Искушение любовью - Драйер Эйлин - Страница 33

– Что ж, подождем, пока она выйдет из этого состояния. Ваш дом загорелся. Вы знаете отчего?

– Это не пожар произвел на нее такое впечатление,  – сказала Фиона мягким, спокойным голосом. – Соседи и пожарные прибежали довольно быстро. Это… это из-за другого.

Алекс еще раз посмотрел вокруг.

– Из-за другого? Из-за чего? Мне сказали только о пожаре.

– Из-за того, что на заднем дворе. Он там, позади дома.

Алекс взглянул на Фиону внимательнее, но ответного взгляда не последовало. Глаза девушки смотрели куда-то в сторону, пальцы, перебиравшие волосы сестры, дрожали.

– Может, мне пойти к нему?

Фиона с шумом вдохнула и выдохнула.

– Идите, если хотите.

Алекс направился к двери.

– Кто-то разлил в классной комнате лампадное масло,  – неожиданно добавила Фиона.

Внутри у Алекса все похолодело, будто на мгновение остановилось сердце.

– Лампадное масло? Кто-то угрожал вам?

Он почти взмолился про себя, чтобы она ответила «да», чтобы злоумышленником оказался какой-нибудь оголтелый противник обучения девочек, но Фиона молчала. Оглянувшись, он увидел, что она сидит с закрытыми глазами, медленно покачиваясь из стороны в сторону в обнимку с сестрой. В голове пронеслась мысль, что эти размеренные движения призваны, возможно, успокоить не одну Мейрид.

Алекс, выйдя, направился к задней двери через кухню, где экономка с выбившимися из-под ночного чепчика растрепанными седыми волосами убирала пепел и осколки разбитой посуды. От огня, как он отметил, больше всего пострадали прихожая, классная комната и кухня. Ущерб был достаточно серьезен, по крайней мере для того, чтобы приостановить на время школьные занятия. А еще, как горько пошутил про себя Алекс, чтобы укоротить острый язычок экономке, которая молча проводила его каким-то беззащитным, растерянным взглядом.

На заднем дворе по-прежнему стояли люди, и несколько человек подсвечивали образовавшуюся площадку факелами, отчего на траве колебались большие расплывчатые тени. Все смотрели в сторону мужчин, которые что-то то ли искали, то ли делали, низко склонившись над землей. Большинство стояло молча, лишь изредка раздавались короткие фразы, произнесенные приглушенными, как на похоронах, голосами.

Алекс подошел поближе и увидел то, что находилось в центре. Желудок уже привычно отреагировал спазмами.

– Боже правый! Что это?

От толпы отделился невысокий полный мужчина с узким лицом и темными волосами. Подойдя к Алексу, он остановился ровно напротив, как бы загораживая освещенную площадку, и поинтересовался:

– Кто вы?

Алекс решил, что в данном случае самое правильное будет воспользоваться своим громким титулом, и произнес тоном истинного лорда:

– Я граф Уитмор, друг этих леди. Что здесь происходит?

– Констебль Бернс,  – представился мужчина с коротким поклоном. – И спрашивать, извините, моя обязанность. Вы знаком этот человек?

С этими словами он отступил в сторону, и Алекс вновь ощутил тошноту.

Согнутое тело довольно крупного мужчины лежало на боку. Руки были прижаты к животу, словно пытались защитить его от удара. Голова, наоборот, откинута назад – видимо, в агонии. При взгляде на лицо даже многое повидавшему Алексу стало не по себе. Оно представляло собой скопище кровавых ран, из-под порванных губ в страшном оскале торчали крупные зубы. Практически полностью обнаженная шея была залита кровью. Выглядело все так, будто этот человек стал жертвой какого-то хищного зверя. По крайней мере местная шпана явно не могла сотворить такое.

– Это Крастер,  – услышал Алекс за спиной и, оглянувшись, увидел Франшема.

Тот неподвижно, будто каменное изваяние, стоял у входа в дом, не отрывая глаз от обезображенного тела.

– Ты его знаешь? – мгновенно отреагировал констебль, в руках которого появился блокнот.

Франшем посмотрел на Алекса, и лицо его в этот момент приобрело трогательно детское выражение.

– Это один из дружков мистера Финни, тоже наблюдатель.

– Наблюдатель? – повторил констебль с явным интересом.

Алекс подумал, что разговор приобретает не совсем нужное сейчас направление, и, демонстративно еще раз взглянув на труп, повернулся к констеблю.

– Да, за леди Фергусон. Девушки жили здесь одни, и я, как друг их брата, посчитал необходимым позаботиться об их безопасности, поэтому и нанял нескольких помощников.

– Их брата…  – протянул констебль, заглядывая в свой блокнот. – Полковника Йена Фергусона? Того, кто пытался убить герцога Веллингтона? Вы его имеете в виду?

– Он не…

Алекс прикусил язык, вовремя вспомнив, что раскрывать правду о Йене пока не имеет права, и быстро перевел разговор на другую тему:

– Леди Фиона сказала, что это был поджог.

– Это так. Возможно, вам известно, кому могли насолить эти леди?

– Нет.

Алекс подумал, уж не пытался ли он защитить Фиону совсем не от тех, кто ей действительно угрожал. Не те ли люди, на которых он решил опереться, устроили это?

Пытаясь справиться с волнением, он сжал руку в кулак и потер висок. Надо поговорить с Винсом, а также необходимо встретиться с Дрейком, чтобы наконец во всем разобраться.

– Цивилизованный человек не мог такое сотворить,  – заметил констебль, с осуждением покачивая головой. – Тем более зная, что их брат погиб… уж не важно как.

Алекс в очередной раз сдержал острое желание защитить Йена и лишь сказал:

– Я должен увезти женщин отсюда.

– Возможно, немного погодя, милорд,  – возразил полицейский, подходя ближе.

Алекс резко взмахнул рукой, как бы отсекая возражения:

– Мой дом на площади Сент-Джеймс, и я всегда к вашим услугам. Но оставить этих женщин в сгоревшем доме без защиты я не могу. Вы хотите взять на свою совесть их смерть?

Почему речь идет о столь серьезной угрозе, до разговора с Дрейком Алекс сказать, конечно, не мог.

– Леди ответят на ваши вопросы завтра,  – сказал он твердо и, повернувшись, пошел к дому. – Не думаю, что вы станете отрицать, что им угрожает опасность.

– Угрожает опасность? Что вы имеете в виду?

Алекс остановился так резко, что констебль едва не уткнулся ему в спину.

– Что я имею в виду? Кто-то поджег сегодня ночью дом, искромсал на куски человека, которого я нанял охранять женщин. Какие еще подтверждения вам требуются?

Решимости у констебля явно поубавилось, но он продолжал тем не менее настаивать на своем:

– Не исключено, что они знают нападавшего. Незнакомец вряд ли сумел бы все это проделать. Вы так не думаете?

– Мы можем обсудить все это с тем же успехом и завтра. А сейчас, констебль, если у вас нет чего-то более серьезного, что вы должны сказать, я бы предложил позволить мне доставить женщин в безопасное место, а вам заняться поисками преступника.

Не дожидаясь ответа, Алекс пошел к дому.

– Надо бы сказать мистеру Финни,  – услышал он над ухом тихий голос Франшема.

– Я сообщу ему сам,  – ответил Алекс, которого вновь начало мутить при воспоминании о трупе. – В конце концов, это я виноват.

Конечно, виноват. Виноват в том, что не предупредил бывшего боксера, сколь опасно задание, которое ему поручил. Но ведь он и сам не знал, даже предположить не мог…

Если это дело рук «Львов», он должен был учесть жестокость и беспринципность, с которыми они действуют. Не он ли сам был примером их действий? Не они ли загнали его в угол, не оставив малейшей надежды на спасение? Но в данном случае хотя бы понятна цель. А вот зачем терроризировать ни в чем не повинных женщин? Какой смысл с такой жестокостью избавляться от охранника? Объяснения явно не находилось. Разве что стремление за что-то отомстить. Мстительность «Львов» была известна. Но чтобы они мстили таким образом, Алекс не слышал.

Возможно, Дрейк подскажет ответы. Устроив девушек, следует первым делом связаться с ним.

К моменту возвращения Алекса Мейрид перестала подвывать и, не издавая ни звука, сидела на диване, рассеянно глядя перед собой. Фиона по-прежнему потихоньку покачивалась вместе с ней из стороны в сторону и гладила ладонью сестру по щеке. Алекс практически не сомневался, что лучше им не стало, и понимал, что разговор о переезде следовало начать поосторожнее. Неплохо было бы дождаться Чаффи, который, возможно, сумеет вывести Мейрид из ступора. Но действовать надо было в любом случае.