Цветная жизнь (СИ) - Шурыгин Алексей - Страница 2

— Наверное… — ответил я. — Но это наша личная неадекватность и ничья более!

Она засмеялась, звонким смехом и одарила меня обворожительной белозубой улыбкой, положив мне руку на бедро.

Вот мы и приехали, как-то неожиданно, появился мой дом, задумавшись я не заметил, как мы приехали, ведя машину на автомате.

— О чём задумался? — обеспокоенно спросила она. — Что-то не так?

— Иногда мне кажется всё это счастливым сном. — сказал я, глядя ей в глаза и поцеловал ещё более страстно, как мне показалось, чем всегда, схватив её я отнёс её в дом и бросил на кровать, с криками. — Готовься женщина! Сейчас тебя буду любить!

Так я в этот вечер и не попил пива, растворяясь во сне подумал я.

Глава 2

Следующие четыре дня были похожими как клоны, но ни капли этот факт нам не наскучил, мы купались, загорали и любили друг друга и окружающий нас мир! Потом пошли дожди. Целая неделя без единого просвета, как будто в тропиках, наша мерзкая погода не давала спуску никому. Машины тонули в ямах на дорогах, пешеходы в лужах и ливнях, и всем хотелось поскорее, чтобы дождь кончился. В эти дня я работал над своим романом. Он был фантастическим, о бравом Митчеле Зорде, родившимся на планете без воздуха и чудом выживший благодаря своей регенерации, с которой и был рожден, одинокий, он скитается по космосу на своём корабле и ищет смысл жизни и приключения, которые по большей части сами его находят.

Как-то Настя меня спросила: почему я хочу стать писателем? Я ничего не ответил, лишь пожал плечами. На самом деле, мне просто не хотелось врать любимой женщине, потому что правда, возможно, напугала бы её, или вызвала бы сочувствие, а тут уж не известно, что хуже.

Это началось три года назад, в восемнадцатый день рождения, родился я в феврале, когда во всю метут метели, и температура не поднимается выше -20 градусов по Цельсию. Я отмечал в родительском доме с друзьями, этот святой праздник совершеннолетия! Мы отмечали бурно, с огромным, просто непомерным количеством спиртного, так же была дискотека, на которой мне кто-то съездил по физиономии, и оставил синяк, не помню, чем именно, но могу догадаться за что, приставал, наверное, к какой-нибудь девушке. Тут и к гадалке не стоит ходить, и у друзей потом стыдно было спросить, всё-таки я впервые в жизни напился до беспамятства.

И вот вернувшись домой, кое что я всё-таки помнил, стоя в коридоре, у меня закружилась голова, да так сильно что я упал, но окружение, продолжало вращаться вокруг меня. Я лежал молча, борясь с приступами рвоты, а так как меня до сих пор не вывернуло, значит это уже было и скорее всего ни один раз, но ранее.

Всё продолжало вращаться перед глазами, и тут что-то изменилось, как будто выключили звук или прервали долгое молчание, стены и потолок начали сливаться, как будто какой-то художник, не удовлетворившись качеством нарисованного, решил смазать картину, которая ещё не высохла, размазывая, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, пока не на холсте не осталась мешанина из разных цветов, и после чего сверху начал выводить новый рисунок.

Только это был не один рисунок, а их было великое множество, картины сменялись одна за другой, проносясь перед взором как кадры старого кино.

Вот я вижу женщину в синем платье, она беременна, знаю, что она моя жена, и что люблю её, картина смазывается и превращается, в вечер в поле, и костёр который развёл мой отец, я точу нож, а он курит и смотрит на пламя, мы охотники и возвращаемся с хорошей добычей. В следующее мгновение я стою перед человеком, который вонзает мне нож в горло, человек с длинной бородой, полностью седой, он мой свёкр, и он ненавидит меня за то, что я женился на его дочери, я вздрагиваю, и падаю на пол в своём собственном доме. Картинка исчезает и меня, наконец-то выворачивает на пол коридора, я рассматриваю то, что вышло из меня стараясь отвлечься от нахлынувших ведений, но в следующую секунду я корчусь в муках от новых.

Думаю, прошло не много времени, может час или два, но за этот короткий срок меня, успели раз 30 убить, женить, родить, любить, проклясть и прочее, и прочее, самое неприятное конечно было умирать и терять родных и близких, вся эта боль накатывалась, как волна и тут же бесследно почти исчезала. Почти.

Когда это безумие закончилось. Я кажется, протрезвел. Сев, я помотал головой. Господи, что произошло? Никогда в жизни пить больше не буду! Никогда!

Возможно за то, что я произнёс имя господа в суя, а потом нарушил клятву и утром похмелялся, у меня и осталось это проклятие. Я его называю «Дежавю» или Цветная жизнь! Смотря, как оно проявляется.

Если кратко, то я вдруг, не известно, почему вспомнил все свои прошлые жизни, но не так как обычно рассказывают на теле — шоу: я помню, что была полиглотом в прошлой жизни, и теперь знаю более 10 языков, увы и ах нет, мне ни привалило такое чудо. Все мои воспоминания похожи на воду, которую я пытаюсь удержать сквозь сито, иногда специально, а порой случайно, например, когда происходит какая то вещь которая со мной, в прошлых жизнях происходила, и я понимаю это, чувствую, что это уже было и чем это кончится, но дальше предчувствий дело никогда не заходит. А подчас я сам пытаюсь что-то вспомнить из того злополучного дня, когда я получил эти картинки, и тут всплывают образы, а подчас истории, вот эти самые истории я перекладываю на страницы романов, пусть и в жанре фантастики, но всё-таки за основу я беру именно их. И всё бы ничего, но вот порой на меня накатывают новые воспоминания, которые я не в состоянии удержать и в своём бессилии я одинок.

Тени которые ходят за мной, меня пугают и лишь моя Настя, мой солнечный луч, не даёт мне впасть в безумие, поэтому я ей ничего не рассказываю. Счастье — в неведении. Во истину это так, я уж знаю.

Глава 3

Будильник как всегда был точен до безобразия и теперь надрывался, пытаясь поднять меня из постели. Продрав глаза я оглянулся не успев ещё проснуться, и поэтому смотрел в комнату в которой находился как будто бы впервые: телевизор, плазма, средних размеров, как раз для небольшой комнаты, висел напротив кровати, рядом у стены небольшой столик, на котором лежит ноутбук и какие то бумажки которые давно пора выкинуть, на полу линолеум, самый обыкновенный, в цвет светлого деверева, пара стульев, один у кровати с одеждой, а второй у другой стены, кстати тоже с наваленной одеждой, и небольшой серого цвета шкаф, со всем нажитым имуществом включая и книги.

Сообразив, что я дома, сел на край кровати, на секунду завис, с пустым взглядом, прикованным к стене и начал искать пульт. Не найдя, со стоном обреченного поднялся, тыкнул кнопку под экраном и заиграла музыка.

Всегда музыкальный канал, никак иначе с улыбкой подумал я. Пусть так и будет. Пора было собираться на работу, и я поспешно отправился на утренний ритуал чистки зубов и тому подобное. Окончив с этим я пошёл на кухню, которая кстати была тоже простенько обставлена, в связи с тем, что у её хозяина не было приличной работы, а сама квартира где он жил была даже и не его, а совершенного другого человека, так как на свою собственную квартиру я ещё не заработал. Так что приходилось довольствоваться тем, что было. Кстати вся мебель в доме была тоже не моей, а тех, у кого я эту квартиру арендовал. Жильё было далеко не в центре, но меня вполне устраивало, так как было в 5 минутах от моей работы. Кстати надо бы поторопится, а то начальница снова будет ругать меня, а у неё при мерзкий характер, и потом всю неделю будет пилить меня за одно опоздание, как какая ни будь жена мужа за лишнюю стопку не пойми с кем в баре после работы.

Я вытащил из холодильника, заранее приготовленные бутерброды, согрел их, попутно вскипятив в чайнике воды. Налив себе кофе я с аппетитом съел всё. Я выскочил из дома и направился вверх по улице, солнце было ещё далеко до зенита, и поэтому на улице не было жарко, а чувствовалась приятная прохлада. На деревьях и листве поблёскивали капельки россы, а на улице почти не было людей, ибо ещё было слишком рано чтобы выходить на работу, хотя были и те что уже шли к автобусным остановкам подобно зомби, из пресловутого ужастика. Они тянулись, размеренным шагом, уставившись перед собой, и явно мысленно находясь в своих постелях.