Половина души. Смерть с ароматом жасмина (СИ) - Терехова Екатерина "Katrina_Sdoun" - Страница 74

Что-то мельтешило во тьме — тусклые и мутные образы, как всегда бывает при переутомлении. Они то появлялись, то исчезали. Меня тянуло к ним, несло вперед с немыслимой силой. Странное, чуждое чувство зрело, зрело, пока не вылилось в ужас. Я боялась не успеть, боялась остаться здесь, в темноте. Образы плыли надо мной, кружились дрожащими призраками, паника билась в груди пойманной птицей. А когда меня вытолкнуло из темноты, я ощутила на руках сверкающие нити. Кто-то дергал за них и тащил к свету, как марионетку. Я начала биться, упираться, рвать путы, но только резала об них ладони. Запах крови ударил в нос, и глаза мои распахнулись.

Хватая воздух ртом, я резко села на кровати — словно кто-то дернул за нити и отпустил. Футболка пропиталась холодным потом и прилипла к спине. В комнате царил мягкий полумрак — наступил вечер. Я проспала весь день, и никто меня не потревожил. Так от чего же так паршиво? И почему меня пробирает дрожь? Жуткое послевкусие осталось после сна, перед глазами расплывалось. Внутренним взором я все еще видела образ. Он тонул в мерцающем свете. Зажмурившись, я пыталась сосредоточиться и разглядеть, пока не различила лицо… Тайлера. Как только поняла, кого вижу, образ испарился.

И что все это значит?

Снова душ. Стоя под обжигающими брызгами, я уперлась ладонями в кафель и смотрела на свое отражение. По лицу стекали ручейки воды, намокшие черные волосы прилипли к плечам. В глубине глаз вихрилась сила. Она поднималась из глубин тела и подсвечивала кожу изнутри, придавая мне чудный, колдовской вид. Но не это сейчас тревожило сердце. Я никак не могла отделаться от чувства, будто что-то должна вспомнить. Что же? Закрыв глаза, я запрокинула голову и подставила лицо колючим каплям. В памяти всплыло лицо Райана, хотя я о нем не думала. Пульс зачастил, щеки вспыхнули, как у стыдливой школьницы. Забудь о нем, Кира! Он ведь вампир!

И что в этом такого? Не все вампиры монстры — я всерьез начинала так думать. Сама-то я кто?

По спине скользнул холодок, словно открылась дверь в ванную. Но никто не входил — я одна была в пустой квартире. Внезапно перехватило дыхание — меня окатило тревогой, первобытным страхом. Образ Райана развеялся, как песок, гонимый ветром. И перед глазами появилось лицо Тайлера. Даже когда я их открыла, видение не исчезло.

Оттолкнувшись от стены, я выключила воду и вышла из душа. Стянула полотенце с вешалки и завернулась в него. Вторым полотенцем промокнула волосы. Собственное отражение в зеркале показалось мне до смерти перепуганным, хотя кожа все так же светилась изнутри теплым белым светом. Глядя на себя, я видела Тайлера. Его облик преследовал и мешал думать. Отвернувшись от зеркала, я вытерла лицо влажным полотенцем и замерла, сосредоточившись на дыхании. Не он должен беспокоить меня, а то, что случилось прошлой ночью.

Чтобы превратить кого-то в вампира, нужно провести обряд. Еще ни один мертвец не восстал кровососом просто потому, что так захотел. Прежде я не задумывалась, как это работает у полукровок. Да я в принципе не предполагала, что в дампира можно обратить! Либо ты им рождаешься, либо нет. Я появилась на свет обыкновенным человеком, а потом вдруг обзавелась клыками. Без обряда этого бы не произошло. Убийца должен был укусить меня трижды — один укус за одну ночь. Такое правило. Но и этого недостаточно, чтобы превратиться в нежить. Кровь хозяина вливает в жертву магию. Он напоил меня своей кровью!

Но кто — он?

Прежде всего, кого я подозреваю? Антонио? Он могуществен и мудр, и не опустился бы до убийств простых смертных ради потехи. А обратить меня он не мог, нет. Стюарт? Совсем недавно я бы поставила на него, но не теперь. Случайно ли, он показал себя настоящего и поразил меня до глубины души. Нет, он тоже отпадает. Джозеф? Дайте-ка подумать… Нет! Мари-Бэлль слишком тупа и импульсивна, чтобы такое провернуть. Она бы прокололась и довольно быстро. Джереми и Андреа? Стефания? Элизабет? Верилось с трудом. Тогда кто же? Список заметно сократился. И кто же в нем остался? Райан. От одной только мысли о нем у меня сердце споткнулось и припустило. Он — темная лошадка, но я каждой клеточкой себя отказывалась верить в его причастность! Так как же быть тогда? Ни один из выше перечисленных не мог быть моим мастером, но убить людей в парке — легко и непринужденно. При желании, конечно.

Отняв полотенце от лица, я уставилась в закрытую дверь ванной комнаты. Нападение в парке спланировал тот, кто меня обратил. Он провел обряд, только я этого не помню. Но как это возможно? Разве что….

В сознании вновь всплыл образ Тайлера, в голове зазвучал его голос — мягкий, согревающий смех. Меня окатило волной тепла, окутало ароматом его кожи. Все мысли из головы выветрились разом. Я зажмурилась и тряхнула головой. Не время, Кира!

Чем сильнее я старалась о нем не думать, тем ярче становились воспоминания. Как будто кто-то пробрался в разум и не давал размышлять.

Хозяин?

Эта мысль вонзилась в сердце раскаленным ножом. Сила вспыхнула в груди и росла, разбухала, пока кожа вновь не засияла. В глазах забрезжил белый свет, воздух остыл и загустел. Гнев заструился по венам и вырвался изо рта воплем, из тела — порывом горячего ветра. Дверь с треском сорвалась с петель и вылетела в спальню. Звон стекла, что-то свалилось на пол, и резко наступила тишина.

В первую минуту я подумала, что оглохла. Сила схлынула, и в комнату вернулось тепло. В голове не осталось ни единой мысли. Чудесно. Гнев прогнал наваждение, и я могла вздохнуть с облегчением. Повесив полотенце сохнуть, я, обнаженная, пошла в спальню. Ноги дрожали — то ли от страха, то ли от выплеска силы. Разбитая дверь лежала грудой досок посреди комнаты, вокруг нее блестели осколки стекла. Я присела рядом и подняла с пола разбитую раму со своим фото в голубом плаще. К счастью, сам снимок не пострадал. Он — это все, что осталось у меня от прошлой жизни. Поставив его обратно на камин, я направилась к шкафу, переступая через битое стекло и щепки. Неужели это сделала я?

В состоянии легкого шока я раскрыла створки и сняла с вешалки темно-синюю кофточку и голубые джинсы. Из ящика комода достала черное белье. Я смутно соображала, куда собираюсь — не ожидала от себя такой мощи. Не думала, что на такое способна. Высушив волосы феном, наскоро накрасила ресницы, надела наплечную кобуру с «глоссом», сверху — черную хлопковую ветровку. Обулась в черные кроссовки и, схватив ключи с комода в коридоре, покинула квартиру. Нужно было проветриться. Не могла я сидеть дома и смотреть на загубленную дверь. А, может, что-то еще…. Странное чувство свербело в груди и гнало меня из дома. Сев в машину, погнала, куда глаза глядят. Так я считала, пока не затормозила перед мастерской Тайлера. Твою же мать!

В окнах не горел свет, и вид у здания был совершенно заброшенный. Я заглушила двигатель и вышла из машины. Луна горела над лесом серебряным костром. Воздух почти светился. Трава в поле шелестела на ветру, как сухое море. Ни живой души на целую милю, ни единого фонаря. Я спустилась с дороги и подошла к двери, повернула ручку. Дверь поддалась. Открыв ее, я с минуту стояла и смотрела в темноту мастерской. Запахи краски и машинного масла впитались в стены, после свежести ночного воздуха она сшибали с ног. Чуть помедлив, я решилась войти. Доски под ногами поскрипывали, хотя ступала я медленно и осторожно. Ничего здесь не изменилось с последнего моего визита, разве что стало чуть чище.

Издалека послышался звук приближающегося мотоцикла. Я поторопилась выйти и зацепилась штаниной за гвоздь.

-Проклятье, — прошипела в тишине и наклонилась, чтобы высвободиться и не порвать джинсы.

В сознании вспыхнуло воспоминание — не мое, чужое. Рукав черно-синей клетчатой рубашки зацепился за ветку и порвался. Мужчина в спешке дернул рукой, оставив клочок ткани висеть. Видение оборвалось, я выпрямилась, моргая в темноте. И вышла на улицу, когда Тайлер тормозил перед моей машиной.

Заглушив мотор, он поставил мотоцикл на подножку и слез с него. Я замялась у двери, глядя на парня в ореоле лунного света. Это придавало ему вид мистический и захватывающий дух. Тайлер направился ко мне, но на краю дороги замер. На нем была белая футболка, черные джинсы и спортивная кожанка с красными вставками. На ногах — белые кроссовки с черной шнуровкой. Подавив желание броситься на шею, я глядела на парня и силилась понять, что происходит. Мы не были парой — в полном смысле этого слова. Но некие чувства нас все же связывали. Душа рвалась к нему, а я отчаянно сопротивлялась. Болезненная, мучительная тяга к парню пугала. Я готова была признать, что не равнодушна к Тайлеру, но не хотела испытывать такого неумолимого желания прикоснуться к нему. Было в этом нечто неправильное….