В плену страсти - Драйер Эйлин - Страница 74

– Они все уехали этим утром, – тихо проговорила Лиззи. – Йен, Чаффи, Алекс и Дрейк. – Она нахмурилась. – И они взяли с собой в Лондон Рональда. Понятия не имею зачем, поскольку не знаю, имеет ли он отношение к этому делу. Впрочем, мне очень многого не говорили. Даже мама расстроилась.

Лиззи обычно сдерживалась и говорила спокойным голосом, но сейчас Сара видела ее нетерпение.

– Полагаю, нам многого так и не скажут, Лиззи, – заметила она. – Думаю, это ради нашей безопасности.

Лиззи кивнула.

– Пожалуй, – согласилась она. – Должна признаться, меня все это так огорчает, что я перестала восхищаться всей этой историей… хотя я бы предпочла, чтобы ты ничего не рассказывала маме, если можешь.

– Боже правый! – воскликнула Сара – С чего бы это мне говорить с твоей мамой?

Лиззи печально улыбнулась:

– Само собой, она знает, что ты тут. Это она заставила Маргарет уступить тебе комнату.

Сара огляделась по сторонам.

– Если она помнит, я как-то интересовалась, была ли Маргарет самой младшей из ее дочерей.

– Однако сейчас, – продолжила Лиззи, похлопывая руку Сары, – мама больше всего переживает из-за возможной отмены ее домашнего вечера. – Впервые с детских лет Сара заметила озорную усмешку на лице Лиззи. – Ты должна знать, что ни один вечер не может быть удачным, если на нем не присутствует Чаффи, а принцесса должна прибыть уже завтра.

Сара усмехнулась:

– Думаю, ты ни разу в жизни не встречала такого человека, как он.

Лицо Лиззи обрело серьезное выражение.

– Йен попросил меня передать тебе слова прощания, Сара, – сообщила она. – Не думаю, что он смог бы вынести еще одну встречу с тобой.

Сара смогла лишь кивнуть в ответ на эти слова, потому что ее глаза вновь стали наполняться слезами.

– Так ты его любишь?

Сара смахнула со щеки выкатившуюся из глаза слезу.

– О да! Боюсь, что да.

– Мне так жаль, Сара.

Сара изо всех сил старалась делать вид, что довольна своей судьбой.

– Помню, как когда-то нам больше всего хотелось стать романтическими героинями какой-нибудь трагедии. – Покачав головой, она сжала руку сестры. – Только, боюсь, мы не знали, что это такое на самом деле.

И вновь Лиззи удивила Сару. С подозрительно увлажнившимися глазами ее сестра кивнула:

– Я все слишком хорошо знаю, моя дорогая.

Саре ужасно хотелось спросить сестру, откуда той все известно. Хотелось с такой же симпатией относиться к Лиззи. Увы, не успела она этого сделать, как дверь снова отворилась и в комнату вошла мать Лиззи.

Реакция Сары была инстинктивной. Вырвав у сестры руку, словно, находясь от нее на каком-то расстоянии, она могла ее защитить, Сара выбралась из постели и встала босиком на ковер, хотя ее тело отчаянно сопротивлялось каждому движению.

Герцогиня – все еще высокая, приветливая и красивая – подошла к Саре и взяла ее за руки.

– Вам следует лечь в постель, юная леди, – строго сказала она. – Кажется, вы увидели худшую часть моего дома.

Сара была в полной растерянности: ей казалось, что она одновременно находится в своей комнате и – как много лет назад – в залитой солнцем гостиной. Маленькая, неуклюжая девочка, которая знала, что ее обсуждают и находят нуждающейся. Лишь доброта в глазах герцогини оставалась такой же.

– Только ваши подвалы, ваша светлость, – промолвила она. – Но все равно спасибо вам за гостеприимство.

Герцогиня помогла ей снова лечь в постель.

– Это было совсем просто, так как вчера ты не могла ходить. Я отправила письмо твоей семье, чтобы дома знали, что ты тут. И только что я получила ответ. Они рады, что с тобой все в порядке, и с нетерпением ждут твоего возвращения домой.

Сара могла бы выслушать эту новость с большей невозмутимостью, если бы герцогиня не употребляла это слово. Дом.

Бедный Фэрборн! Сможет ли она и впредь дарить ему столько же энергии, понимая теперь, что он никогда не был ей домом? Станет ли так же отчаянно бороться за него или будет счастлива убежать из места, в котором провела самые потрясающие дни в своей жизни? Где она познакомилась с Йеном и потеряла покой…

– Я тоже буду рада их увидеть, – вымолвила она, понимая, что от нее ждут именно этого. – Если вы дадите мне на время платье, думаю, я смогу уехать прямо сейчас. Полагаю, я тут больше не нужна?

Похоже, герцогиню ее слова немного удивили.

– Поскольку никто ничего такого не говорил, то, думаю, не нужна. Но я бы хотела, чтобы ты еще хотя бы денек отдохнула у нас перед дорогой, дитя мое. Я не смогу чувствовать себя спокойно, если отправлю тебя в путь в таком виде.

Сара заставила себя изобразить лучшую из своих улыбок:

– Уверена, что я выгляжу гораздо хуже, чем чувствую себя, мэм.

Это, конечно, ложь, но чем дольше она тут остается, тем труднее ей будет вернуться к обычной жизни.

– Только до завтра! – взмолилась Лиззи. – Ты, Пип и я сможем жарить сыр в очаге и рассказывать друг другу всякие небылицы, как делали это раньше.

Несмотря на то что ей было больно говорить это, Сара согласилась.

– Хорошо, до завтра, – сказала она.

Словно ожидая от нее именно этих слов, в комнату ворвалась Пип.

– Я знала, что ты скажешь «да», – пропела она, пропуская в комнату горничную с полным еды подносом.

Вновь наградив ее ласковой улыбкой, герцогиня тактично удалилась, оставив девушек. Саре принесли платье Маргарет, и горничная причесала ей волосы, смазала раны мазями и дала ей лекарства.

Но лучшим лекарством оказался смех, которым Сара щедро делилась с подругами.

Наверстывание упущенного за долгие годы заняло целый день. Лиззи приготовила чай, они все уселись на кровати Сары, и та рассказала им все, что могла. Пип поведала о собственных годах, проведенных на брачном рынке, и тех предложениях руки и сердца, что она отвергла, надеясь, что друг ее брата Бо Драммонд наконец обратит на нее внимание. Лиззи тоже так и не нашла себе пары за три сезона. Вместо того она рассказывала о своей благотворительной деятельности и о помощи, которую могла оказывать брату. В ее жизни нет мужчины, настаивала Лиззи, и это ее даже не тревожит. Но, заметив еле различимые тени, пробежавшие по ее лицу, Сара усомнилась в словах сестры.

Они жарили сыр, тайком принесли из кухни грушевые тарталетки и поклялись, что всегда будут близки. И впервые в жизни Сара действительно поверила этому. Вернувшись вечером в свою неприлично удобную постель, она долго не спала, вспоминая минуты, проведенные с Йеном, с Лиззи и Пип, с людьми, составлявшими ее семью. А потом она проснулась на следующее утро и была готова возвращаться в Фэрборн.

– Ты уверена, что тебе надо ехать? – спросила Пип, стоя за спиной Сары, пока горничная в последний раз укладывала ей волосы. – Как нам узнать, что с тобой все в порядке?

Сара улыбнулась подруге:

– Мои соседи помогут. Как бы ни хотелось мне лежать клубочком в этой постели вместе с тобой и Лиззи, меня ждет работа. Я нужна своим животным. Своей семье.

– Как ты можешь называть их семьей? – спросила Лиззи, безмятежное лицо которой стало непривычно серьезным. – Я слышала, как они с тобой обращаются.

– Они моя семья, потому что я так говорю. – Как ни странно, Сара соскучилась по ним.

Герцогиня приказала приготовить Саре собственное ландо и встретила ее в холле с корзиной, полной еды на дорогу, и горничной для спокойствия. Пип и Лиззи молчали, хотя Сара понимала, что им хочется выступить против ее отъезда, который упрощало лишь отсутствие Йена. Сара не была уверена, что смогла бы перенести расставание с ним на людях.

Сара обменивалась с друзьями на прощание крепкими объятиями в высоком гулком холле, как вдруг дверь распахнулась.

– Ох, вашсветлось, – скороговоркой выдохнул лакей, едва не сбивая Сару с ног. – Еевысочесво… Она здесь!

Герцогиня в одно мгновение побледнела.

– О боже! – прошептала она. А потом – она все же была герцогиней – улыбнулась. – Ну хорошо. Пусть Бартон соберет прислугу. Сара, после того как принцесса пройдет, мы сможем посадить тебя в ландо у восточной двери. – Обменявшись с Сарой понимающими взглядами, она выразительно посмотрела на дверь маленькой гостиной, выходящей в холл. – Элизабет, будь рядом со мной, пожалуйста.