И только сердце знает - Линдсей Джоанна - Страница 71

— А еще подогрели вино для меня и простыни, закрыли окна, чтобы создать в комнате полумрак, и строго-настрого приказали своим воспитанницам не шуметь, чтобы они не разбудили меня в таком ранний час.

Подшучивал он над ней или, наоборот, благодарил? Тем не менее Рейна вспыхнула. Она думала, что он будет еще долго спать, пережив такое нечеловеческое напряжение. А как счастлива была она, когда вчера он вернулся домой без единой царапины, какое наслаждение доставила ей забота о нем! Но неужели за ним действительно еще никто так не ухаживал?! Нестерпимое желание обнять его и просто прижать к себе вновь выполнило все ее существо, но он не был ребенком, которому необходимы подобные телячьи нежности, хотя ей так этого хотелось.

— Я была просто уверена, что вы проспите все утро, милорд. Что-то побеспокоило вас?

“О! Именно вы и побеспокоили меня, — подумал про себя Ранульф, — так нежно прижавшись к моему телу!” Однако он уже однажды заставил ее вспыхнуть и не стал говорить подобное вслух.

— Нет. Несколько часов отдыха — это все, что было мне необходимо, чтобы восстановить силы. Я еще не привык к такой роскоши, как нормальный сон. Однако я был настолько изможден, что даже не спросил про Уолтера. Как он себя чувствует?

— Он очнулся и, как я и предсказывала, начал жаловаться на сильнейшие боли, — по крайней мере хоть на этот раз она могла сказать ему правду. — Но не расскажете ли вы мне, что все-гаки случилось в поместье Кэйт?

— Неужели вы не расспросили моих людей об этом, едва только уложили меня спать?

Его многозначительная улыбка невыносимо раздражала ее, и все же она выдержала этот взгляд и ответила с подобной же ухмылкой:

— Итак, Эрик рассказал мне о том, что вы сражались с Лионелом.

— И? — потребовал продолжения он.

— Ну что ж, отлично. И я поняла, что все прошло вполне благополучно и мне не стоило так беспокоиться, — сердито сказала она— Однако я уже говорила вам, что женщине необязателен определенный повод для волнения.

— Меня волнует более всего, леди, что вы вообще беспокоились обо мне.

— Неужели вы думаете, что мне бы снова захотелось оказаться в затруднительном положении поиска нового мужа? — парировала она.

— В таком случае вы вполне довольны своим нынешним супругом?

— Удовлетворена. Он громко рассмеялся:

— Весьма многозначное слово.

А Рейна процедила сквозь стиснутые зубы:

— Вы отвлеклись, милорд. Эрик ничего не сказал мне о том, что именно вы делали у Луизы де Бирг.

Он обошел кровать и сел на свою сторону. Лишь секунду стоило ей, не отрывая глаз, посмотреть на его широкую спину, чтобы та невероятная сила, что излучалась ею, заставила женщину вздрогнуть от приятной дрожи, которая пробежала по ее телу, и мысли ее также унеслись прочь от всего того, что происходило за пределами их спальни. Однако, когда он повернулся к ней и лег, облокотившись на ее бедро, она была удивлена тем, насколько серьезен был его взгляд.

— Вдова будет заперта в своей комнате до тех пор, пока Серл не поправится настолько, чтобы он мог жениться на ней, в том случае если он все еще желает обладать вдовою после проявленного ею коварства.

Рейна разом сжалась, — Следовательно, вы даже не собираетесь рассматривать кандидатуру сэра Арнульфа, о чем я и просила вас?

— Следовательно, нет. Для него у меня есть более подходящее место в Беркенхейме.

— Но это же слишком для него! — воскликнула Рейна в изумлении.

— Почему же, если он действительно так предан, как вы говорите, и произведет на меня подобное впечатление при встрече, то почему бы и нет?

— Но… но я думала, что вы отдадите его Уолтеру.

— Он ему не нужен.

— Я знаю, что именно так он и сказал, однако, несомненно, он, как всегда, шутил. Ранульф улыбнулся:

— На этот раз он был абсолютно серьезен. Он знает, что я всегда найду для него местечко, не отягощая его плечики особенной ответственностью, чего он уж совсем никак не хочет. Если бы я только попробовал так поступить, он немедленно покинул бы меня я вернулся домой, где его всегда ждут с распростертыми объятиями и попросят большего, чем его помощи с мечом в руке в случае необходимости.

— Тогда зачем же вы отправили его в поместье Кэйт? Ранульф пожал плечами:

— Затем, чтобы он не позволил двум молодым петухам перегрызть друг другу горло, если они оба решат, что хотели бы жениться на вдове.

— А что, если бы ему самому понравилась Луиза?

— Это было бы маловероятно, поскольку Уолтер уже проявил неподдельный интерес к одной из ваших леди, или вы этого до сих пор не заметили?

— Эдвина не леди.

Ранульф лишь усмехнулся, ибо ее раздраженное ворчание немало его позабавило.

— Я говорю не о ней. Его интерес к Эдвине — не больше чем потребность молодого и здорового мужчины. Ведь мужчина должен каким-то образом удовлетворять свои желания, пока он занят поиском подходящей для брака женщины. Или вам бы понравилось, если бы он залез для этого в постель леди Флоретт?

— К вашему сведению, я не одобряю ни того, ни другого. Я не вижу причин, которые не позволили бы мужчине контролировать в течение какого-то времени его страстность. Если Уолтер желает обладать Флоретт, а я могу уверить вас, что и она желает того же не меньше, то неужели же он не в состоянии подождать, пока они наконец поженятся? Вы ведь ждали.

Увидев, как вспыхнуло лицо мужа, Рейна спросила с неожиданной обидой:

— Или я ошибаюсь?

Ранульф почувствовал ловушку в ее вопросе и взял лицо Рейны в свои руки.

— Леди, неужели бы я был так настойчив в своем желании обладать вами после нашей второй свадебной церемонии, если бы я переспал с кем-то из здешних девок?! Однако не могу не признать, что, когда вы захлопнули дверь своей спальни прямо перед моим носом, я был настолько раздражен, что уж начал и подумывать об этом. А если вы скажете сейчас, что думать об этом так же плохо, как и делать это, предупреждаю, я вас ударю.

Она беспомощно улыбнулась, прекрасно зная, что он ни за что бы не сделал этого, однако если бы он даже и решился ударить ее, то сейчас она была слишком счастлива, чтобы об этом думать.

— Нет, я не скажу так, иначе мне пришлось бы вынести обвинительный приговор всем мужчинам на свете.

— Хорошо, что иногда вы все-таки можете мыслить разумно, — пробурчал он и снова уселся на кровати.

Он также прекрасно сознавал, что она была уверена, что он не поднимет на нее руку, однако не знал, было это хорошо или плохо. Как может мужчина контролировать свою жену, когда та не боится наказания? А если он когда-нибудь и захочет наказать ее, то она будет чувствовать, что ее предали, и ни за что не простит его, а это мне стоило всех тех уроков, которые ей предстояло усвоить. Однако вопрос был в том, действительно ли это будет так.

— Что-то не так, Ранульф?

— Я просто подумал о пленниках, — неохотно сказал он, слишком обеспокоенный своими мыслями и пытаясь как-то отвлечься от них. — Куда их поместили?

— В одну из угловых башен. Должна сказать, я была очень удивлена, когда их доставили.

— Почему?

— Я не надеялась, что ваш план удастся после того, как вы изменили свое решение и ограничились обыкновенным письмом, не посылая в Ворхерст гонца. Только болван мог действовать подобным образом, основываясь на столь непроверенных сведениях.

— Я рассчитывал на то, что, как вы и сказали мне, смотритель действительно первостатейный идиот, и не ошибся.

— Но зачем же так рисковать?

— Я вовсе не собирался оставаться в дураках, если бы план действительно не удался.

Рейна с трудом сдержала улыбку, услышав подобное тщеславное заявление.

— О! Это очень умно, милорд.

Он нахмурился, почувствовав, что она надевается над ним.

— Умно или нет, тем не менее все получилось как надо, леди. А поскольку я послал всего-навсего сообщение, в Ворхерсте и не подозревают о моем участии в этом деле и о том, что разбойники теперь находятся у меня.

— И все же я слышала, что вы собираетесь отправить разбойников в Ворхерст. Вы что, и в отношении этого уже успели передумать?