Князь Барбашев (СИ) - Родин Дмитрий Михайлович - Страница 93

Когда же представители власти, наконец, убыли, когг и буса снялись с якорей и, пользуясь хорошим ветром, вошли в реку. Но идти к Ивангороду не стали, а свернули в Россонь, где и встали в затоне, в котором полвека назад хоронился новгородский флот, поджидая флот орденский. Здесь тоже были оборудованы места для стоянки судов. Тут же расположилась и верфь, на которой блестели свежеоструганными рёбрами недостроенные лодьи. Стоя на баке когга, Андрей с интересом рассматривал их. Даже отсюда было видно, что норовские суда значительно больше своих ладожских визави. Ну да, им-то пороги проходить не надо: всё, чем они ограничены, это глубина фарватера реки. Оттого сюда и потянулись все новгородские толстосумы. И не прошло и двух десятков лет, а село уже было практически всё поделено между купцами (если не считать великокняжеской трети, дающей доход напрямую в казну), которые строили тут и складские помещения, и жилые дома. У наплавного моста через реку Россонь находилась широкая торговая площадь. Тут тороватые поморяне оптом скупали заморский товар да продавали свой иноземцам. Жизнь в селе кипела не переставая.

Едва корабли встали к причалу, князь тут же поспешил перебраться с когга на ближайший постоялый двор свободный для проживания. Как ни мало было плавание, а уже хотелось отдохнуть от корабельного "комфорта" по-человечески. Чтоб и в баньке попарится, и постираться по нормальному. На что и потратился остаток дня. А с утра навалилась работа: оценить и продать груз, да избавиться от ганзейца. Пришлось его ребяткам много побегать, но, в конце концов, и то и другое дело сладили. В трюмах бусы остались лишь бочки со смолой, которую всё же решили продать в ганзейских портах. Да в довесок докупили ещё, благо этого товара в Норовском хватало. А потом, подновив запасы воды и провизии, буса вновь вышла в море.

Однако в этот раз погода явно решила не баловать мореходов. Началось с того, что едва покинув реку, судно попало в полосу густейшего тумана. А когда тот рассеялся, задул такой крепкий встречный вест, что они предпочли вернуться и бросить якорь в бухте на южном берегу острова Большой Тютерс. Всё же неприспособленны были русские суда ходить против ветра.

Ну да нет худа без добра. Воспользовавшись противодействием самой природы, князь решил присмотреться к острову, что вырос из моря прямо на нарвском ходе.

Вот уже много веков две скалы: острова Гогланд и Большой Тютерс, отстоящие друг от друга всего на девять с половиной морских миль, первыми встречали корабли, идущие на Русь.

Причем вытянутый с севера на юг, скалистый и поросший лесом остров Гогланд находился в более привилегированном положении из-за своего расположения. В ясную погоду он был виден издалека и воспринимался наблюдателями как четыре холма поднимающиеся из моря. Вот только навигация около него оставляла желать много лучшего. Рядом с ним лежало множество островов, банок и подводных скал, о которые уже разбилось множество кораблей, и ещё сотни найдут своё последнее пристанище в будущем.

Остров Большой Тютерс тоже являл собою гранитную скалу поросшую лесом. В давние времена он был пристанищем для викингов, затем приютом контрабандистов. Здесь, возле острова, пираты не раз грабили купцов, шедших в Нарву, здесь же, случалось, и прятали награбленное. Да и сейчас его вряд ли оставляют в покое. Ведь официально Тютерсы не входили в состав Ливонии, а потому ими пользовались все, кто мог.

Как выяснилось, кормщик Гридя уже приставал к этому берегу в прошлых походах и помнил, что удобное место находилось с южной стороны острова. Вот туда он и повёл судно, надеясь, что стоянка никем не занята. Ведь, как уже говорилось, встречи одиночек в этих водах не всегда кончались хэппи-эндом. И не то чтобы Андрей сильно боялся стычки (пират, боящийся боя нонсенс), но когда буса вошла в довольно уютную бухточку, всё же облегчённо выдохнул, убедившись, что они здесь оказались в полном одиночестве. С борта было хорошо видно, что и никакого жилья, чего Андрей особенно опасался, на побережье тоже не было, хотя кое-где и видны были места старых кострищ. Ну, да это не беда. Главное, что можно было спокойно переждать противный ветер. Хотя в планах у князя на остров были большие виды. Как и любому пирату, ему нужна была маневренная база, где можно было бы отстояться, починиться и пополнить запасы, а заодно и перегрузить захваченные товары на обычные суда для дальнейшей перепродажи. Хотя, возможно, для этой цели более подходил другой остров - Лавенсаари - более известный в будущем как Мощный. Тот расположен был у входа в Лужскую губу и имел свои преимущества. Но это ещё будем, как говориться, посмотреть, а пока что, надёжно привязав судно в дополнение к якорям, мореходы принялись устраивать лагерь, который решили разбить на берегу: кто его знает, сколько будет дуть противный ветер - так и зачем ютиться на борту?

А с утра, убедившись, что ничего пока не поменялось, Андрей, взяв с собой десяток вооружённых молодцов, направился осматривать остров.

Что сказать, Тютерс князю понравился. Остров был поразительно красив. В некоторых местах, куда они забредали, было так тихо, что в ушах звенело. Сосны, дюны, грибы, рыба, ягоды, скалы, лес, чистейшая вода. Поистинне райское местечко. И в отличае от его будущего ещё не загаженное смертельно опасными отходами человеческой цивилизации. Нет, место тут точно надо столбить. Хотя бы для того, чтоб не было как в его прошлом: когда польские и шведские каперы внаглую поджидали добычу прямо тут, под боком у Нарвы.

А вообще прогулка вышла великолепной: кроме позитивных эмоций удалось подстрелить парочку птиц, и мясной бульон был неплохим добавлением к ужину.

А ветер переменился лишь через день...

Глава 29

Подгоняемая попутным ветром, буса легко скользила по спокойной глади моря. Ветерок, заметно посвежевший под утро, выгнул дугой полосатый парус, отчего лёгкое судёнышко стало ещё сильнее раскачиваться на волнах, но её поскрипывание и ритмический плеск волн всё равно не мог прогнать дрёму, с которой усиленно боролись вахтенные.

Андрей, взявший на себя самую сложную, так называемую "собачью" вахту, держась обеими руками за румпель, и время от времени протирая покрасневшие глаза, молча вглядывался в горизонт. По всем прикидкам земля уже должна была показаться, но, видимо, в расчёты, которые они делали под приглядом пленного штурмана, вкралась-таки ошибка. Да это и не мудрено, учитывая то навигационное оборудование, которым пользовались местные навигаторы. Князь вообще удивлялся, как они могли в таких условиях ходить в океан, да ещё и попадать куда надо. Да если б он с такими погрешностями решал задачи у флагманского штурмана, его уже бы всех допусков полишали. А теперь это считалось очень хорошей точностью.

Справа от ног Андрея с грохотом откинулся люк и на палубу, зевая, вылез Гридя. Окинув взглядом безбрежное море, он повернулся к князю.

- Думаю, скоро объявится, - ответил тот на невысказанный вопрос.

Кивнув головой, кормщик поёжился от свежего ветра и поспешил спуститься вниз. До вахты ещё оставалось время, и парень решил добрать сном.

А долгожданная земля показалась лишь через час.

Да, наглеть так наглеть! Именно так думал князь, решая, куда вести судно. Любек - глава ганзейского союза. Проведём демонстрацию флага в самом логове, а заодно посмотрим, как они договоры блюсти будут. Всё же давненько русские суда не входили в его гавань. Но не только это вело туда князя.

Методом опроса он уточнил для себя одну вещь: Любек очень славился своими стеклоделами. Ещё бы, ведь балтийские города были основными потребителями изделий из его стекла, а больше всего - Гданьск, Рига и Ревель. Стекло в Любеке поначалу изготовлял цех стеклодувов, но нынче появилось множество мастерских и в городских окрестностях. А поскольку цеховые правила ещё никто не отменял, то был довольно большой шанс найти и сманить с собою какого-нибудь подмастерья, давно уже работающего самостоятельно, но так и не ставшего мастером. Пора, давно уже пора запускать стекольное производство в вотчине.