Первый. Том 1-8 (СИ) - Савич Михаил Владимирович - Страница 287

— Хочешь, рассмешу? Никого у меня не было. Помнишь, как Пашка к этому относился? Если не девочка, значит шлюха. Мать его, покойница, была очень строгих правил и религиозна, до одержимости, Пашка с детства и Евангелие, и Катехизис наизусть знал, в Храм его мать по воскресеньям водила. Да и папик его намекал прозрачно. Вот я Пашку и динамила тоже. Очень мне дуре хотелось королевой стать. Помнишь, Верка в школе высказалась, что я продаться подороже решила. Как в воду глядела, до сих пор ее ненавижу.

— Обалдеть!!! Вот это облом. Тебе получается, еще хуже, чем мне. Вот не думала даже. Прости, это я не со зла. Но не верится никак. Ты такая одна в России. А с такой внешностью, и в мире. В наши то годы!

— А тебе-то что, хуже было? Живешь вроде нормально, не бедствуешь. За Михом ты как за стеной. А Франция там, или Италия — это на первых порах ярко, потом блекнет все и привычно становится. Домой тянет. Не в хрущобы, конечно. Но вот тут я могла бы жить.

— А то, что и я могла бы тут жить — это как?

— Да я не конкретно здесь, а вообще. Мне, как оказалось, вполне среднего класса хватает. Я про доходы. Туда наверх больше не полезу. Ты тут мочалки или шампуня не видела?

Вести скользкий разговор с подругой Светлане совершенно не хотелось. То, что Наташа все время сворачивала разговор в эту сторону, от ее внимания не ускользнуло. Но выяснять отношения еще и не зная, кто чего хочет, и чего хочет она сама, глупо. Спешить было некуда, а ванна привычно расслабляла и успокаивала. А здорово так с подругой оттягиваться, не опасаясь модных лесбийских забав. И воздух здесь хороший. Все-то у Миха хорошо выходит. Даже замок какой-то надыбал. Но не отбивать же его у подруги, Наташка и так извелась вся. Я может и стерва, но не до такой степени. Она для меня жизнью рискнула и не задумалась даже ни разу. Дверь открыла и — входи подруга, я подруг не предаю. Хорошая она. Простила меня, а я — дрянь. Но Наташку не предам. Больше не предам никогда.

Мысли текли и текли. Обе замолчали и думали, каждая о своем.

— Может, кнопку нажать надо? — неожиданно предложила Наташа.

— Какую кнопку? Зачем?

— Ты про шампунь спрашивала. А то можно встать и в шкафчиках порыться. Мне неохота, а ты поройся, может, губку какую найдешь для меня.

— Мне тоже неохота. Слово дурацкое — охота, она на дичь, а неохота на кого у меня?

— На Миха, я надеюсь — обе рассмеялись.

— Хорошо мне сейчас, Наташа, так бы и лежала, не вставая. Еще бы чашечку кофе — она мечтательно потянулась.

— Это проще. Надо черную кнопочку нажать, чтобы черный кофе был.

Веселясь и улыбаясь друг другу, обе думали и говорили обо всем, и ни о чем. Ванна внушила оптимизм. Как-нибудь все наладится.

Через четверть часа Наташа все же смогла преодолеть лень, и встала поискать губки или мочалку и шампунь.

— О, Свет, смотри. Мочалка. Нет, это наждак какой-то. Пусть этим сам моется, а вот еще в упаковке губка, даже пять штук. Это он что здесь оргии планировал? А вот пена для ванн. Ты как?

— Губку мне дай и шампунь, хоть какой-нибудь. А пену, как хочешь.

Света все еще отмокала, и подвал Прохорова покидал ее постепенно. Наташа вылила в воду шампунь для пены, села на пол и стала взбивать пену ногами. Пена и брызги полетели во все стороны, досталось и Светлане. Ее месть была адекватной. Еще минут пять они брызгались и хохотали. Потом опять легли на дно. И из слоя пены виднелись только две головы в разных углах ванной комнаты.

— В следующий раз надо будет взять сюда что-нибудь выпить. Сухого что ли. Жаль, здесь столика нет. Может, плотик соорудим? Наташа, ты что затихла?

— Не знаю. Мне и так хорошо. Думать ни о чем не хочется. Ты говори, а я поддержу. А будем много пить, сопьемся здесь нафиг. Мих не сказал, через сколько вернется из игры?

— Нет, только то, что его там десять тысяч человек ждет. Слушай, а это ведь много.

Толпа, даже демонстрация. Чем он там занимается, и кто он там. Интересно.

— Может, он так, для красного словца? В самом деле, многовато. Хотя, на видео было много людей у того замка. Давай, как здесь надоест, найдем канал для игроков, может быть, узнаем, чего нового. Надо нам с тобой вообще занятие себе придумать. Сколько мы в этой квартире прятаться будем? Надо хоть книг каких-то достать. Чем целыми днями заниматься?

— Если меня спросят, то я выберу секс. В кулинарии можем с тобой посоревноваться. Надо Миху сказать, чтобы с тренажером сделал что-нибудь. Тогда можно подвигаться. Спорим, он вылезет из игры уже с целым планом для нас. Запряжет и погонять будет. Скучно не будет. Или языки учить заставит или на детского доктора мы с тобой выучимся. Так что ты сейчас думай, потом времени не останется. Но если, что серьезное надумаешь, то нам с тобой надо договориться и его перед фактом поставить.

— Серьезно, это что? Ты опять про это? Давай потом поговорим. А план, может быть, это и не плохо. Ты хоть один его план помнишь, который провалился? А почему детский доктор?

— С его точки зрения, хорошая мать должна иметь приличный набор знаний в области детского здоровья. Кстати, это мысль. Лишними такие знания не будут. Можно, в самом деле, почитать на эту тему. Слушай, а почему вода не остывает? Сколько мы уже тут расслабляемся? Обычная ванна давно остыла бы совсем.

— Тебе оно надо? Дрянь какая-нибудь — термодинамика или еще что, непонятнее. Забудь. Тепло, светло и славно.

— Слушай, Свет, а вот как же быстро может жизнь перемениться. Вчера я, в одиночестве, тоскливо напивалась у телевизора, мечтала — а вдруг придет сам, без приглашения с подарком. Ну и вообще там, мечталось. И вдруг ты. Побег в ночи, и уже мы здесь втроем, и не выйти. Как на подводной лодке. Тебе еще больше вчера поменять пришлось. И какая жизнь теперь будет? А через год? Через десять?

— Через десять — это ты загнула. Таких планов даже Мих не строит… наверное. Я не знаю даже того, как все сегодня будет. Но почему-то не волнуюсь. Возможно, что к лучшему это все. Будет время подумать, чего мне на самом деле хочется. Может, завести пару детишек, и сидеть с ними клушей дома. А то что-то талантов особых у меня не нашлось. Бизнес свой мне не нравится — постоянно надо следить за всем и за всеми, иначе рассыплется. Скучно.

— А раньше ты о дизайне мечтала — ампир, модерн, барокко. В Эрмитаже с Михом пропадала. Мне тоже как-то найти себя не удалось. Но у меня и цель другая была все это время. И с этим тоже — облом. Хотя, что это мы с тобой? Сыты, здоровы, молоды, красивы лежим в пене в роскошной ванне. Другие о таком и не мечтают даже.

— А хорошо бы так с Михом поговорить, спокойно и не спеша. По душам. А то — девочки по одному вопросу, и я побежал. Как на войну.

— Так я тебе о том же и не раз…Душевно — это когда всем хорошо. А как сделать, чтобы не было плохо кому-нибудь одному?

— Не нормально это как-то, в голове не укладывается.

— А кто тут нормальный? Я — точно нет. Ты тоже не укладываешься в норму. Вообще, уникум. А Мих нас обеих заткнет…Что смешного?

— Да так, извини, мне во всех твоих словах уже подтекст мерещится.

— И у кого тогда ум извращенный?

— Наташ! Я предлагаю все это на потом отложить. Хоть чуть-чуть в себя прийти. Очень уж резкие перемены. Я еще не уверена, что без спиртного спать смогу. Еще вчера утром я проснулась в хорошем настроении. Впереди был праздник, я Новый Год очень люблю. Это еще с детства мой любимый праздник, ты знаешь. Думала — куда лучше поехать после свадьбы. Хотя об этом думать было не очень весело. Но все же. И где я теперь? Мы с тобой даже адреса этой квартиры не знаем. А что было бы, если бы Мих на это время уехал куда-нибудь? Мы бы с тобой все еще дрожали у тебя на кухне, и это в лучшем случае. Давай я лучше тебе про Испанию расскажу. Чудесная страна, а история у нее какая богатая и интересная. Мне всегда там было хорошо и радостно.

— И что, никогда в Питер не тянуло?

— Всегда, но я и ездила туда и обратно. На приличных самолетах в бизнес классе, а последнее время и вовсе на частных. От всего этого великолепия у меня голова кругом пошла. Загордилась, вот мол, я какая. Все у меня есть и все всегда будет. А что я для этого сделала? Ничего. Пашка у отца все это для меня выпросил. Подруг всех позабывала. Тебя даже. Там вокруг меня знаменитости вились, с просьбами обращались. Влиятельная я была. Но настоящего в этом не было ничего. Поговорить с кем-нибудь мне уже несколько лет не удавалось. Вот только с тобой сейчас. Неправильно все это было. И замуж за Пашку я зря согласилась выйти. Не мой он был. Чужие мы с ним были.