Искушение любовью - Драйер Эйлин - Страница 85

Фиона поняла, что Алекс пытался смягчить ее внутреннюю напряженность, но добился скорее обратного. Ей нужен был не удобный компромисс, а правда.

– Ты еще забыл: мне ведь некуда идти, верно? – спросила она резко.

Алекс не стал ее разуверять, а лишь молча смотрел на нее, и Фиона чувствовала, как из глубины его глаз пробивается тепло. Она понимала, что должна отстраниться от него,  – каждое его прикосновение порождало теплую волну в ее членах, которая докатывалась до самого сердца. Она с тревогой подумала, что это нечестно. Впрочем, с ним все было ужасно несправедливо. Ведь на самом деле ей сейчас больше всего хотелось, чтобы он обнял ее. Хотелось, чтобы он говорил ей прекрасные слова, чтобы снова и снова давал обещания. И больше всего она боялась, что именно это он сейчас и сделает, хотя сам до конца не знает зачем.

Впрочем, Алекс пока только хмурился.

– Фиона,  – начал он наконец спокойным голосом,  – неужели ты и в самом деле думаешь, что все те люди, которых ты встретила с тех пор, как приехала в Лондон, могут бросить тебя в одиночестве? Думаешь, Мей умчится в Беркшир, просто помахав тебе рукой? Если не знаешь, то я уверен, что они этого никогда не сделают.

Зародившееся в душе теплое чувство усиливалось и обретало конкретное содержание. Алекс прав. Эти прекрасные люди вошли в ее жизнь, в которой раньше были только Мей, Пипин, Лиззи и Сара.

– Твой отец удочерит меня, если я его об этом попрошу, правда? – спросила она.

– Конечно,  – улыбнулся Алекс, целуя ее в кончик носа. – Так же как леди Би, Майкл О’Рорк и леди Кейт… О, да ты же не знаешь леди Кейт! Я обещал познакомить, помнишь? Так что одна ты уж точно никогда не останешься, чего бы это ни стоило.

– И даже твоей женитьбы? – спросила она, затаив дыхание.

Алекс, наоборот, глубоко вздохнул, и улыбка с его лица исчезла.

– О, да ты думаешь, что во мне вновь говорит благородство! Думаешь, что единственная причина, по которой я решил на тебе жениться,  – это долг?

А разве нет? Именно так Фиона и думала, но произнести это вслух не решилась, прислушавшись к паническому стуку своего сердца.

Не собирался ничего выяснять и Алекс: вместо этого просто обнял ее, притянул поближе и поцеловал, взъерошив короткие кудряшки. Губы прильнули к губам, приоткрыли рот, и язык на этот раз не проник, а мгновенно ворвался внутрь, не дожидаясь разрешения или приглашения. Его сердце буквально колотилось о ее грудь.

Фиона замерла, не зная, как реагировать на этот порыв, однако, как выяснилось уже через мгновение, это хорошо знало ее тело. Неожиданно для самой себя она запустила пальцы ему в волосы, с ликованием ощутив упругую нежность этих шелковистых завитков. Чтобы стать еще ближе, она поднялась на цыпочки, и его бородка пощекотала ей лицо. Язык смело выдвинулся навстречу его языку, и они закружились в доставлявшем неимоверное удовольствие танце. Фиона и Алекс тесно прижимались друг к другу, ослабляя поцелуй лишь для того, чтобы немного глотнуть воздуха.

Затем он так сжал ее, что напрягшийся член уперся в живот, и Фионе захотелось опустить его ниже, к тому месту, которое искал, так чтобы смог медленно войти в нее и, подобно фитилю, уже внутри постепенно разжигать огонь страсти и наслаждения, доведя их накал до затмевающего солнце взрыва.

Однако Алекс немного отстранился и прижал ее голову к своему плечу, стараясь помочь вернуть самообладание, затем начал нежно гладить по волосам, как будто они представляли собой не каштановый короткий ежик, а прежние мягкие локоны, закрывавшие плечи.

– Нет,  – произнес он задумчиво,  – не думаю, что это так. Я никогда не целовался так из благородства.

Удивленная таким объяснением, Фиона постучала ладонью по его груди и расхохоталась.

– Наше взаимное влечение друг к другу уже давно не вызывает никаких вопросов, но брак – это не влечение, Алекс, это нечто большее.

– Ну уж об этом я знаю намного больше, чем ты, дорогая,  – ответил он, приподнимая пальцами ее подбородок таким образом, чтобы она могла видеть его возбужденное, пылающее лицо. – Я был трусом, Фи. Я боялся. А влюбился в тебя, думаю, еще четыре года назад, когда увидел твою головку, высунувшуюся из окошка кареты. Но я не верил, что это может быть правдой.

Фиона часто заморгала, подумав, что с ее легкими что-то случилось,  – ей вновь стало трудно дышать.

– Ты влюбился?

Алекс кивнул:

– Теперь я точно знаю, что Небом мне дан второй шанс, и я не могу его упустить. Ты должна стать моей женой, потому что я не смогу жить без тебя: не смогу сидеть и ждать, что еще ты выкинешь в следующий раз. Я хочу увидеть, как отразится твой облик в наших детях и как ты будешь рассказывать им о расположении звезд на ночном небе.

Еще на несколько долгих минут они замерли посреди полутемной комнаты, глядя друг на друга. Они молчали, говорили только их глаза, руки, улыбки.

У Фионы было ощущение, что теперь она должна увидеть нечто чудесное. И она увидела. Как она вспоминала позже, заглянув в глаза любимому, она увидела целое небо и даже больше. В них было ожидание чуда и готовность к приключениям, уверенность в себе и мистические страхи. И она уже не сомневалась, что всю дальнейшую жизнь будет заниматься всем этим.

– Да,  – произнесла она с улыбкой. – Думаю, смогу.

Теперь рассмеялся Алекс: рассмеялся громко и искренне, как человек, все время чего-то опасавшийся и вдруг обретший спокойствие.

– О Фи, обещаю: ты не пожалеешь! – Он принялся раскачивать ее и кружить в подобии некоего танца, издавая ликующие звуки.

– А ты? – спросила Фиона, пытаясь не дать ему слишком разойтись. – Ведь я не стану прекращать свои занятия. Да и, думаю, не смогла бы, даже если бы захотела.

Он вновь поцеловал ее. Это был долгий, медленный поцелуй не только любящих, но и близких по духу и образу мысли людей, и когда он закончился, Алекс улыбнулся:

– Я уже начал готовиться к этому. Я не говорил, что мы с Чаффи строим обсерваторию? На границе наших поместий. Это для того, чтобы знать, где искать наших жен, если тебя или Мейрид не окажется поблизости.

– Ты всегда сможешь быть со мной, куда бы я ни пошла,  – ответила Фиона, чувствуя, что ее сердце поднимается к самому горлу, а ноги становятся ватными. – Мне будет очень приятно познакомить тебя с еще одним моим мужчиной.

Алекс усмехнулся:

– С Орионом? Ну уж не знаю… Я довольно ревнив вообще-то.

– Ладно, подумаем. А я? – спросила Фиона. – Какие твои мечты способна претворить в жизнь?

– О своем доме,  – не задумываясь, ответил Алекс. – О Доме с большой буквы, включающем семью и друзей. Похоже, я уже устал от путешествий и приключений, особенно после того, что случилось за последнее время. Естественно, я с удовольствием буду принимать гостей и наносить визиты, но только время от времени, и касается это ограниченного круга лиц. Впрочем, моя жена может общаться со своими учеными друзьями столько, сколько посчитает нужным. В общем, я собираюсь всерьез заняться имением дядюшки Фарли.

Фиона уже не очень понимала, дышит она или нет. То, что происходило сейчас, очень сильно походило на сказки, которые придумывают бедные девушки, глядя в небо через перепачканное мансардное окошко.

– Но все-таки ты не думаешь… Ведь могут же появиться важные депеши, которые необходимо доставить куда-нибудь южнее экватора? – спросила она нерешительно. – И можно взяться за это, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как выглядит там ночное небо.

На лице Алекса появилась такая трогательная улыбка, что к глазам Фионы подступили слезы.

– Чтобы вновь увидеть такой взгляд моей жены, я готов устроить для нее кругосветное путешествие.

За этими словами вновь последовал поцелуй, а потом – продолжительное молчание.

– Но позволь мне напомнить еще кое о чем,  – сказал Алекс. – Твоя сестра вряд ли готова долго ждать.

Они вышли и сообщили о своем решении остальным. Дрейк открыл шампанское и поздравил обе пары. У Фионы кружилась голова, и она все еще не понимала до конца, что все это происходит в действительности. Мей бочком подошла к ней, обняла за талию и шепотом, чтобы не мешать мужчинам беседовать на деловые темы, спросила: