Князь Барбашев (СИ) - Родин Дмитрий Михайлович - Страница 101

В Ям-городе ему передали письмо от Годима, в котором тот сообщал, что счастливо миновал все преграды и ныне держит путь в вотчину. Что ж, это радовало, но самой проблемы не снимало. Срочно требовалось выпросить, вымолить да любым путём заполучить от государя жалованную грамоту на право нанимать иноземцев. Иначе вся работа встанет колом.

В славный город Новгород князь въезжал поутру, едва открылись крепостные ворота. После Любека он уже не казался ему таким большим и богатым, да и шумным тоже. Но всё же чувствовалось, что в городе крутится довольно крупный капитал. Да и образ жизни горожан был всё же ближе к европейскому. Впрочем, сам Андрей не считал это ни хорошим, ни плохим и принимал это просто как данность. Но вот наконец-то показались и ворота Торгового дома, который по совместительству стал и новгородской резиденцией князя. Измученные долгой дорогой всадники споро втянулись во двор, где их ждали вкусный обед и горячая банька.

Весь последующий день ушёл на самообслуживание, а то и кони и всадники уже пахли одинаково. Ну а следующим утром, когда князь наслаждался горячим взваром и вареньем, на подворье Торгового дома прибыл Сильвестр с каким-то незнакомцем. Это был кряжистый мужик лет сорока, с обветренным, морщинистым лицом и выцветшими волосами. На его грубоватом лице удивительно смотрелись голубые глаза, ярко выделявшиеся из-под кустистых бровей, в которых так и читалось недоверие.

- Позволь познакомить тебя княже с человеком, который, как и я в своё время обучался в университете славного города Ростока. Токмо, в отличие от меня, он имматрикуляцию не проходил, а посещал занятия на свободных правах.

Теперь Андрей уже с интересом оглядел незнакомца. Ну что за страна у нас такая? Вот стоят перед ним два человека с высшим образованием, а толку-то им от него? Стоило архиепископу Геннадию умереть, и раскидали их, затюкали дьяки да церковники, обвинив чуть ли не в сотрудничестве с еретиками. Вот и разбежались, забились как мыши в норки, лишь бы оставили, лишь бы не трогали. А вот фиг, коль вам не надо, то нам-то образованные людишки позарез нужны.

- Данило больше книги для архиепископа скупал, но учился гораздо.

- А сам-то что молчит? - хмыкнул Андрей, вперив взгляд в мужичка.

- Да не верит он, княже. Опосля того, как Ондрюшку, ещё одного студиоза нашего сожгли с другими еретиками, так и пропал из Новгорода. Лишь пару лет назад возвратился да на глаза мне попался. Меня-то, как ты знаешь, от суда грамотка архиепископская защитила, а всё одно, страшно было. А уж что остальные товарищи пережили и подумать страшно. Ныне вот, помогаю, как могу.

- Понятно. Ну а ты, Данило-мастер чем жил-то? - уже напрямую обратился князь к мужику.

- Крутился в ватажки, да за мехом иль зубом рыбьим хаживал, княже.

- И на Белом море бывал?

- То море не ведаю, княже. А мы всё более к Студёному хаживали.

Андрей мысленно чертыхнулся с досады. Ну конечно, какое Белое море! Он бы ещё про Шпицберген бы поинтересовался. А вот мужичок разом стал ещё более интересен. Балтика что? Балтика лужа - Зунд закроют и прощевай торговля. А вот с Арх..., а чёрт, с Холмогор, конечно-же, путь в Европу прямой и беспошлинный. И вот ведь странность какая: русские люди об сём пути знают, бывало послы по нему до самой Дании доходили, а пользовать его для торговли как-то недосуг. Точнее, поморы-то к норвегам ходят, но то так, местный каботаж, а вот чтоб развернуться от всей души, то никак. А ведь путь от Великого Устюга до Холмогор давно уже наезжен. Ну, зато вот и будет мужику задание: просчитать логистику для доставки товаров, с учётом всех таможен, будь они неладны. Впрочем, и ватаги на Грумант тоже не лишними будут. Барыш они приносят славный. А там и до китобойного промысла руки дойдут. Ворвань вскоре ух как в цене возрастёт! Эх, нам бы время да денег побольше, да завистников поменьше, уж мы б развернулись!

- Это хорошо, что те места тебе знакомы. Но о том после разговор будет. Сильвестр, ты сам всё знаешь. Как обычно, берём на испытательный срок, а дальше по итогам. Заодно вот и задание: разбить места под дом и амбары и подготовить всё для строительства в Норовском.

- Да, княже.

- И что там про нашу школу? Мне тут птички напели, что на Софийской стороне вполне себе такая есть. Для дворян да житьих, из тех кто побогаче.

- Нашёл нескольких обучителей, княже.

- Ну и? Проект я тебе дал? Дал. Ты его обсчитал, во сколько он нам выйдет?

- Дороговато, княже. Малый двор с избой сорок рублёв, но может и подешевле найдём, да жалование, как ты сказал ежели по три рубли в год, то как есть пятнадцать рублей только обучители выйдут, а ещё листы для писания. Пособия, для обучения нужные, уже найдены и куплены мною. Всё, как ты заказывал: и "Грамматика" есть, и "Цифирная счётная мудрость", и "Хронограф", и даже "Космография". Только и стоило это денег немалых.

- А ты думал наука вещь дешёвая? Нет, Сильвестр, образованные люди оттого и ценятся, что дорого их обучение. А нам ведь ещё и языки учить надобно. И не только греческий, а и немецких земель разных. Да и латынь, вестимо, тоже. Ты вот, Данило, латынь-то не забыл?

- Не совсем, княже. Ране лучше на ней гутарил, но вспоминать, не заново учить.

- Ну так вспоминай. И немецкий вспоминай. "Гаудеамусы" петь не будем, но учить наших людей нужно, как в том университете. Что бы и цифирь знали и слово божье, как отче наш цитировали. Ну, в общем, цели определены, задачи поставлены, за работу товарищи, за работу.

*****

Гаудеамус игитур, ювенес дум суумус.

Песня из студенческой юности после слов князя сама всплыла в памяти. Ах, какое это было весёлое время. Епископ новгородский, отправляя их за рубеж, велел учиться прилежно, но на прелести латинские не поддаваться. И то и то они выполняли с превеликою охотой. Зачем им чужая вера, коль своя есть? Ну а девки - девки это же другое. Хотя до девок более Сильвестр жаден был, а он да Ондрюшка больше по окрестностям рыскали, книги да свитки для Геннадия собирали. Их-то именно для того и отправляли. Это Сильвестр целенаправлено учиться ехал. Но Данило на то не обижался. Архиепископ учиться им не запрещал, а на занятия и без них много кто свободным образом ходил. А потом попали они в мастерскую, где учёные немцы книги печатали, и прикипел тогда Данила к книгопечатной машине всем сердцем. Хотел такую на Русь привезти, тем более, что сам архиепископ о таком стане разговор заводил и в письме повелел всё как есть прознать. Оттого Данила у тех немцев часто крутился, станок тот печатный со всех сторон разглядел, и работать на нём наловчился. С тем и на Русь возвернулся.

Нет, хороша чужая земля, да своя во сто крат лучше! Вот только после смерти архиепископа обернулась она для своих сынов мачехой. Он-то быстро сообразил, куда ветер дует, а вот Ондрюшка не поверил. И сгорел на костре, как еретик. Ну а он в простые ватажники подался. От людей подальше. Заматерел в походах, деньгу кой-какую скопил, да спустя время потянуло в Новгород со страшной силой. Не выдержал, возвернулся. За прошедшие годы позабыли о нём в горних сферах. Но то к лучшему. Стал он по новой жизнь устраивать. А потом повстречал Сильвестра, что тогда в служках у наместника подвязался. Не подвёл старый друг, подсобил. А теперь вот привёл к молодому князю в службу проситься. Он-то, по началу, отнекиваться пробовал, но Сильвестр уж очень напорист был. А уж как князя расписывал: и умён, и образован. Ну, то Даниле не в новинку. Уж какие люди вокруг Геннадия вращались и не передать. Но Сильвестру и тут его удивить удалось:

- Сижу как-то, бумаги расписываю и вдруг вспомнился наш студенческий гимн. Ну, вот сижу, значит, тихо напеваю, задумался. И вдруг слышу, кто-то подпевает. Поднял глаза, а это князь зашёл. И ведь не учился он нигде, а песнь знает. И латынь у него хорошая. Но тут-то всё понятно, латыни его сам Митя Герасимов учил, а вот откуда он песню знает, даже ума не приложу.