Атрионка. Сердце хамелеона - Бланк Эль - Страница 65

— Привет, Фло! — Выскочив навстречу из-за драпировок сценической зоны, приветственно взмахнула рукой молоденькая блондиночка. Моя коллега, тоже певица, устало выдохнула и пожаловалась: — Зал сегодня ужасный. Сидят как истуканы, не расшевелить. Совсем зажра… Ой… — Она спохватилась, испуганно прикладывая ко рту ладонь, и покосилась на старающихся держаться незаметно мужчин из службы безопасности.

С некоторых пор их здесь стало немного больше, нежели раньше. С чем это связано, мы не знали, но гарантировать, что стоят они тут не для того, чтобы доносить руководству именно о таких пренебрежительных высказываниях, никто не мог.

Я понимающе улыбнулась и кивнула. Прикрыла глаза, прислушиваясь к происходящему на сцене, где игривая быстрая музыка не могла заглушить основательный топот, задорные взвизгивания и хлопки. Артисты исполняли «Зеленый шум». Когда этот номер закончится, наступит моя очередь.

Волнения я не испытывала. Просто ждала. Когда выходишь на сцену десять дней подряд, раз за разом повторяя одни и те же действия, потому как концертную программу не меняют, поневоле перестаешь нервничать. Впрочем, я и в первый раз не слишком сильно переживала, потому как в себе была уверена. В тот день меня будоражило и заставляло проявлять нетерпение лишь одно желание — увидеть восторг и нежность в глазах мужчины, сидящего в первом ряду.

Я для него пела. Именно поэтому меня не особо интересовала реакция зала. С профессиональной точки зрения я поступала неправильно, но мне почему-то это казалось не столь значимым. Мне было мало утром, выходя из спальни, нырять в жаркие объятия, а вечером, заставив себя закрыть проем перед оставшимся за дверью землянином, падать на кровать с распухшими от поцелуев губами. Хотелось большего. Жить для него одного. Чтобы он жил только ради меня. И от этого желания в мышцах поселялась предательская слабость, в животе что-то скручивалось в тугой узел, а сознание уплывало в грезы. Оставалось только удивляться, как в таком состоянии мне удавалось петь и контролировать эмоциональный поток. Гасить, а потом отпускать, обрушивая на зрителей одновременно со стекающей с моих губ мелодией.

Сегодня Дмитрия не было среди людей, сидящих в обитых бордовой бархатной тканью креслах. Он просто стоял у одной из дверей, оконтуренных изящным золотым барельефом, опираясь руками на высокие перила, идущие по периметру помещения. Покупать билет на каждый концерт — настоящее расточительство, и мне удалось договориться с дирекцией, чтобы моего бывшего опекуна пропускали в зал, а затем за кулисы. Теперь я знала цену всему, что могла предоставить Земля своим обитателям. И это знание отнюдь не радовало. Получив гражданство и, соответственно, допуск к ценовой базе, я беззвучно ахала, потрясенно хватаясь за голову и недоумевая, как Дмитрий не разорился, будучи моим опекуном?! Стоимость подаренного мне украшения, оплата жилых апартаментов, одежда, цены на ужины в ресторанах… И это притом, что уровень дохода у него отнюдь не самый высокий. Вот я и старалась компенсировать ему затраты так, чтобы это выглядело простой экономией. Потому как иного варианта ни он не примет, ни отдел социального финконтроля не пропустит, а не пойти на концерт и оставить меня без поддержки Дмитрий не мог.

Кстати, поддержка ведь заключается не только в присутствии на выступлении. Не менее важна она по завершении, когда в контрасте с оглушающей тишиной, в которую погружался зал, на меня обрушивался шквал оваций, цветов и… поклонников.

— Браво! Флориана, браво!

Едва придя в себя, зрители вскакивали с мест, хлопая в ладоши и требуя повторения. Но все же я, бросив взгляд в глубину зала и убедившись, что Дмитрий исчез, кланялась и старалась побыстрее уйти со сцены. Сарсон Яргович четко сказал: никаких выходов на бис. Время концерта лимитировано, и никто из артистов не имеет права отнимать его у других.

Вот и сегодня, скользнув между драпировками, я вышла в задний коридор. Через боковой уже давно зареклась уходить — там самым непостижимым образом оказывались эти самые поклонники. Их не смущала даже охрана, встающая на пути. Мне кидали букеты, записки с приглашениями, просили подойти, настаивая на личном знакомстве…

Подобное поведение землян меня тяготило. Оно было раздражающе неприятным. А особенно нервировало, когда кому-то удавалось невесть как пробраться мимо безопасников и неожиданно перегородить собой коридор, отрезав путь в гримерную.

— Мои комплименты, Флора. Ты изумительна.

Незнакомец, которого я раньше точно не встречала, вручил мне букет. Буквально вынудил его принять, потому как шагнул навстречу, вжимая в стену, а возможности просочиться мимо внушительной фигуры я не видела.

М-да… Кажется, теперь и этот ход небезопасен.

— Я с ума схожу, когда слышу твой голос. — Сделав еще один шаг, землянин окончательно меня заблокировал, уперев ладони в стену по бокам от моей головы. — Вторую ночь спать не могу. Ты невероятная, такая желанная. Флора, я прошу, впрочем, нет, не прошу, а настаиваю на приватной встрече.

— Предпочту обойтись без нее. Подарок заберите, пожалуйста. — Я ткнула в недешевый пиджак не менее дорогой букет.

— Неужели я так неприятен? — Темные глаза с неудовольствием покосились на цветы, но позы мужчина не поменял. — Почему отказываешь, птичка?

— Потому что предложение вы делаете моей невесте, — жестко отрезал суровый голос.

Пользуясь возникшим замешательством, я уронила букет, поднырнула поклоннику под руку и метнулась к Дмитрию. Оказавшись в его объятиях, вздохнула с облегчением, а бросив настороженный взгляд назад, увидела злую гримасу, которую незнакомец даже не попытался скрыть, несмотря на появившуюся охрану, теснившую его к выходу.

— Пожалеешь, — прошипел, угрожая непонятно кому. То ли мне, то ли моему спасителю.

Но я все равно инстинктивно прижалась к Дмитрию теснее.

— Испугалась? — спросил тот, заглянув мне в глаза.

— Немного.

— Наверное, мне все же лучше во время выступления сразу ждать тебя за кулисами, а не в зале стоять. Я не поспеваю за этими шустрыми субъектами.

Он с нетерпением, граничащим с досадой, посмотрел на мои накрашенные губы, совсем кратко поцеловал в темечко и, не выпуская из объятий, повел в гримерную. Пока я возилась с мембраной, чтобы убрать с лица косметику, мерил шагами маленькое помещение, а едва закончила, оказался рядом.

— Я соскучился, — выдохнул в губы, зарываясь пальцами в волосы и притягивая к себе.

— Я тоже… — успела ему ответить до того, как лишилась возможности говорить. Зато теперь я хотя бы не задыхалась — научилась целоваться и дышать носом. Кстати, это не только давало больше комфорта, но и усиливало рождающиеся ощущения, окрашивая их новыми красками — запахами.

О! В мире людей было так много естественных ароматов! Однако, словно этого недостаточно, земляне создавали искусственные комбинации, придавая дополнительную привлекательность себе и вещам.

Вот и сейчас, хоть Дмитрий и пришел без цветов, потому как их и без того уже некуда ставить, аромат подаренных им роз в сочетании с чем-то травяным и чуть горьковатым я все равно ощущала. Другие мужчины иначе пахли. Сарсон Яргович обожал свежий, который называл «морской бриз». От дирижера оркестра на десяток метров шла тяжелая пряно-дымная волна. Олег Романович, отец Дмитрия, предпочитал что-то легкое, едва ощутимое.

— Ванилька моя сладкая, — простонал Дмитрий, доказывая, что не я одна так остро все воспринимаю. — Я тебе не говорил, что после выступлений ты особенно сильно пахнешь? Не перебарщиваешь с духами?

С учетом того, что этими самыми «духами» я не пользуюсь вообще, заявление своеобразное. Получается, что моя атрионская сущность себя проявляет, воздействуя не только на воображение людей, но и на обоняние.

— Не говорил, — ответила я только на первый вопрос и поспешила уйти от скользкой темы: — А ты почему меня невестой назвал? Я вроде как твоя девушка.

— Не «вроде как», а самая настоящая. — Дмитрий щелкнул меня по кончику носа. — Только таким, как этот мажор, лучше думать иначе. Оптимальнее всего, что ты чья-то жена и как минимум с тремя детьми.