Знамена из Пепла (СИ) - Шкиль Виктория - Страница 42

Десять ударов сердца он слушал как затихают их шаги. Потом выскочил из укрытия, побежал в обратном направлении, к выходу из этого проклятого подземелья. Верёвка была на месте. Раздетый труп сафуада — тоже. Синий кафтан и штаны шахского воина теперь укрывали крепкое тело полукровки, а шлем с маской оказался кстати чтобы спрятать лицо.

Кривясь от боли, Дарик поднял руки — короткая, не по размеру, рубаха тут же оголила пупок. Подпрыгнул, схватился за верёвку, полез вверх. Втащил себя на край. Вытянул за собой всю верёвку. Только после этого позволил себе присесть и перевести дух

Кругом громоздились груды тел. Уланы и сафуады лежали на ийланах, ийланы — на уланах и сафуадах, образуя жуткий слоёный пирог. Смердело кровью, выпущенными потрохами и содержимым голов. Слева от него, на куче посечённых невольников лежал сафуад. Справа валялся эльвенорец с раскроенной головой.

Дарик отвернулся, занялся исследованием собственных ран. Кровь вяло струилась из щеки, разрубленной от скулы до уголка губ. На шее пузырился белыми волдырями свежий ожог. Грудь при дыхании отзывалась болью.

«Это всё тот белый маг со своим колдовством,— подумал полукровка.— Сквозь меня как будто протащили копьё. Хотя тому сафуаду повезло меньше. С ним маг успел взяться за жезл…»

Из подземелья раздались крики и искажённые эхом ругательства на талье. Дарик мстительно улыбнулся, уловив в голосе нотки истерики.

Пусть попрыгают, покричат, представят, что подземелье станет им отныне могилой!

Он поднялся, отряхнул с себя грязь и зашагал прочь. Покинул зал под бывшим дворцом. В проходе валялся лысый надсмотрщик. Бежал предупредить хозяев о бунте и не добежал. Кто-то из рабов догнал его и всадил кайло в спину.

До выхода на поверхность было не так близко. Дарик ещё полчаса шёл через галереи водохранилища.

***

Погода на поверхности будто подстроилась под бушевавшую в Душе Дарика бурю. Предрассветное небо закрывала пылевая туча, погружая руины в жёлто-бурые сумерки. Жмурясь от жёсткого ветра с песком, он огляделся.

У потухших костров лежали тела — слуги и погонщики если судить по одежде. Похоже, они спали когда из подземелья, как демоны из Бездны, выскочили дикари. Полукровка, пригнулся, побежал, петляя междушатрами. Здесь лежали вповалку уже чёрные тела дикарей. Сомнительно — подумалось ему — чтобы кто-то из них сумел вырваться. Жалости к своим невольным помощникам он не испытывал.

Мысль освободить рабов пришла в голову Дарика после того как двум охранявшим спуск сафуадам, присоединилось трое альвов. Он бы ни за что не пробился через них в одиночку. А ведь потом ему требовалось вернуться в лагерь, раздобыть верблюда и припасы чего он не мог сделать заранее.

Длительное время приглядывая за ийланами он узнал кто из них трусоват, а к кому спиной лучше не поворачиваться. Последних он освобождать не стал. Разомкнул цепи самым трусливым и сбежал, скрылся в глубине водохранилища. Он не питал иллюзий, что благодарные каннибалы вознесут его на руках. Предоставил освобождать сородичей самостоятельно.

Успех задумки ознаменовало эхо, донёсшее отзвуки короткого но ожесточённого боя. Яростные проклятия на талье и атраванском быстро заглушил звон сминаемого железа, крики боли и победный визг ийланов. Когда шум стал удаляться, Дарик покинул укрытие, раздев одного из убитых сафуадов и спустился в подземелье.

Конечно, он не надеялся, что ийланы перебьют всех людей в лагере на поверхности и не ожидал от оставшихся, что они всеми спустятся в подземелье, но столкновение со слугой, охранявшим верблюдов, стало почти неожиданным. Слуга издал удивлённый возглас. Дарик тоже. И сразу полоснул саблей по шее. Слуга вскрикнул, схватился за шею, пытаясь остановить хлещущую из раны кровь, упал. Полукровка взглянул в его бледнеющее лицо. Он не помнил имени убитого, но помнил его самого. Неоднократно делил с ним воду и хлеб…

Что-то несильно кольнуло между лопатками, на языке появился гадкий, мерзкий привкус. Дарик сморщился, сплюнул, тихо зло выругался.

Почуяв кровь верблюды встревожились, загалдели, попятились. Дарик схватил одного за узду, привязал, выученными командами и тычками по ногам заставил лечь. Быстро сноровисто закрепил между горбов седло, стараясь не смотреть на мертвеца.

«Я не бездомный пёс, который лижет руки любого, кто приласкает его и угостит косточкой. Я не изменяю клятвам. А клялся я совсем не Митру...»

О клятве, данной в прокуренном кальяном духане, он не забывал никогда.

***

То, что духан пользуется не лучшей репутацией, намекала вывеска — скорпионий хвост, переходящий в похожую на цветочный узор замысловатую атраванскую вязь. Скорпион считался символом обмана и коварства, а ещё ближайшим сподручным Минры, бывшей богиней пустыни и раздоров.

Откинув полог, Дарик остановился на пороге, привыкая к освещению. После яркого дня улицы духан казался тёмным. Свет давали тусклые отчаянно чадившие масленые лампы по углам и под потолком. В центре пылал огороженный камнями очаг.

Народу было не много. Компания орков недавно прибывших в Атраван, что узнавалось по непрактичной в этих краях одежде из воловьих шкур, шумно веселилась в углу. Они пили, стучали чашами по столам и пели, подчёркнуто игнорировали остальных посетителей.

На свете каждый путь открыт,

Но нужно выбирать.

Тому, кто хочет долго жить,

Не стоит воевать. [1]

У очага несколько хаммадийцев из племени акхмаров — судя по кроваво-алым джеллабам[2] и гутрам — пили своё излюбленное пойло из кислого молока, что-то обсуждали и неприязненно косились на орков. Если жизненный опыт Дарика стоил хоть одну номисму, то он предрекал меж ними скорую и неизбежную драку.

Будь его воля, он предпочёл бы уйти, но именно этот духан избрал местом встречи Фагим Дамази — служка шахской библиотеки.

Дарик выбрал место в дальнем от входа углу зала. Там было темнее всего. Ногой сгрёб в кучку потёртые подушки, на которых, согласно атраванским традициям, полагалось сидеть за низкими столиками. Уселся, положил саблю на стол. Подошёл духанщик — потный полный мужчина с вислыми усами и цепким взглядом — желая принять заказ.

— Закажи что-нибудь, мхаз,— неожиданно произнёс сухой незнакомый голос.

Дарик вздрогнул, резко повернулся. С боку от него, сидел, скрестив ноги, незнакомый мужчина. Но всего мгновение назад здесь никого не было!

Незнакомец вольно привалился спиной к стене, расправив широкие плечи. Грубая шерстяная накидка сдвинулась, открывая край дешёвого кожаного панциря и перекинутую через плечо перевязь с дорогой саблей. Красный тюрбан и частично закрывающая лицо гутра намекали на принадлежность к акхмарам.

«Проклятье! — подумал Дарик.— Не мог же я не заметить его когда садился?!»

— Иначе он тебя выгонит,— докончил незнакомец.— А ты ведь не хочешь уходить.

Его глубоко сидящие тёмно-карие глаза пристально посмотрели на Дарика из-под широких бровей. От этого взгляда становилось неуютно.

Духанщик ожидал ответа, даже не повернув в сторону пустынника головы. Полукровка вздохнул, нехотя достал медную номисму.

— Принеси воды.

В кошельке побрякивало двенадцать серебряных дихремов, из которых десять предназначались библиотекарю за работу. Если пройдоха взвинтит цену, то денег едва останется на еду. Кстати, пора бы Фагиму уже появиться...

Дарик подозрительно покосился на акхмара и с надеждой на входную дверь.

«Обманул, шельма,— переживал он.— Хорошо, что не заплатил вперёд. А ведь как клянчил, как упрашивал дать хоть сколько-нибудь вперёд, якобы на откуп страже».

Пришёл духанщик, принёс воду в глиняной чашке с круглым дном. Молча подал и ушёл.

«А может просто страх пред наказанием пересилил в нём жадность и десять дихремов показались ему не такой уж значительной суммой?»

Ах, если бы он мог попасть в Библиотеку лично! Взглянуть в Запретный Гриммуар хоть одним глазком!