкающийся в боевую колесницу. Одно неверное движение, малейший поворот колеса и тебя порежет на куски!

Дарик стряхнул с обложки воображаемую пыль, спрятал книгу в мешок. Взвалил мешок на плечо.

— Что верно, то — верно,— кивнул он.— Не поспоришь. Без учителя я слепой щенок и червь под колёсами колесницы. Но другого пути у меня нет, а следовательно, не стоит лить слёзы.

— И ты не отступишься, даже узнав, что предстоит идти годы? Даже зная, что они будут потрачены в пустую?

— Не отступлюсь,— отрезал полукровка. Щека болела, в груди кололо и настроения его это не улучшало нисколько.— И вы кое-что забыли, Гюлим-ока...