Князь Барбашев (СИ) - Родин Дмитрий Михайлович - Страница 154

А вот про пушки и говорить не хочется.

Тут нужно брать плётку и вставать над мастерами. И не потому что они неучи, а по тому, что технологии были такие. На основе одной формы, изготовленной для отливки, можно было отлить одно-единственное орудие и то на его изготовление обычно уходило уйма времени. К тому же оружейники не знали стандарта и никогда не повторяли не только чужие образцы, но и свои собственные. Готовые орудия отличались не только внешним убранством - практически все их боевые и технические характеристики зависели от воли и знаний мастера. По собственному усмотрению он назначал длину, толщину, калибр орудия, его наружные очертания и, разумеется, характер декора. А ему это надо? Конечно же, нет! Андрею нужны были не произведения искусства, на каждое из которых надо везти свои припасы, а как можно более одинаковые стволы. Понятно, что при том развитии метрологии, что была в его распоряжении, идеального однообразия не получить, но максимально возможное подобие просто требовалось.

И вот тут выходило, что Игнат не справился!

Впрочем, делать оргвыводы сразу, Андрей не стал. Выволочку, конечно, сделал, ну и сразу предупредил, что второго раза у послужильца не будет. Либо он понял всё сейчас, либо потом легко не отделается. А потом, закатав рукава, пришлось браться за работу.

Сладить пушку дело не лёгкое. В своё время Андрей не раз читал, как это делали в старину, но читать и видеть воочию это вещи разные. А ведь им не просто одну пушку сладить надобно, а несколько одинаковых - а это тот ещё геморрой. Ведь каждую форму нужно как можно тщательнее вымерять. И всё это для одноразового изделия! Поневоле о мсье Монже вспомнишь.

Кстати, Андрей о нём и вспомнил. Ведь читал же о нём когда-то. И о его способе изготовления пушечных стволов в двух опоках, который появился именно тогда, когда французским республиканцам потребовалось большое количество однообразной артиллерии. Но получилось как всегда: "умная мысля приходит опосля". Сейчас его первые единороги формировали старым дедовским способом. И процесс этот был отнюдь не быстрый, недаром в истории он так и остался под названием "медленная формовка".

Пока же одни формовали будущие пушки, другие были заняты плавлением меди. Точнее не столько плавлением, сколько очищением. Ведь просто выплавленная из руды медь была гадкого качества из-за кучи содержащихся в ней примесей, главные из которых железо, сера, никель, висмут, мышьяк, сурьма, золото, серебро, селен, теллур и кислород. Эти примеси сильно изменяют свойства меди в худшую сторону, особенно её пластичность. Разумеется, века использования не прошли даром и люди научились очищать готовый продукт, но получалось у них это не всегда хорошо. И Андрей только порадовался, что первым литейщиком на его заводе был немец, потому как он привёз с собой давно применявшийся способ очистки, который, как оказалось, его русским коллегам известен не был. Видимо недаром считалось в его прошлом-будущем, что первенство в области очистки и использования меди в средние века принадлежало Германии. Было за что хвалить! Сам же техпроцесс этот можно было кратко описать как обжигание-плавка-обжигание-плавка. И на выходе получалась действительно довольно неплохая медь. Но Андрей, глядя на эти танцы с бубнами всё время думал, что немец чего-то недоделывает. И однажды он сообразил.

За это "сообразил" надо сказать спасибо разным сайтам попаданческой наклонности. Но не потому, что они описывали действенные процессы, а потому, что они заставляли Андрея искать интересующую его информацию. Он не помнил, что за книжку тогда обсуждали, но дело всё упёрлось в медь и её свойства, и львиная доля читателей утверждала, что без рафинирования оной волочить проволоку герой просто не мог. И, разумеется, тут же все пошли разбираться с этим самым рафинированием.

Оказалось, что процесс этот на первый взгляд не так сложен. Всего-то несколько операций. Андрея тогда больше добило, что для одного из процессов в медь погружают сырое дерево. Может оттого это в памяти и отложилось?

В общем, всё просто и в первом приближении делается так: примеси из меди удаляют воздухом, который вдувают через железные трубки, погруженные в расплавленную медь и который окисляет эти самые примеси. Тут главное не отлынивать и почаще убирать шлак с поверхности. Потом из полученного металла удаляют растворенные в нём газы как раз бросанием сырого дерева. Потом процедуру продолжают шестами свежесрубленной древесины и перекрывают обнажённую поверхность древесным углём. Всё, чистая до 99% медь готова. Лучше можно сделать лишь электрическим способом, который Андрею был уж точно недоступен.

Легко?

Легко!

А теперь детали!

Упс!

И тут большая часть всезнаек, не имея интернета под рукой, садится в лужу. Потому как именно в деталях-то и кроется вся хитрость. Но нет таких преград, которые не смогли бы взять большевики! Да, Андрей не был технологом, но у него было понимание, что и зачем делать, а всё остальное это практика и опыт, опыт и практика. Тем более что большую часть процесса немец уже настроил. Просто он не додумался до продувания воздухом. Потому что не знал, что такое кислород и как он работает. Ну так и пусть себе работает по старинке. А вот русские розмыслы теперь мучились под "чутким" присмотром Андрея, нарабатывая свой, отличный от других опыт очистки меди. Конечно, от таких "точных" указаний не всё получилось с первого раза, но к тому моменту, как формовщики закончили первые образцы, процесс был налажен и обкатан.

И вот, наконец, настал день отливки. Одевшись попроще, князь не утерпев, отправился в литейную. Правда, мастеру, что выскочил ему навстречу, сразу сказал, чтоб делали всё сами, на него внимания не обращая. И пристроился в сторонке, наблюдая за процессом.

Глухо фухали мехи, качая в огненные пасти воздух и известковую толчёнку. От печей нестерпимо полыхало жаром, и от жары перехватывало дыхание. Литейщик - весь в саже, высокий, плечистый мужик, светлый волос которого был перехвачен ремешком - колдовал у крайней из печей. Он, по одному только ему понятному признаку проверял, готова ли бронза. Наконец он кивнул сам себе и жестом позвал рабочих. Тут же подскочили двое подручников.

- С богом! Пошла-а-а! - предупредил мастер и ударил ловко по обмазанному глиной каменному чеку. Огненная жижа, нестерпимо яркая, потекла по желобу.

Готовая пушечная форма уже давно стояла вертикально в земле, ожидая свой черёд. Точно по центру её с чрезвычайной осторожностью был установлен железный сердечник - он занимал место будущего канала ствола. Это была ответственная операция, ведь если стержень установить криво, то стенки пушки получатся неравномерными по толщине и такое орудие при стрельбе могло разорвать. Поэтому доверяли её не каждому. И вот теперь расплавленная жижа, обтекая этот сердечник, заливалась внутрь формы.

На свежий морозный воздух из пышущей жаром литейной Андрей выскочил с большим удовольствием. Мороз тут же остудил потное тело и князь, дабы не подхватить лихоманку, поспешил в жилище. Что ж, лёд, как говорится, тронулся. Скоро бронза застынет, и тогда форму разобьют, и на свет явится полуфабрикат, который нужно будет очистить от наплывов бронзы и высверлить запальное отверстие. Обычная, рутинная работа. Потом за первой отлитой пушкой пойдёт вторая, за второй - третья. И если испытания покажут приемлемый результат, то у него будут, наконец, пушки, которые помогут устроить кое-кому на море маленький армагендец.

Глава 48

Пока же шли работы по рафинированию меди и подготовке форм, у Андрея нашлись и иные дела.

Первым, кого посетил сам князь, был первый настоятель храма святого великомученика Иоанна Сочавского, что уже начали возводить в Княжгородке и который обещал пробить брешь в княжеских доходах почти на пятьсот рублей, правда, с рассрочкой на три года.