Зеркало грядущего - Савин Владислав - Страница 65

— Вы говорите как человек из тех времен?

— Что делать, отче — я наверное, больше всех общался с ними здесь, если не считать одной известной вам особы. Прочем и пересмотрел огромное количество материалов оттуда. И чувствую свою ответственность за то, что будет тут — ведь в нашем времени еще ничего не решено. И можно победить — если там СССР проиграл не из-за объективных, а из-за субъективных причин — из-за ошибок и предательства вполне конкретных личностей. Неправильных субъектов можно ведь и заменить.

— Как в тридцать седьмом?

— Ну, отче, вспомните Макиавелли. Что у него было сказано — лучше отрубить десяток голов, или повысить налоги на один грош? Хотя не всегда самые радикальные меры — самые эффективные. К сожалению, там мы это поняли слишком поздно. Теперь же мы знаем также и все приемы, которые могут использовать против нас враги. Умнее, как у Сунь-Цзы: даже врага не уничтожать, а использовать, если не сделать другом.

— Надеюсь, что к Святой Церкви это не относится?

— А у нас есть что делить? Даже паству — если другая известная вам особа говорит, "я русская коммунистка, и в то же время итальянская католичка". У нас и у вас есть одно общее, противящееся капитализму. Если для капитализма, даже с приставкой "гос", в который выродился там социализм, работник, это винтик, функция — то для нас, как и для Церкви, личность. В смысле не эгоистическом, "я пуп земли, а все вокруг пусть горит огнем", а творческом, "я имею право и возможность развиться до..". Развить свои таланты на пользу обществу, что может быть более свято? Капитал даже в идеале растит человека сытого — ну а мы, человека-творца. Разве не утверждает Церковь, что "человек создан по образу и подобию Божьему"?

— Надеюсь, вы, говоря так, не имеете в виду цель сравняться с самим Творцом Вселенной? — в голосе представителя Святого Престола звякнул металл. — Гордыня — один из наитягчайших грехов, и тех, кто смел бросать вызов Богу, Данте поместил в Седьмой круг — лишь немногим лучше, чем лжецов в Восьмом и предателей в Девятом.

— А где в канонах указана грань? — спросил Пономаренко. — Древние люди считали, что только волей Божьей могут двигаться облака и рождаться молнии — а теперь мы с помощью авиации создаем ясную погоду, и электричество освещает наши дома. Вы же не будете отрицать, отче, что человек тем и отличается от животного, что постоянно творит, а не живет по навсегда установившемуся порядку? То есть, если отрицать человека-творца вообще, то это выйдет опять же противоречие с христианским учением.

— О нет, сын мой, что бы там ни говорили модные в последние пару веков злые языки, но церковь никогда не выступала против развития человеком своих талантов, как и против развития искусств и наук вообще. Хотя не скрою, мы считаем, что к людям высокоталантливым всегда следует относиться с особым вниманием, как и к высокопоставленным и влиятельным, ибо они подвергаются большим искушениям, чем прочие — не даром проповедник Свифт, известный вам, как автор "Гулливера", говорил, что есть три вида гордыни: гордыня происхождением, гордыня богатством и гордыня талантом. Хотя он и был англиканином, но эти слова его верны. Но разница между коммунизмом и Церковью заключается в том, что если вы стремитесь развить таланты человека, чтобы он приносил пользу обществу в земной жизни, то наша цель — прежде всего спасение человеческих душ. Мы нисколько не возражаем против стремления улучшить и земную жизнь людей, если это улучшение не пойдет в ущерб жизни посмертной — но на первое место ставим душу, то есть, говоря атеистическими терминами, развитие человеческой нравственности. И любое творчество, воспитание, научные исследования, в первую очередь, рассматриваем именно с точки зрения пользы или вреда для души. Тот же Данте был великим поэтом, очень талантливым человеком, и его творчество хорошо послужило нашим задачам, хотя кое в чем в своей поэме он и расходился с догматами Церкви. Но талант и творчество без опоры на нравственность — служат уже нашему врагу, а не человеку. Талантливые писатели, которые воспевают грехи, поэты, чье творчество пронизано поклонением смерти и самоубийству, художники, картины которых напоминают галлюцинации безумцев… вы понимаете, о чем я говорю. А сколько зла способны причинить таланты науки, когда служат таким исчадиям Ада, каким был Гитлер? Наверное и там, в будущем, люди тоже ссылались на некие якобы научные исследования, когда "дотворились" до признания гнусных противоестественных деяний — законным правом личности.

— Так в этом мы с вами опять сходимся, отче! Так как считаем именно обязательным условием, что мораль и нравственность должны быть уздой и для людей-творцов. Иначе, вы правы, можно и нацистских или японских изуверов оправдать, которые живых людей резали — для науки. И здоровый консерватизм тоже полезен — чтобы, как говорят, "с грязной водой и ребенка не выплеснуть". Так что здесь вам беспокоиться не следует. А что до попыток сравниться с Богом, то, по данным науки будущего, реальное Мироздание наше может быть столь велико, что то, что мы зовем Вселенной — лишь его мельчайшая часть. И как это Мироздание могло возникнуть из полного ничего — а это в будущем главная теория появления мира — пока точно не ясно ни у нас, ни в будущем. Даже если мы, люди, научимся строить и разрушать целые планеты — мы все равно будем все так же бесконечно далеки от подобных божественных возможностей. А вот вселенную меньшего порядка — мы, в какой-то мере, уже создали. Когда время расщепилось (из-за случайной природной аномалии или Божьим попущением — это уже по-разному можно рассматривать) и пошло двумя отдельными потоками: там, где все по-прежнему, и тут, где стрелка уже переведена. И куда мы теперь летим дальше — в тупик, под откос, или все же в лучшее будущее, зависит только от нас, ни мне, ни вам с этого поезда уже не соскочить. Там от новой войны удержались, до поры до времени, что дальше будет, и предположить страшно, противоречия-то растут и должны быть как-то разрешены. А что здесь будет, одному Богу достоверно известно — если он конечно, есть.

— Снова впадаете в грех, сын мой?

— Отче, оставим теологические споры на более спокойное время. А пока мы имеем кризис — и у Парижа все шансы сыграть ту же роль, что Сараево в 1914 году. Вы понимаете, что если начнется, то Апокалипсис наступит по всей земле? Не будет, как в той войне, нейтральных, ни Швейцарии, ни Ватикана — не отсидитесь. И прямыми участниками драки станут также все страны, где базируются американские бомбардировщики, или через чье воздушное пространство они пролетают. А косвенные последствия, от которых мало не покажется, накроют всех.

— Вы тоже будете воевать. И ваше оружие еще более смертоносно.

— Отче, тут я вынужден прояснить государственную политику СССР. "Нам не нужен мир, где не будет нас". Если дело дойдет до выживания нашей страны и народа — то лучше уж, как под танк с гранатой, и гори все атомным огнем. Но нам не нужен этот конфликт и мы никогда не начнем его первыми. А вот они — уже готовы начать.

— Что ж, если Ватикан называют одним из влиятельнейших игроков на мировой арене… Если позволите, я сегодня же вылечу в Рим, вечерним рейсом "Алиталии". Чтобы переговорить с Его Святейшеством по нашему вопросу.

— Поскольку, отче, наши интересы совпадают — то могу предложить вам Ту-104. Самолет правительственной эскадрильи ждет на аэродроме в получасовой готовности к вылету. В этом случае вы встретитесь с Его Святейшеством не завтра утром, а уже сегодня вечером. В текущей политической ситуации — полсуток форы могут многое решить.

(фантазия). Кольер уикли. Третья Мировая война. Выпуск 6.

В-47 одиноко летел в ночном французском небе.

Под крылом было сорок тысяч футов высоты. И истерзанная земля, по которой прокатился броневой вал русской агрессии. Пока держался плацдарм у Гавра, оборонялся Брест — но было ясно, что несчастная Франция обречена на советское рабство, как еще недавно было рабство немецкое. Симптоматично, что вместе с советскими войсками землю Шампани, Пикардии, Бургундии, Нормандии топтали дивизии Фольксармее ГДР, где нередко служили те же, кто входил в поверженный Париж в сороковом. Все повторилось, и Париж снова пал, и русские и немецкие колонны промаршировали возле Эйфелевой башни. После чего в Елисейский дворец торжественно въехало коммунистическое правительство Тореза — роль которого сводилась лишь к трансляции для населения приказов русских комендатур.