Зеркало грядущего - Савин Владислав - Страница 34

Ефремов уже понял из этого "вступления", что ни коммунизма, ни даже нормального социализма в будущем, похоже, нет. А что тогда? Государственный капитализм? Железная Пята? Как же это могло произойти?! Несмотря на то, что законы исторического материализма верны в общем случае, и в итоге приход высшей стадии — коммунизма неизбежен (если только человечество прежде того не уничтожит само себя в развязанных капиталистами войнах, чем любят сейчас пугать некоторые западные фантасты), в частных случаях победа прогрессивных сил далеко не предопределена. Смогли же капиталисты в прошлом веке задавить Парижскую коммуну, несмотря на ее передовые идеи! И после Первой Мировой войны торжество революции произошло только в одной стране (и то после жестокой борьбы с внешним и внутренним врагом), а ведь были и другие европейские страны, где попытки революции были жестоко подавлены.

Но как с СССР будущего могло случиться что-то подобное? Новая война? Какой-то внутренний мятеж?

— Не заметили потомки еще одну опасность на пути перехода от капитализма к социализму — ответил Пономаренко — что госкапитализм может вырастать и из недоразвитого социализма, сбивая движение с истинного пути. Когда социалистические по форме ведомства, наркоматы, министерства — становятся по сути монополиями, корпорациями, и начинают конкурировать между собой. Что наложилось на явно недостаточную сознательность масс, вызванную упущениями в воспитании, и поощрением мелкобуржуазных собственнических пережитков. Не поняли до конца, что истинная революция, как переход от старого мира к новому, не завершается, а лишь начинается свержением власти буржуазии в первой из всех стран, которая "наиболее слабое звено", как царская Россия 1917 года. А окончательная победа будет только с падением капитализма во всем мире. И как учил нас Ленин, всякая революция есть процесс динамический, то есть при недостатке энергии может не достичь высшей точки, перейти в падение. Что к сожалению в том мире и случилось.

— Контрреволюция там случилась — сказал Сталин — гниль проникла в Партию, вплоть до того, что Генеральный Секретарь оказался, даже не предателем, а мелкой ничтожной мразью. Не найдя как решить действительно имеющие место проблемы, не придумал ничего лучше, чем капитулировать, даже без войны, придумав вредительскую идею о "смычке капитализма с социализмом" и мирном врастании одного в другой. А ответственные товарищи, которые нам никакие не товарищи, а ставшие по факту олигархами новой Железной Пяты — ведь у нас же госкапитализм вышел вместо социализма, хотя никто этого не понимал, а если и понял, то молчал — захотели ездить по всяким куршевелям и виллы во Флориде покупать. И самое поганое, что народ промолчал — поверив обещаниям, что "все будут хозяевами, как в Америке заживем, где у каждой рабочей семьи собственный дом и несколько автомобилей". И это самое страшное, товарищ Ефремов — поскольку идеологию и воспитание там мы упустили вконец. Зато здесь намерены — не ошибиться!

Так ведь это там уже случилось, хотя… будущее в прошедшем, если оттуда передали информацию и даже материальные вещи. То мы по отношению к тому времени где находимся на временной оси? Или саму эту ось можно изогнуть, изменить будущее? А как же возникающие при этом логические парадоксы? Ведь если мы изменим события в настоящем, из-за которых потомки передали нам информацию, то и события будущего станут другими, и у потомков не будет причин эту самую информацию нам передавать… Или в реальности действует иная логика?

— Совершенно верно, — вступил в разговор адмирал Лазарев. — В жизни логических парадоксов не бывает, только в умах людей. Течение времени можно сравнить с рекой, которая разветвляется на два рукава в тот момент, когда в прошлое вносится изменение. В том мире война кончилась в сорок пятом, а не в сорок четвертом, и мы потеряли на шесть миллионов людей больше. И линия раздела социалистического и капиталистического миров прошла не по границе ГДР и Франции, а рассекла Германию пополам. Север Норвегии не наш, и Проливы тоже, и на Дальнем Востоке есть две Кореи — впрочем, после у вас будет возможность ознакомиться с историей того мира. Пока же поймите, что тут мы развилку истории уже прошли — и теперь ничего не предрешено, и куда придем, неизвестно. Трудность же в том, что менять мы собираемся не столько текущий момент, где можно быстро получить отклик и поскольку "практика критерий истины", увидеть сразу, верно ли идем — а экстраполяцию истории уже в наше будущее. Историю изменить — не сделав тех ошибок. И по возможности, не наделать новых.

— Теперь вам понятно, товарищ Ефремов, куда мы вас приглашаем? — сказал Сталин — сообщество тех, кто в этом мире знает будущее, имеет самое горячее желание его исправить, и реальные возможности это осуществить. Можете называть нас "Орденом Рассвета", как иные товарищи это слово в оборот запустили. Что соответствует истине — поскольку, по вполне очевидным причинам требует и абсолютной секретности, и железной организованности. И мы рассчитываем на вас, товарищ Ефремов — вашу задачу товарищ Пономаренко уже разъяснил. Так вы беретесь?

И это оказалось правдой — слухи о некоем "тайном ордене", который правит СССР. Тем, кто болтал такое в коридорах обычно отвечали — как же, знаем, и зовется этот Орден — Совет Труда и Обороны (а раньше, в войну, был Государственный Комитет Обороны — который реально управлял страной). После такого — как не взяться, доверие не оправдать, да и интересно же… Иван Антонович перелистал страницы книги — которую он будто бы напишет когда-то. "В тусклом свете ламп, экраны и шкалы приборов казались галереей картин" — но позвольте, это ведь те же слова, какими он уже здесь, не далее чем неделю назад, начал новую книгу, посвященную вовсе не звездолетчикам далекого будущего, а морякам Северного Флота! Или все просто — его стиль, манера письма, и должны были проявиться сходным образом? Это совпадение окончательно убедило Ефремова в реальности происходящего.

— Но если там капитализм, то отчего люди того будущего помогают нам? Или они ведут там революционную борьбу с победившей буржуазией?

Воображение тут же нарисовало что-то в духе Беляева — группа подпольщиков-коммунистов, в ней изобретатель "машины времени", передают тайное послание предкам, чтобы что-то изменить. Однако он почти сразу отверг эту идею — наверняка создание настоящей машины времени должно быть сложным и дорогостоящим процессом, не то что у Уэллса, небольшая группа участников сопротивления едва ли на такое способна. К тому же, если подводная лодка К-25 явилась из будущего, в чем Ефремов уже не сомневался, так как это объясняло все связанные с нею неясности — то в ее отправке сюда явно должны были быть замешаны достаточно серьезные структуры.

— Там не было "декоммунизации" — ответил Кунцевич — хотя бы из-за того, что многие олигархи, это бывшие партийные чины. Но живы и не стары еще те, кто помнит СССР — а в армии, хоть и под прежним двуглавым орлом и российским триколором вместо красного знамени, остаются "товарищи", особенно в боевых подразделениях. И наша Победа в Отечественной, это святое — как бы ни пыталась всякая сволочь, и забугорная, и наша, принизить. Да и народ, капитализма вкусив, в целом трезвеет — ждали, чтоб будет колбаса ста сортов, а получили… Как там в большинстве относятся к реставрации капитализма — лучше не сказать: