Атрионка. Сердце хамелеона - Бланк Эль - Страница 73

Волнение, с которым я шагнула за порог комнаты, было запредельным. Наверняка, не имей обитатели дворца защиты, они были бы наповал сражены той эмоциональной волной, которую у меня при всем желании не получалось сдержать. Однако люди проходили мимо совершенно спокойно. И те, кто предпочел образ сборщиц шеклака, и те, кто изображал атрионов… Я даже успокоилась немного. В столовой присела за одноместный столик, заказала кашку и коктейль, запоздало, но все же вспомнив, что жевать-то мне нечем. Мысленно посмеялась над своей памятью, которая очень избирательно подошла к процессу ностальгии по исходному телу. Закончив трапезу, спустилась по лестнице в главный холл и по боковому коридору вышла в парк.

Неторопливо прогуливаясь среди растительности, которая обрамляла посыпанные мелким гравием дорожки, я наслаждалась яркими полуденными лучами местной звезды — Солнца. Кожа, закрытая тканью платья, трепетала в нетерпении, пульсировала, недвусмысленно намекая: пора бы уже принять световую ванну! Я столько дней лишала себя этой возможности! Пусть земной облик и не требовал энергетической зарядки, но атрионский просто не мыслил существования без нее.

Понимая, что место для процедур крайне неудачное, я терпела, терпела, терпела… Однако игнорировать потребности тела становилось все труднее, а потом и мысль тревожная мелькнула, что, не пополнив энергетический ресурс, я могу и с трансформацией проблемы получить. А мне еще выступать…

Осмотрелась и рванула в направлении самых высоких кустов и самой низкой плотности местного населения. Отыскала укромное местечко, хорошо освещенное и закрытое от чужих глаз. Стянула с плеч ткань, досадуя, что она не имеет той эластичности, которая мне нужна. Пришлось расстегнуть платье почти до талии, а от этого одежда категорически отказалась держаться в пределах земных норм, оголяя те части тела, которые люди предпочитали друг от друга тщательно скрывать. Люди, но не атрионы. Потому и я решительно отбросила несвойственные моему облику предрассудки. Раскинула руки, разворачиваясь навстречу таким ласковым лучам, и зажмурилась от удовольствия. Да-а-а… Ощущение непередаваемое. И даже то, что я предпочла бы излучение более сильное, жесткое, не портило наслаждения.

Повернулась к солнышку спиной, меняя положение. Глаза приоткрыла, осматривая свое убежище, — а вдруг как в эти минуты сюда кто пожаловал? Никого не обнаружив, успокоилась. Прислушалась к тихому шелесту листиков, далекому скрипу камешков под подошвами гуляющих людей, и едва слышно начала напевать. Потребность делать это была так же сильна, как и загорать.

Вот честно, я делала это тихо! Очень тихо! Поэтому никак не ожидала, что привлеку чье-то внимание. И уж тем более не думала, что этим «кем-то» окажется… атрион. Настоящий! Не примитивная имитация, хотя одежда на нем и была обычная, человеческая — простые черные брюки и белая рубашка. Такие многие здесь носили.

Высокий, с волосами кофейного цвета, взрослый мужчина — может, чуть моложе Ал-Рифа, но вроде старше Ми-Лара. Мне он был совсем незнаком. Не из моей семьи, точно. Значит… с «Аграна»? Я ведь не со всей семьей Ол-Чеса общалась, а этот атрион, вероятно, один из тех, кто согласился сотрудничать и потому получил приглашение посетить праздник.

— Простите, я помешал, — замешкавшись, все же извинился он.

Однако голос звучал странно, волнующе, словно играл струнами, туго натянутыми в моей груди. Рождал безумные вибрации, заставляя прикладывать немало усилий, чтобы дышать. Глаза, такие же серебристые, как и у меня, лучились нескрываемым изумлением, практически осязаемо скользя взглядом по моему лицу и груди, а воздух между нами моментально заполнился влечением, окутал симпатией, заискрил потребностью приблизиться, коснуться.

И даже то, что мужчина отступил на шаг, пытаясь снизить интенсивность эмоционального фона, не помогло. Тело, отзываясь на его присутствие, трепетало, рвалось навстречу. Я задыхалась, судорожно натягивая ткань платья на плечи и вздрагивая от окатывающих меня волн притяжения к тому, кого видела первый раз в жизни.

Вот оно. То, о чем предупреждал брат, скрывая свои чувства к Гелии. То, о чем с нежностью говорил папа, лаская взглядом маму. То, чего мне не хватало во время свиданий с Ми-Ларом. Но ведь это… это ужасно! Я Дмитрия люблю! А как можно любить двоих? Вернее, любить одного и страстно желать при этом совсем другого?! Никак! Рия, Рия, надо действовать! Разорвать зрительный контакт, заставить себя перестать чувствовать, забыть и… бежать!

Именно это и сделала, проскользнув мимо незнакомца. По дорожке, ведущей к замку, пронеслась метеором, игнорируя удивленные взгляды людей. Буквально взлетела по лестнице, вот только вместо того, чтобы спрятаться в своих покоях, остановилась у двери напротив.

— Дмитрий, открой, пожалуйста! — едва ли не выкрикнула, поняв, что ни на мой стук, ни на сигнал оповещения никто не отзывается. Его там нет?

Отступила, чувствуя, как тает моя решимость. Я ведь землянину атрионкой показаться хотела. Принял бы, не принял… Мое сердце, по крайней мере, перестанет рваться на части, потому что разуму придется смириться с его выбором. А теперь вновь захлестнули сомнения — правильным ли будет такой поступок?

Услышав далекие шаги, метнулась к себе. Постояла, прижавшись затылком к плотному материалу, успокаиваясь и заставляя себя мыслить разумно. Получалось плохо. Эмоции затапливали, окутывали, не позволяя этого сделать. А когда я трансформировалась, решив, что в земном облике будет проще, то едва не задохнулась от обрушившегося на мой нос коктейля запахов.

Решительно распахнула створки окна, позволяя чистому воздуху уничтожить следы паники. Скинула и засунула в отсек для стирки платье, потому как ткань насквозь пропиталась всем тем, что я испытывала. Принюхалась к коже, скривилась и полезла в ванну. Отмываться.

Прохладные струи вернули мне самообладание. Воспоминания о встрече стали иными, не столь яркими, потеряли остроту и катастрофичность. Вернулась критичность мышления, а с ней и чувства к землянину, погребенные под лавиной влечения к атриону. Нежность, которую мне дарил Дмитрий. Забота. Понимание. Доверие. Страсть, которую так тщательно сдерживал, понимая, что проявлять ее рано. Могу ли я от этого отказаться?

Замерла с полотенцем в руках, прислушиваясь к себе. Ответ пришел ясный и четкий — нет, не могу. Потому и обрадовалась, когда услышала осторожный стук и приглушенное: «Рианна, можно к тебе?» Сердечко затрепетало, дыхание участилось. Была бы я сейчас атрионкой — в комнате наверняка снова стало бы невозможно находиться. Но я осталась человеком, а потому легко скользнула к двери.

Дмитрий, сделав пару шагов внутрь комнаты, развернулся ко мне и замер. Зрачки расширились в потрясении, рот приоткрылся. Я не сразу сообразила, что явилось причиной, а ведь ему открыла, даже не задумавшись, что из одежды на мне только полотенце, в которое я завернулась. Мгновенной вспышкой окатило смущение, но тут же схлынуло. Что-то непонятное толкнуло навстречу землянину, заставило забыть о приличиях. Прильнула, потянулась к губам, запустила пальцы в волосы… Влажные.

Он тоже в душе был? Наверное, поэтому дверь не открыл.

Мужские руки неуверенно скользнули по голым плечам, обнимая. Голубые глаза смотрели испытующе, словно что-то искали в моих. Дыхание сплеталось, становясь одним на двоих, но так и не превращаясь в поцелуй…

Пытка была невыносимой. Я застонала от рвущихся наружу желаний и зажмурилась, потому что сдерживать себя не оставалось сил. И когда губы Дмитрия томительно медленно коснулись моих… Кажется, я вообще перестала себя контролировать.

Прикосновения, ласки, поцелуи — все это смешивалось, бурлило, влекло. Шепот, дыхание, стоны — они застилали реальность, заставляя о ней забыть. Нежность, настойчивость, напор — границы стирались, рождая единение. Роза, ваниль, малина — запахи окутывали, топили в себе, будоражили. Терпко, тягуче, до невозможности сладко…

— И когда ты мне сказать собирался?