Знамена из Пепла (СИ) - Шкиль Виктория - Страница 29

— Вот это — настоящая пустыня,— усмехнулся Митр.— А то, что мы прошли раньше не более чем куча нагретого солнцем песка!

— А как проводник найдёт здесь дорогу? — спросил Бальфур.— Я не вижу ни кустов, ни холмов. Даже высоких камней нет…

— Раджим!

Митр обернулся в сторону пустынника. Тот сидел на верблюде и держался чуть в стороне от них, дабы не пугать специфическим запахом лошадей.

— Алялаты интересуются, сможешь ли ты найти Аль-Амаль?

— Я знаю законы пустыни, агыз,— степенно отвечал Раджим.— Потому могу найти в ней всё, что угодно.

— Ты бывал в этой части пустыни, знаешь, где есть колодцы?

— Господин, я бывал там достаточно и знаю, что впереди, на двадцать верблюжьих фарсангов[2] нет ни одного колодца. Но вы не беспокойтесь. Верблюды могут не пить много дней, им вполне хватит зарослей колючки и суджи. В Аль-Амале этого полно. Я видел целые площади заросшие саксаулом и суджей. Ийланы выросли в пустыне. Им довольно нескольких глотков в день. Алялаты поступили очень мудро, что взяли с собой именно ийланов.

— А мы? А лошади?

— У нас в бурдюках запас на двадцать дней. Бог даст нам хватит его до руин и обратно. При самых плохих делах всё равно дойдём, но недосчитаемся нескольких коней.

— Не досчитаемся коней? — эхом переспросил Бальфур и тут же перевёл это для соплеменников.

Митр нахмурился, подъехал к проводнику вплотную, сделал тому знак наклониться, привстал на стременах и схватил его за ворот одежды, притянув к себе.

— Ах ты сын собаки, выплодок змеи, отродье жабы,— прошипел он в лицо пустыннику. — Твоя голова драный бурдюк! Я приказал сделать самый большой запас! Почему ты ослушался?!

— Господин, я взял сколько было возможно. Для большего нам придется взять волов и бочки, а это замедлит наше движение и тогда нам придётся брать запас ещё больший. И волов самих надо поить…

Митр нахмурился. Оттолкнул проводника, одёрнул синий рукав кафтана. Эльдары наблюдали за сценой с молчаливым интересом, но без выраженного беспокойства.

— Жители пустыни всегда исходят из худших вариантов,— сказал он на эльдарском.

— Не бойтесь, господин. Наших запасов достаточно! Я знаю, как экономить воду в пустыне. Сейчас мы остановимся и переждём зной, а после захода двинемся в путь.

***

Погонщики усадили верблюдов. Рабы выкопали в песке ямки. Сафуады показывали своим несведущим спутникам, как устанавливать одеяла, крепя один конец на седле, а другой, подпирая прутом. Для лошадей рыли ямы шире, навесы растягивали на копьях.

Несколько часов Феранор пролежал под таким навесом, пережидая жаркую часть дня. Надо признать, в яме оказалось гораздо прохладнее. Он немного подремал и даже увидел сон. Сагмира в подвенечном платье гонится за ним с ножом на Священный холм. Вдруг он видит своего коня, прыгает в седло, а тот говорит ему голосом Даемары:

«Я не хочу чтобы твои ошибки прибежали за тобой следом. Они могут повредить нашей миссии!»

И взбрыкнул задом, сбрасывая его на песок…

Феранор открыл глаза. Сквозь щель между песком и краем одеяла увидел кусочек неба, залитого алым огнём — последним приветом заходящего солнца. Равнина быстро погружалась в темноту, превращаясь в сплошную черную полосу, окаймлявшую небосвод. Его спутники вылезали из укрытий. Отряхивались. Наскоро поужинав, они продолжили путь.

Феранор ехал, смотрел, как загораются звёзды. Пытался в меру сил и познаний найти среди них Хайлаэнэ — легендарную Родину, откуда пришли перворождённые и куда они после смерти вернутся. Где-то там уже находился его отец...

Он вырвался по привычке вперёд, оставляя караван позади.

Интересно, видит ли он оттуда Амалирр, следит ли за своим сыном? Следит, должно быть… А если следит, то что тогда думает о нём?

Ты сохранил наш род, отец, а я снова прославлю его, это будет и твоя слава тоже…

Справа фыркнула лошадь. Феранор повернулся.

— Не гони коня, Феран,— сказал, догоняя его, шахский племянник.— Доверь встречать опасность передовым дозорам. Я помешал твоей молитве?

— Нет. Просто смотрел на звёзды.

— Улле говорят это души праведников…

Феранор тихо фыркнул.

— Тебе смешно?

— Да. По-твоему до появления людей здесь и звёзд не было? Поверь, с тех пор как вы объявились, их не прибавилось. Уж мы бы заметили.

Митр обиженно примолк. Но ненадолго.

— Так это правда, что вы живете сотни лет?

— Да.

— И сколько тогда тебе?

Феранор глубоко вздохнул. Нехотя ответил, стыдясь своей молодости.

— Шестьдесят два.

Царевич поперхнулся. Закашлялся.

— Сколько?!

— Шестьдесят два…— потерянно повторил Феранор.

— Алуит! — Митр прикрыл ладонью заросший короткой щетиной подбородок.—Ал’Мутба-ан’Аллу…[3]

Феранор глянул на него искоса, недоверчиво приподнял бровь. В его возрасте молодежь эльдар ещё только выбирает себе достойное поприще, слушает старших и во всём берёт с них пример.

«А ведь будь я человеком, он годился бы мне во внуки! — неожиданно подумал он и невольно улыбнулся.— Люди — бабочки-однодневки…»

Его спутникпокачал головой. Посмотрел уважительно.

— Тогда ты уже многое повидал!

— Не очень. Почти всю жизнь я провёл на Диком Приграничье.

— И никогда не бывал в других местах?

— Только в Турл-Титле,— вздохнул капитан.— Вы зовёте его Союзом Трёх Городов.

— Учитель рассказывал мне о дальних странах,— задумчиво проговорил царевич.— Я часто беседовал с караванщиками, которые бывали за Таниджабалом и ходили за море. Мир как большой духан, где хоть в одном углу, но обязательно дерутся. Ты бы хотел посмотреть Мир, Феран-ока?

— Я бы хотел посмотреть на Хармириен. Это земля западнее отсюда за горами.

Вдруг Митр обернулся в седле. За ними, усилено перебирая короткими ногами, бежал широкий здоровяк.За поясом его торчал вартанак, широкие штаны и безрукавка посерели от пыли. Когда он подошёл ближе, Феранор узнал одного из слуг, следивших за рабами.

Митр потянул поводья, останавливая коня. Чуть в стороне встал Феранор.

Не доходя до ни десяти шагов, надсмотрщик пал ниц на песок. Дождался от царевича вопроса, только после этого поднялся на колени и заговорил торопливо, с придыханием. Лицо Митра утратило благодушное выражение. Посерьёзнело. Когда слуга замолчал, он повернул голову к капитану.

— Очнулся наш мхаз. Поедем, поговорим с ним.

— О чём мне с ним говорить? Орки — отродья Катмэ, сотворённые по его мерзкому образу и подобию! Когда вы, люди, поймёте, что не возможно одновременно почитать Солнцеликого Творца и его врага? Пора уже определиться со стороной.

Но коня развернул.

— Ты слишком тороплив в суждениях.

***

Спасённый ни сколько не удивился визиту начальников, как будто давно ждал их. Он стоял на нетвёрдых ногах, опираясь на посох, пожертвованный кем-то из погонщиков. Себя держал почтительно, но без подобострастия, что нравилось Митру.

— Чем я могу помочь своему спасителю и господину? — спросил он, глядя на пряжку скрепляющую плащ на груди царевича.

Митр отметил, что говорит он чисто, без «окающего» акцента, который часто можно услышать от орков.

— Можешь идти сам?

Уверенный кивок.

— Тогда шагай с нами рядом. Расскажи о том кто ты и как оказался в пустыне.

— Моё имя Дарик Борагус,— представился полукровка.— Родом из Крассборга.

— Кхм…— Митр выразительно кашлянул, осматривая Дарика с головы до пят.— Ты мало похож на мхаза.

— Мой отец — человек оркской крови, а мать из Нурастана. Я ас’шабар из Шандаары, иду в…

— Почти все мхазы ас’шабары в прошлом пираты,— прервал Митр.— Если ты пират, то знаешь джаншух.

Последнее было не вопросом, а утверждением.

— Поговори с нами на нём.

— Как, господин, пожелает,— ответил Дарик, на языке торговцев и морских бродяг.— Я служил ас’шабаром в Шандааре. Иду в Стан-дур-Апар…

— Идёшь один? — Митр прищурился, посмотрел ему прямо в глаза.

— Да.

— Ты либо большой храбрец, либо самонадеянный дурак! Не знаю кто больше. Только они пойдут в одиночку через пустыню.