Первый. Том 1-8 (СИ) - Савич Михаил Владимирович - Страница 204

Дальше просто. Распространение материалов как можно шире, шумиха, листовки. Надписи краской на машине. Негодяй начинает нервничать и никогда не отказывается от помощи тех, кто берется решить его проблемы. Дорого для них, но надежно. Город, в результате, получал более вменяемого и осторожного работника, горожане — моральное удовлетворение, а мы — деньги. Вложив в это дело все доходы от года работы на бирже, мы окупили их за месяц. Дело пошло и быстро разрасталось. Обманутых и обиженных коррупционерами у нас достаточно. Во всей стране — миллионов сто, и среди них нашлось много желающих восстановить законность и порядок, почти законными методами. Гюль оказалась хорошим организатором. Правда, о современных методах конспирации не знала ничего, даже детективов не читала, кроме опусов Конан Дойля. В следствии этого мне пришлось организовать структуру организации, связи, денежные потоки. Помогать государству опасно, и делать это нужно осторожно. Опыта не было ни у кого из нас, все это было сплошным дилетантством на базе художественной литературы. Впрочем, мы и сами были почти дети. На первых порах о «внуках» никто не знал, их не искали, поэтому было время привести все в соответствие. Зато деньги появились сразу. Случаев, когда подозреваемый чиновник оказался порядочным человеком, у нас не было. Даже страшно, в какой же стране мы живем, если порядочного человека нужно искать долго и трудно, в среде чиновников, конечно. Вырученные деньги мы вложили в предыдущий проект, и прибыль стала сразу существенней. К восемнадцати годам мы уже были состоятельными, по мнению сверстников, бизнесменами. Для начала работ над проектом денег хватало с излишком. Настало время перейти от теории и программ к практике и железу. Днём мы учились, а вечерами собирались у меня на квартире и иногда до утра обсуждали будущее. Споры, иногда даже ссоры, о которых мы, впрочем, почти сразу забывали. Формулы, графики, потом рабочие чертежи. Первые попытки сделать рабочие образцы. Лучшее время в моей жизни. Потом был успех — мы создали то, что хотели и растерялись. Это произошло неожиданно. Психологически мы настроились на долгие годы трудной, но интересной работы в кругу друзей, многих неудач, но нам или повезло, или мы очень умные. Сразу за этим последовал провал всего. Фирму свою мы создали и пытались найти деньги на реализацию идеи в максимальном масштабе. Денег нужно было много — пришлось их искать на стороне. За рубежом нам денег не дали, теперь мне уже понятно почему. Если бы мы уехали из страны, то деньги бы нашлись, и все было бы хорошо. Мы же были идеалистами и патриотами, и заранее договорились, что будем делать все это здесь. Это решение стало роковым. Не найдя денег, ребята решили пригласить наш отечественный крупный бизнес. Я был резко против, и до сих пор считаю, что нужно было выращивать свой бизнес медленно, не торопясь, тщательно подбирая инвесторов и вкладывая прибыль в дело. В один из плохих для меня дней, когда личные неудачи вывели меня из равновесия, а ребята через мою голову пригласили для переговоров нашего российского олигарха, я сорвался и ушел. Дело — без меня, но с деньгами, быстро было реализовано. А когда авторы стали не нужны, они все умерли. Такого я не ожидал. То, что нас лишат денег и собственности — было очень вероятно, и это можно было предположить заранее. Обычная, по слухам и общему мнению, практика в России. Но убийство — это было уже слишком. Сам я вынужден был бегать с места на место, нигде не появляясь дважды. Наконец, мне удалась комбинация, в которой я якобы погиб, а тело опознать было невозможно. Свидетели моего появления в дачном доме были, свидетели пожара — тоже. Тело тоже нашлось. Те, кто был у меня на хвосте в тот день, доложили о выполнении задания. Труп достать и перевезти оказалось нетрудно, за исключением нравственных терзаний. Но я свою совесть потом успокоил, оплатив приличные похороны.

Прошли годы, меня уже, вероятно, забыли и не ищут, но я все еще скрываюсь и готовлю свой ответ. Жизнью то, что со мной происходит в последнее время, назвать трудно. Живу один не общаюсь почти ни с кем. Одиночество. По ночам мне часто снятся то родители, то друзья. Ни тех ни других я защитить не смог, но теперь время пришло для мести и попытке вернуть свою жизнь. С этим я и вошел в игру. Неожиданно для себя, я нашел здесь друзей и постепенно стал оттаивать. Даже по дневнику видно, как от сухих отчетов я стал переходить к более ярким описаниям своей жизни. Семья Прокла, Лизка, Пух, гномы — все они помогли мне вернуться к почти нормальной жизни. Пока только в игре, но лиха беда начало.

И вот я перед решающими событиями и должен окончательно решить — пойду ли я до конца. Кем или каким я стану после мести. Не умрет ли во мне окончательно тот мальчик, из старого питерского дворика? Стоит ли это делать? С другой стороны — а какой выбор? Кем я буду, если, имея возможность восстановить справедливость, не сделаю этого из-за глупых колебаний и сомнений? Как я буду жить дальше? Все также прятаться по углам? Нет. Это позади. Я решился и пойду до конца. Вот так, дорогой дневник. Завтра этот жесткий диск сгорит в топке котла КВГМ-100, работающего на газе. Теперь мой дневник может быть уликой, но я улик не оставляю.

Никогда.

ВХОД.

Жизнь становится все напряженнее, и время становится дефицитом.

На сегодня у меня были запланированы две встречи с предполагаемыми союзниками по штурму замка красных. За последние месяцы я провел уже столько подобных встреч, что сбился со счета. Способ набора союзников, выбранный мной, надежностью не отличается. Я нашел среди кланов те, которые прежде вступали в конфликт с красными и пытался привлечь их на свою сторону.

Большинство предпочли не связываться с очевидным криминалом. Этому их научил печальный опыт прежних конфликтов, но даже самые робкие выражали моральную поддержку. Некоторых из них мне удалось уговорить разрешить своим бойцам принять участие в штурме замка красных в индивидуальном порядке, не афишируя названия клана, в котором они состояли. Руководители таких кланов давали мне ники игроков, особенно пострадавших и жаждущих мести, и я договаривался уже с ними. Многие из них согласились на время штурма выйти из своих кланов, с ведома их руководства, и вступить в мой клан. Из этих игроков я выбрал наиболее внушающих доверие, и профинансировал создание ими такого специального клана. На первых порах в него вступили около сорока игроков. Клан мы назвали Белая Армия, главным образом для того, чтобы он, одним своим названием, сообщал всем о цели своего существования. Это был один из пунктов моего первоначального плана. Больших надежд тогда, почти полгода назад, я на него не возлагал. Новый клан, едва созданный, не мог быть реальной силой. Для этого нужны месяцы и даже годы работы по его организации. Игроки за то время, что осталось до начала штурма, могли в лучшем случае просто познакомиться. О слаженной боевой силе такого клана даже мечтать было неразумно.

Но уже через пару дней клан Белая Армия стал популярным. В его уставе, по моему настоянию, главным пунктом была полная анонимность членов, отсутствие каких- либо взносов и обязательств. По сути, это был клуб анонимных врагов красных. В реале я оплатил создание сайта и форума для этого клана, и число постоянных посетителей его быстро росло. В основном, игроки делились воспоминаниями о своих столкновениях с врагом и обливали их помоями. Но были и те, кто предлагал нечто более серьезное. Постепенно мне удалось направить большинство посетителей в русло обсуждения конкретных действий. Тут же посыпалось огромное количество предложений. Читать все это у меня не было ни времени, ни желания. Разбираться должен был руководящий состав клана белых.

Лидером клана «Белая Армия» я назначил игрока со странным ником — Подосиновик.

Парень объяснил выбор имени в игре своим фанатизмом в сборе грибов, что меня к нему сразу расположило. Люди, которые не любят ходить в лес по грибы — для меня непонятные и подозрительные. Как нормальный русский человек может не увлечься таким хорошим, приятным и полезным делом? Дед мой считал, что каждый раз нагибаясь за очередным грибом в лесу, ты кланяешься своим предкам, благодаря которым наши леса — НАШИ.