Князь Барбашев (СИ) - Родин Дмитрий Михайлович - Страница 142

Сам капитан прекрасно знавал эти места. Не раз бросал он якорь в порту Хеля. Город рыбаков запомнился ему чистым морским воздухом, замешанном на крепкой примеси соснового запаха и жареной рыбы. Видимо и сейчас придётся заскочить туда, а то их шаланда настолько расшаталась, что текла как сетка для просеивания муки. А терять единственную кормилицу капитану ой как не хотелось.

- Корабль на горизонте! - вдруг заорал рулевой, заставив старика вздрогнуть. Оглянувшись, он увидел, как из-за мыса показался необычный корабль, нёсший странные, ранее им невиданные паруса, чем-то напоминающие латинские. Судя по всему там, за косой он пережидал непогоду и заодно поджидал какое-нибудь сбившееся с курса судно. Идя в крутой бейдевинд, дабы отдалиться от берега, рыбацкая шаланда делала не более одного узла, а вот неизвестный шёл ходко, так что удрать от него шансов практически не было. О том, что неизвестный корабль враг говорило капитану развитое с годами чувство опасности. Хотя со времён датской войны враги так близко к Гданьску не подходили. Ну и где черти носят морскую стражу, которая ныне так нужна?

- Поворачивай к берегу, - заорал старик и, подскочив к румпелю, с такой силой оттолкнул локтём рулевого, что тот чуть не свалился за борт. Не обращая внимания на его стенания, капитан вывернул руль и развернул судно по ветру, после чего вновь передал румпель рулевому.

- Лучше выбросится на берег, чем искупаться в холодной водичке или стать чьим-то хлопом, - пояснил он запоздало свои действия.

И действительно, теперь, когда ветер дул практически в корму, шаланда показала неплохую прыть. Оценив на глаз расстояния между берегом и чужим судном, капитан довольно ощерился: чужаку ныне ничего не светило. Он притрёт шаланду так, что снять её с песка будет можно даже без чужой помощи, зато до берега они доберутся много раньше, чем их нагонит неизвестный. Правда, оставался ещё шанс, что тот в ярости сожжёт шаланду, но тут уж ничего не попишешь.

- Ещё парус на горизонте, - заорал один из рыбаков.

Старый капитан, напрягая глаза, всмотрелся вдаль. Сквозь дымку заклубившегося над морем тумана он увидел ещё один приближающийся большой корабль. Тот шёл явно от Гданьска и на его корме развевался чей-то флаг, но чей, пока что разобрать было нельзя. Покачиваясь на волнах и разрезая носом зелёную волну, тот на всех парусах летел в открытое море.

- Это наше спасение, - устало перекрестился капитан.

- Почему? - удивился рулевой. - А если это не морская стража?

- Ой, дурень, - покачал головой старик. - И как тебя в море отпустили? Да какая разница, кто он. Как думаешь, кого предпочтёт пират: рыбацкую шаланду или купеческую коггу?

- Коггу, конечно, - ответил явно обидевшийся на дурня рулевой.

- Вот то-то, - наставительно подвёл итог беседе капитан.

И верно, словно подтверждая его правоту, преследователь резко отвернул в сторону купца.

- Ну, сейчас пойдёт потеха, - усмехнулся капитан, а потом вновь набросился на рулевого: - Поворачивай, дурья башка. На мель же выскочим.

- Так вы сами легли на этот курс.

- Балда, опасность исчезла, так зачем же теперь шаланду на мель садить? Сейчас, пока пират купца потрошить будет, мы вдоль бережка и до самого Хеля добежим. А вы что встали? - заорал он уже на остальных. - Давай воду вычерпывай, а то потонем на мелководье, хельчанам на смех.

Сам же он принялся всматриваться в открывавшуюся перед ним картину пиратского абордажа. Грохоча пушками, неизвестный крутился возле купца, осыпая его палубу снарядами. Хотя, скорей всего, палили картечью. Ну не станет пират портить груз: он же с него живёт. Когда же избиение беззащитного окончилось, корабли сцепились друг с другом и исход схватки был предрешён.

За всё то время, что длилось сближение пирата и купца и сам бой, шаланда обогнула мыс и теперь на всех парусах удирала в Хель. Капитан истово молился деве Марии и решил, что в Хеле они не только починятся, но и отслужат мессу в церкви Петра и Павла за спасение. Ну и до властей придётся прогуляться: ведь доложить о том, что в польских водах появился пират, был не просто его долг, но и жизненная необходимость. А то в следующий раз может так и не повезти, как сегодня.

*****

Шаланды полные кефали,

Из моря Костя приводил.

И все биндюжники вставали,

Когда в таверну он входил.

Напевая под нос песенку, слегка им же и переделанную под более близкие, так сказать, к современности реалии, Андрей обходил захваченный приз. Ничего особенного, зерновоз полный пшеницы. Но добыча есть добыча. Причём двойного спроса: её и на Западе неплохо продать можно, и на Руси с руками оторвут.

А ведь до сего дня они почти неделю курсировали в водах Гданьского залива, правда, три из них пришлось прятаться от непогоды, но именно этот зерновоз стал первой добычей нового похода. Хотя упущенную шаланду тоже было жалко: кто как не рыбаки лучше всех знают окрестные воды? Так бы сбегали к Пуцку, а соваться без карт и лоцмана в мелководный Пуцкий залив как-то не было большого желания. А теперь эти рыбаки растрезвонят по всему побережью о том, что вблизи берегов бегает чужак. И вместо купца легко можно будет нарваться на корабли морской стражи. Впрочем, нынче часть этой самой стражи во главе со своим командиром занималось тем же самым, что и он: носились по морю, ловя чужих купцов.

Окончив осмотр, он подошёл к группке жавшихся друг к другу людей. Это было всё, что осталось от команды, решившей оказать сопротивление. Ну не рассчитывал местный капитан на артиллерийский обстрел и довольно большую абордажную команду. Не рассчитывал и поплатился за то.

- Кто купец?

Вперёд вытолкнули высокого, худого мужика.

- Кто таков?

- Я не купец, - затараторил тот. - Я приказчик. Сопровождаю груз. А купец в Гданьске остался.

Андрей чертыхнулся. Похоже, надежда на выкуп обламывалась. Что ж, не всё коту масленица. Приказчика тут же отвели в сторонку и быстро допросили на тему, сколько и кого собралось в порту Гданьска и кто собирается в ближайшее время выйти в море. Когда тот удовлетворил капитанское любопытство, его подвели к штормовому трапу, сброшенному с борта и удерживаемого внизу моряком в качающейся на волнах шлюпке.

- Вон там Хель, - Андрей указал рукой в сторону уже не видимой суши. - Море успокоилось, так что на шлюпке доберётесь.

- Город Гданьск не простит нападения на его корабли, - вдруг произнёс приказчик. - А Польша не воюет с московским князем.

- Ну да, - усмехнулся Андрей, - город Гданьск сам напросился. Пока его каперы будут грабить русские суда, мы будем грабить ваши. Так и передай это членам магистрата. И не забудь добавить, что каперство - это обоюдоострое оружие. А теперь убирайся с моего корабля, да поживее.

Когда шлюпка отвалила от борта, Андрей велел разводить корабли и спешно перебрался на борт "Пенителя морей", оставив на когге призовую команду. Прежде чем возвращаться домой, надо было прихватить ещё пару-другую призов, дабы не раз окупить все затраты.

*****

По деревянному настилу портовой набережной Гданьска не торопясь прогуливался слегка полноватый шляхтич в малиновом жупане с золотой вышивкой. Поверх дорогого жупана была накинута застёгнутая лишь на верхние петлицы из декоративного шнура делия с отложным меховым воротником, а по поясу он был подвязан широким поясом, богатство орнамента и материи которого должно было свидетельствовать о высоком ранге носителя. С боку к поясу была прицеплена дорогая сабля в сафьяновых ножнах, так же долженствующая говорить о знатности и достатке гуляющего пана. На голове его красовалась "рогатывка" - польская шапочка с отворотом, разрезанным надо лбом и украшенная султаном из перьев заморских птиц. Дополняли щегольской костюм шляхтича сапоги из тонкой кожи.

Вокруг пана кипела обычная портовая жизнь: сновали торговцы, приказчики, неспешно прошествовал городской патруль, из таверн, окна которых выходили прямо на набережную, доносились звуки умеренного утреннего сквернословия. Утро - время для тех, кто хотел лишь опохмелиться после вчерашнего загула. И повсюду сновали грузчики, выгружавшие из корабельных трюмов русские меха, восточные пряности, шёлковые ткани, пёстрые шали и ковры, сушёные южные фрукты и вина, ткани из Фламандии, драгоценности, металлы и специи. Корабли из разных стран спешили в гавань Гданьска на большую ярмарку святого Доминика. Под неё же по Висле сплавлялись из коронных земель баржи с янтарём, зерном и древесиной, свинцом из окрестностей Олькуша, смолой, мёдом и воском. Следующие две недели предстояли жаркие торги, а городская казна предвкушала поток звонкой монеты, что прольётся в неё и через таможенные сборы, и через многочисленные таверны и гостиницы.