Искушение любовью - Драйер Эйлин - Страница 57

– Нам нужно их просто скопировать,  – успокаивающим тоном сказал он Мейрид, опустив руку ей на колени. – А потом положим назад.

Мей, не глядя на него, кивнула.

Фиона, автоматически работая пальцами, не сводила глаз с сестры, всем своим видом демонстрировавшей презрение. Подкатившийся к горлу комок по-прежнему душил ее. Было ощущение, что она потеряла опору, привычный мир закачался, и ее понесло течением, куда – неведомо, так что даже Полярная звезда на небе изменила свое местоположение. Самое горькое было сознавать, что своим поведением Мей дала понять Фионе, что больше в ней не нуждается. Но разве это возможно? Неужели ее сестра сейчас повернулась к Чаффи так же безоговорочно, как когда-то к ней? Может ли это значить, что у Фионы больше нет сестры, которая была центром и смыслом ее жизни?

Вряд ли она сможет вынести такое: ведь все, что у нее есть,  – это Мей.

– Счастливое окончание,  – отвлек ее от печальных размышлений голос леди Би, которая, как оказалось, стояла неподалеку с чашкой чаю в руке.

Пожилая дама улыбнулась, поставила чашку перед Фионой и, коснувшись губами ее щеки, произнесла как всегда загадочно:

– Все хорошо, что хорошо кончается.

Фиона постаралась улыбнуться в ответ, хотя и подумала, что изреченная истина в данном случае не бесспорна. По крайней мере для нее. Впрочем, леди Би и не ждала ответа: прихватив еще одну чашку, она направилась в гостиную к Мей.

Чаффи, в свою очередь, вернулся к столу и принялся сортировать бумаги, а закончив, несколько раз заглянул в потрепанную книжечку, будто надеялся, что вожделенный ключ вдруг объявится сам собой. Фионе страшно не хотелось возвращаться к этим примелькавшимся уже группам букв, а из-за того, что где-то рядом Алекс, это занятие казалось еще менее привлекательным.

И все же она начала отбирать записки, коды для расшифровки которых они в свое время уже подобрали: по крайней мере их не придется сейчас расшифровывать. Отыскать их было несложно, они с Мейрид писали под кодом расшифрованный текст,  – и все же одно послание чем-то привлекло ее внимание:

«Синяя птица не будет петь для нас. Ее надо выпустить из клетки.

Матушка приедет 12 июня с дюжиной сумок и пятью слугами.

Ignio».

Остальные фразы представляли собой полную бессмыслицу, но Фиону привлекло последнее слово. Она даже вздрогнула, когда увидела его. «Ignio» по-латыни – «зажигай». Что, интересно они могли зажечь? Каков был результат? Жаль, что они с Мей не ставили даты на разгаданных головоломках,  – это помогло бы вспомнить.

В конце концов она так увлеклась бумагами, что не услышала звука приближающихся шагов и не обернулась, но ее тело вдруг само собой напряглось, груди и живот отвердели – явно где-то рядом Алекс. Фиона подняла голову и увидела, как он усаживается на один из свободных стульев: плечи опущены, чем-то озадачен. Ей страстно захотелось ощутить его близость, захотелось обнять, облегчить его заботы и чтобы он прижал ее к себе и ей стало тепло и уютно. Она улыбнулась, хотя едва сдерживала слезы.

– Как сэр Джозеф? – собрав всю волю в комок и до боли сжав кулаки, спросила она, стараясь не выдать своих чувств.

Хруст смятого листка бумаги в ее пальцах показался оглушительным в наступившей тишине.

– Спит. Кажется, Майкл спас ему жизнь,  – улыбнулся наконец Алекс и провел ладонью по лицу. – Даже не знаю, что бы я делал…

Не в силах более сдерживаться, Фиона протянула руку через стол и коснулась пальцами его ладони.

– Как недавно сказала леди Би, все хорошо, что хорошо кончается.

Алекс поднял голову, и она вновь увидела в его глазах что-то темное и чужое, пугающее. Но пытаться узнать, что это означало, сейчас явно не время.

– Пришел протянуть нам руку помощи, старик? – раздался голос Чаффи, и друг указал на стопку бумаг. – Можешь заняться этим.

Алекс улыбнулся, но так вымученно и печально, что у Фионы что-то дрогнуло внутри.

– Скорее, чтобы осложнить вашу жизнь, а может, разрешить проблемы. Правда, до конца не уверен, что знаю, какие именно. В общем, я нашел еще одну строку интересующей нас поэмы.

Лицо Чаффи мгновенно сделалось тревожным. Фиона удивилась такой реакции, но ничего не поняла. Алекс вынул из кармана большой круглый медальон на замысловатой цепочке и протянул Чаффи.

– Открой его.

Молодой человек протер очки и, со щелчком открыв вещицу, прочитал выгравированную с обратной стороны крышки надпись:

«Три раза трижды я тебя молил».

У Чаффи и Фионы одновременно вырвался громкий вздох.

– Это третья строфа,  – констатировал Чаффи, заглянув в свою книжку. – Но опять… немного другая. Вот здесь:

Чаффи покраснел как свекла.

– Уж извините.

– Три,  – задумчиво произнесла Фиона, рассматривая раскрытый медальон. – Почему три?

– А может, девять? – предположил Алекс. – Трижды по три.

Чаффи почесал лоб и сдвинул очки.

– Придется нам еще раз просмотреть эту поэму.

– Мей! – позвала Фиона, повернувшись в сторону гостиной. – Ты нам нужна! Поищи еще раз паттерны.

Она бы не услышала, как минутой позже ушел Чаффи, если бы как раз в тот момент к работе не подключилась сестра. Мей деловито подвинула к себе бумаги и молча принялась за поиски закономерностей. Фиона, украдкой поглядывая на нее, успела заметить, как мужчины тихо поднялись, прошли в коридор между столовой и гостиной и остановились в дальнем углу. Поглощенная работой, Мей ничего не видела и не слышала, но обостренный слух Фионы четко улавливал произносимые полушепотом слова.

– Плохая новость, старик,  – сказал Чаффи. – Нет никаких сомнений, что большинство записок Мей – государственные шифровки. А маркиз не имеет никакого отношения к Тайному совету. Получается, что кто-то решил подвести девушек под петлю.

У Фионы похолодело внутри, сердце до боли сжалось. Светлый Боже! Ведь это правда!

– Не говори им ничего,  – услышала она ответ Алекса. – По крайней мере, сейчас. Если спросят о розе Тюдоров, скажи – просто совпадение. Фиона говорила, что такая же, как выгравирована на медальоне, имеется и на их семейном гербе.

Чаффи присвистнул.

– Все хуже и хуже. Кстати, откуда у тебя он? Может, имеет какое-то отношение к твоему отцу?

– И да, и нет,  – сказал Алекс, сжимая руку друга. – Я позже тебе объясню. Сейчас мы должны сосредоточиться на этой шифровке.

– А я полагал – на защите девушек.

Последовала пауза, свидетельствовавшая о том, что Алекс затрудняется с ответом, и Фиона затаила дыхание.

– Да,  – произнес он наконец, но в голосе ощущалось напряжение. – Конечно, ты прав. Но взлом этого чертова кода никак не может им повредить.

– А связь с розой Тюдоров может?

На этот раз Алекс вообще не ответил, и Фионе вдруг стало по-настоящему страшно. Она взяла медальон в руки, закрыла и увидела на фронтальной стороне выгравированную десятилепестковую розу Тюдоров, такую, как на часах, которые нашла Мейрид, и такую же, какая постоянно повторялась на фамильных геральдических символах Хоузов. Фионе показалось, что ее сердце стало тяжелым как камень. Ранее она никогда не думала, что из-за чего-то подобного можно считаться соучастником преступления.

Но разве она виновата хоть в чем-то? Она даже не вникала в смысл фраз, зашифрованных в «головоломках»: они с Мейрид разгадывали их в полном неведении,  – но все же видела их. Что бы она ни думала, грехи деда ложатся и на ее плечи, потому что делала все это она по его просьбе. Но что еще хуже, именно она привлекла к этому Мейрид. И пусть ей просто нужно было хоть чем-то занять сестру, сейчас это не имеет значения.

Все опять против нее, все опять рушится. Получается, что ее понятия о родовой чести явно преувеличены, а сама она уже давно пожертвовала своим честным именем неизвестно ради чего. Более того, все складывалось так, что у нее не осталось шансов искупить свою вину и в будущем.