Чучело человека (СИ) - Диденко Александр - Страница 47

— Тише, что разорался? Белку свою напугаешь. Не было, чего визжать-то?

— А то! Возмущен я.

— И помалкивай, твое какое дело? Собака лает, караван идет. Придумали и носятся, не наше это дело, вытри сопли. Родословная, анализ евангельских текстов, словесный портрет… Володя Щепкин — им спаситель. «Семитских черт в облике нет». Им пусть грек, пусть скандинав, пусть африканец, лишь бы не семит. Ты, брат, не нужен — сами друг дружку передушат. Был, не был. Был ведь, чего уж тут. И не он один. И еще будет. Крепись брат. Помнишь историю эту? Давным-давно, когда не истребили мамонтов, когда не были приручены куры и собаки с кошками, жил Авраам. Занимался хозяйством, возделывал землю, ходил в баню, пил пиво, охотился на куропаток, давил виноград. Жена, Сарра его, стирала, готовила лепешки, сплетничала с соседками, спала с мужем и прочая дребедень. Пребывали они в преклонном возрасте, подкопили кое-какой капиталец, устали от жизни, готовились к заслуженному отдыху, но вопрос волновал: кому передать наследство… Кому? Помнишь?

— Стариков?

— Историю, дурак.

— И стариков помню, и историю, — сказал Велиар.

— Знаешь ведь какой это неприятный момент, когда нет наследников.

— А вот этого не знаю, — улыбнулся Велиар.

— Тогда пошел вон! — притворно обиделся Иблис.

— Нет-нет, рассказывай.

— Расска-азывай. Остряк ты и подлюга. — Иблис почесался. — Слушай и не выделывайся, договорились?

— Договорились.

— На чем я?…

— Не было детей…

— Да, не было детей… Так бы и мучались, бесполезные граждане населенного пункта, если бы однажды, если бы однажды Сарра не проснулась в приподнятом состоянии, не проснулась и не рассказала Аврааму об идее. Предложила супругу отыметь рабыню Агарь, отыметь, дабы та родила Аврааму наследника. Идея понравилась — можно было иметь Агарь легитимно. И с пользой. Так и сделал. Агарь понесла, родила мальчика. Мальчика назвали Измаилом, он стал Аврааму отрадой. Спустя некоторое время старухе показалось, что и сама беременна. Вот дела, возраст чрезвычайно преклонный, все, что связано с материнством, вроде бы не работает, а живот наливается… Начались и прекратились месячные, Сарру настойчиво потянуло на рыбу, когда Сарра превратилась в раздражительную и необычайно злобную мегеру, супруги уверили: будет ребенок.

— Брат незаконнорожденному.

— Брат, — кивнул Иблис. — Через положенное время Сарра родила, мальчика назвали Исааком. Радости отца не было предела: появился тот, кому оставит наследство. От Измаила, как от незаконного и ненужного, Авраам решил избавиться. Отымев Агарь в последний раз, он дал ей лепешек, молока, два-три совета и отправил с глаз долой.

— В пустыню, на погибель, — вздохнул Велиар. — Два разлученных брата, две трагические судьбы… Эвон как все закончилось.

— Вот именно. Так что, лишь подсоби, брат, подыграй, сами друг дружку передушат, сами уморят… Братья! — Иблис тонко и влажно хохотнул. — Что с Володей?

— Звонит диспетчеру.

— Полагает — в Компанию?… Вот дурак! А говоришь — мерзавец. Еще и мучеником сделается.

— Не каркай.

Превозмогая тошноту, Щепкин выволок тело из-под стола, перетащил в ванную комнату, раздел. Несколько раз ударив ножом — с омерзением, безысходно — понял, что и в мясницком деле нужен минимальный навык. Навыка не было никакого. Убить легко, что делать с телом? Сноровки хватило единственно на некрупные выступающие части; здесь он не удержался, блеванул на себя и Заславского, переведя дух, зажмурился, швырнул в унитаз уши, нос, две — без ножниц никак не обошлось — две обезображенные фаланги.

«Черт возьми, вызвать бригаду и пусть возятся!» Но легко сказать — как сделать? — ведь перебор, анархия даже по меркам Компании. А ну как приедут, как расспросят. Нет-нет, элементарно воображение разошлось, нервишки скачут. «Нужно позвонить, пускай чистят». Их забота, за то платят… он и платит, Компания. И чтоб ни во что не совали нос, чтоб не знали кого сервируют, у кого на подхвате. Подразделения друг с другом не перекликаются: одни ведут, прочие подчищают; получил в кассе, валяй домой, к детям, не у тебя голова пусть болит — ты звено — весь паззл лишь руководство видит, а кто не в свое дело сунулся, тот… ш-ш, не принято в Компании об этом говорить — тут корпоративные интересы с глупостью человеческой непоправимо пересекаются, след зловещий оставляя. И ведь он, он, Рукавов! — бывший Щепкин, кто из ничего всем стал, почти всем в своей нише — он центр отсчета и ножка циркуля. И на большее замахнется, наверняка замахнется, всем сердцем чувствует — поперла карта, так и идет: десятка, туз… десятка, туз… очко, двадцать одно раз за разом. Раз за разом.

Заславский коченел, пятна крови, похожие на раздавленные ягоды алычи, вовсю густели. Щепкин умылся, плотно затворил дверь, прошел в спальню. Липка умер, а теперь более и не попутчик — умозрительный, бывший сердешный — теперь обидчик и кровник… не достанет Щепкин его, но в мыслях попинает, ой попинает… пусть перевернется там у себя, пусть ноженьками посучит, зубами поскрежещет; вот он, телефончик-то, и код персональный записан, один звонок и нет Заславского, и никогда не было — в трубу его, в мировой океан.

— Вы находитесь на защищенной линии, ваше местоположение определено, — доложила диспетчер, — мобильная группа…

— Да заткнись ты, знаю… быстрее, дармоеды!

— Липка, с вами все в порядке? — невозмутимо поинтересовалась диспетчер.

— Я тебе покажу… я вас всех перетрясу!

— Мобильная группа в пути, постарайтесь…

— Пошла ты!

Щепкин швырнул телефон, оглянулся: в дверной проем из холла пялилась нарядная Зоя Ивановна. Черт возьми, ее в свидетели он никак не желал, утащить, к лешему, срятать глыбу окаянную куда-нибудь; Щепкин оторвал мать от постамента, — «Бог мой, тяжесть какая!» — глубоко и уродливо царапая поверхность поволок к шкафу, — «побудь здесь…» — притворил створку. «Прибудет группа, загримирует, проинструктирует, поможет всем, что нужно». Ну где же они? Где же… Вдруг застрекотало, вдруг застрекотало — механически высоко, в три аккорда односложно, едва ли правдоподобно «На сопках Манчжурии», Щепкин бросился в спальню: телефон? Не может быть! Диспетчер никогда, ни при каких обстоятельствах… Липке? Не брать! — подвох и ловушка — но ведь не простой телефон, штучный, на нем и след от номерка инвентарного имеется — тройка и еще две линии чисел, как не взять?

— Алло? — сдерживая дыхание отозвался Щепкин, — кто здесь?

— Господин Щепкин, спуститесь, пожалуйста, вниз, — попросил мужской голос.

— Вы ошиблись номером, — соврал Щепкин, — таких здесь нет…

— Щепкин, не морочьте голову! — настойчиво потребовал голос, — мы внизу, спускайтесь.

Щепкин узнал его: это Рублев, Рублев это, фиктивный председатель и кукла на веревочках, ну как же, как же, он и есть! как уместно, уместно, именно он, сейчас утрясется, уляжется к такой-сякой матери.

— Бегу, — крикнул Щепкин не скрывая радости, — несусь!

И дал отбой; но уже на лестнице остановился, замер: Рублев? А как… Почему он? С чего это выехал на… И откуда, отчего в голосе металл? Здесь за главного Щепкин! Щепкин!!! Ну, это позже, позже на место поставит. Заелся народ, на шею сел. Нужно будет встряхнуть. Щепкин шагнул на крыльцо, прыгнул в траву, побежал вокруг дома. Что это? А где грузовая? Где группа? Ничего не понимая, не замечая ни неба белесого начала лета, ни дюжей рощи, перенесенной к дому с иллюстраций Билибина, ни сороки, с любопытством открывающей человека, Щепкин бросился к Рублеву.

— Где группа, где наши? — заглянул в автомобиль, на водительском кресле сидел крепкотелый парень. — Почему вас двое?

— А больше и не нужно, — чуть слышно, но с неким — показалось? — вызовом произнес Рублев, свинцово произнес, не таясь.

— Так вы… так я… Кто вы, собственно, такой? — Щепкина дрогнул, замолчал.

— Стало быть, приехал, — Рублев поднял из травы искалеченный посох, — не открылся никому. Упрямый старик… У вас кровь, вот здесь, на рукаве, и вот здесь… Вы ждали кого-то другого? Ждали, что прибудет мобильная бригада, что подотрет зад, припудрит… — Рублев деликатно подхватил Щепкина за локоть, оглянулся, — сядем на скамеечку? — твердо и безусловно повлек за собой. — Ошиблись во мне? По глазам вижу… И все знаю. Что прикажете с вами делать? Хватит ведь глумиться, хватит… Вы не пытались провести очевидную параллель: Липка передает телефон, вы…