Нюансеры (СИ) - Олди Генри Лайон - Страница 17

– В гостиницу, господин хороший?

Рядом, лихо взвихрив снег из-под полозьев, остановились сани.

– Да.

Миша поперхнулся табачным дымом, закашлялся.

– Так давайте свезу! Недорого возьму.

Даже не спросив цены, Клёст молча полез в сани.

Ехали недолго. Извозчик, сволочь, заломил три гривенника, но Миша заплатил, не торгуясь. Его уже не интересовало, как он выглядит, кем его запомнят. Что за гостиница? «Астраханская»? Оглядевшись, Клёст с тревогой обнаружил: отель стоит на Николаевской площади, аккурат напротив ограбленного вчера Волжско-Камского банка. Уйти от греха подальше? С другой стороны, кто станет его здесь искать? Может, оно и к лучшему...

Он поднялся по ступенькам, решительно толкнул дверь. Звякнул колокольчик, на Мишу пахну̀ло блаженным теплом.

– Милости просим, проходите!

Запотевшие стёкла пенсне размазали лицо портье, издевательски окружили его радужным нимбом. Мише почудилось: перед ним – убитый кассир, за безвинную гибель возведённый в ангельский чин. Отправили назад, на грешную землю? Донимать своего убийцу?

Нет уж, донимать – это по части бесов.

– Нумер изволите-с?

Не спеша с ответом, Клёст снял пенсне. Протёр стёклышки носовым платком, закрыл глаза, помассировал веки, водрузил пенсне обратно на нос – и лишь теперь взглянул на портье. Кассир? Ничего общего. Ну, кроме волос, старательно напомаженных и зализанных на пробор. Чёрные брюки со стрелками, жилетка синего атласа; самоварное золото пуговиц надраено до ослепительного блеска. Портье – румяный парень с рожей прожжённого плута – изогнулся в угодливом полупоклоне.

– Изволю.

– Сей секунд! Как вас записать прикажете?

Портье исчез, возник за стойкой, раскрыл потрёпанную книгу учёта постояльцев. Обмакнул перо в чернильницу.

– Суходольский Михаил Хрисанфович.

– Чиновник? По купеческой линии-с?

– Разъездной торговый агент товарищества «Владимир Алексеев».

Фамилия, имя, отчество – всё было настоящим, как в паспортной книжке. Вдруг в связи с ограблением полиция учинит в окру̀ге проверку документов? Рисковать Клёст не желал.

– ...Алексеев, – повторил портье, заканчивая писать. – Ну вот, всё в ажуре. Отдельных нумеров, к сожалению, нет...

Убью, подумал Миша. Застрелю из «француза».

– ...но могу предложить вам разделить нумер с Грищенковым Тимофеем Ивановичем, купцом из Самары. Нумер хороший, тёплый, о двух комнатах. Недорогой...

Портье замялся.

– Договаривай, шельмец. Что не так? Грязь? Течёт?!

– Да что вы такое говорите? Нумера у нас отменные, не извольте сомневаться! Другое дело – сосед...

– Что – сосед?

Портье вздохнул:

– Пьющие они. Уж четвёртые сутки как. Гулянки до утра закатывают, прямо в апартаментах. Песни орут, девок требуют, а девки – шампанского. Двух постояльцев споил, которые подселялись. Но ежели вы не против весёлого времяпровождения...

Он заговорщицки подмигнул Мише.

– Против! Ночью я спать хочу.

– Понимаем. Чай, сами ночью спим.

– Других номеров нет? Без купеческих гулянок?

– Тут такое дело-с...

Портье снова замялся. Стало ясно: если другие номера и есть, с ними тоже не всё путём. Миша бросил взгляд в окно: у входа стояли сани со знакомым извозчиком. Похоже, Миша был не первым, кого тот привозил в «Астраханскую». Ждал, пройдоха, знал: надолго здесь постоялец не задержится. А тут и мы, значится: куда изволите? С вас три гривенника, господин хороший...

Звякнул колокольчик. Громко топая, отряхивая снег с ботинок, вошёл фраер одних с Мишей лет. Всё совпадало: рост, комплекция, пенсне, густые, рано начавшие седеть волосы...

«Брекекекс! – услышал Клёст. – Чего хочу? Тебя!»

Неприятный холодок вполз за воротник. Клёст ошалело помотал головой, с опозданием уверившись: губ новоприбывший не разжимал. Да что ж это такое?! То убитый кассир, то брекекекс с изюмом! Выспаться, срочно нужно выспаться: без соседей, без гулянок...

– Милости просим! – портье ковровой дорожкой расстелился перед новым гостем. – Нумер изволите-с?

Клёст шагнул к фраеру:

– Любите ночные гулянки? Водка, песни до утра?

От неожиданного вопроса у фраера встопорщились усы, а брови взлетели под самый обрез каракулевой шляпы. Мише такая шляпа совсем бы не помешала.

– Зависит от компании. А вы, никак, предлагаете?

Молодец, отметил Клёст. За словом в карман не лезет.

– Не я, он, – Миша кивнул на портье. – Я-то и сам не любитель.

В карих глазах фраера блеснуло понимание.

– Сосед-гуляка? Да, я бы тоже отказался.

Портье хотел вмешаться, оправдаться, но фраер остановил его жестом. Жест вышел на загляденье, портье аж язык прикусил.

– Вам сегодня тоже не везёт? Давно селитесь?

– Да уж третий час, – вздохнул Миша.

– Мы с вами коллеги, право слово. В «Асторию» не ходите: мест нет. Я только что оттуда. Съезд горнопромышленников, дерутся за кредиты.

– Благодарю за предупреждение. Увы, «Астория» мне в любом случае не по карману.

Сейчас Мише по карману была любая гостиница, но демонстрировать это он не желал. Откуда у скромного «бегунка» деньги на «Асторию» или «Гранд-Отель»? Туда Клёст даже не совался. «Астраханская» – предел того, что торговый агент мог себе позволить, не привлекая лишнего внимания.

– Ну, тогда тот факт, что в «Гранд-Отеле» прорвало водопровод, вас не слишком огорчит. Полдюжины номеров затопило, да. А я, признаться, огорчился изрядно: на «Гранд-Отель» я рассчитывал. Там и кухня замечательная, и апартаменты...

– «Большую Московскую» вычёркиваем, – не остался в долгу Миша. – Воздух спёртый, я едва не задохнулся. Одна дама так и вовсе в обморок упала.

– Не пойду, и не просите! – фраер замахал руками. – В «Националь» даже не заглядывайте: какие-то башибузуки – небось, конкуренты наняли! – побили едва ли не все стёкла. Представляете? Пока новые не вставят да не протопят как следует, делать там нечего.

– А в «Петербургской», представьте себе, самогонный аппарат стоит! Прямо в центральном холле! Амбре от него – на всю гостиницу. При мне постояльцы жалобой грозили: в полицию, а то и самому губернатору!

– К «Европе» не подойдёшь! Канавы завалены мусором, навозом, уличных фонарей нет...

– В «Санкт-Петербурге» на стенах плесень... И форточек нет!

– В «Вене» провизию хранят рядом с клозетом.

– Что вы говорите?

– Ей-богу! Вонища! И не поймёшь, что воняет больше.

Оба расхохотались. Ощутив внезапный прилив симпатии к товарищу по несчастью, Миша протянул руку:

– Разрешите представиться: Суходольский Михаил Хрисанфович. Торговый агент товарищества «Владимир Алексеев».

– Даже так? – брови фраера взлетели выше прежнего. Лицо его оказалось чрезмерно выразительным, как у актёра. – Алексеев Константин Сергеевич, к вашим услугам. Душевно рад знакомству!

Фраер крепко пожал руку Мише, ошалевшему от такого опасного курьёза, и поинтересовался:

– А вы, простите, по канители агентствуете? Или по шерсти?

– Шерсть, – ответил Миша.

Он чувствовал, что вступает на зыбкую почву. Но если о шерсти Клёст имел хоть какое-то отдалённое понятие, то в канители он разбирался, как свинья в апельсинах.

– У Юрия Сергеевича служите?

– Ну, я птица полёта низкого, на верхах не летаю, – ушёл Клёст от прямого ответа. – Наше дело малое: отправили – поехал, велели – договорился.

Проверяет, напрягся он. Мало ли, вдруг и нет никакого Юрия Сергеевича?

– Как вы полагаете, Михаил Хрисанфович...

Фраер придвинулся, взял Мишу за пуговицу:

– Есть ли смысл перенести мериносовое овцеводство из Донского края в Сибирь? Или лучше в Среднюю Азию?

– Несомненно в Азию, – с воодушевлением откликнулся Миша. – Это прекрасная идея.

– Вот и я так думаю. Спасибо, ваша поддержка для меня очень много значит. Я суеверен, – фраер улыбнулся. – Раз случайный знакомый говорит, что идея прекрасна, значит, так тому и быть. Однако, куда же податься? Ума не приложу!