В плену страсти - Драйер Эйлин - Страница 31

Впервые в жизни Сара поняла, что такое действительно хотеть мужчину, – и это желание теперь постоянно теплилось где-то в ее животе, там, где, говорят, живет голод. В ее сердце, которое не билось спокойно ни единой минуты с тех пор, как она с ним познакомилась. В теплой сердцевинке ее души, к которой до сих пор никто ни разу не прикоснулся – ни ее друзья, ни родители, ни муж. Она не позволяла им этого, слишком хорошо понимая, какую цену ей придется заплатить.

При этом Сара была в ужасе от того, что этот грубый шотландец разбудил в ней что-то – желание соединиться с кем-то, принадлежать, жить той жизнью, о какой она не смела и мечтать. Она была в ужасе от того, что он сделает ее уязвимой.

В ужасе от того, что Йен Фергусон уже это сделал.

«Дорогая Лиззи, – хотелось Саре написать. – Думаю, что я, возможно, совершила какую-то непростительную глупость. Кажется, я вкусила соблазна. И – о, Лиззи! – мне это очень понравилось».

– Я думала, ты собираешься в город, – внезапно раздался у нее за спиной голос Артемизии.

Сара так испугалась, что перевернула чернильницу на письмо. В последнее время она стала плохо относиться к сюрпризам.

– Да, собираюсь, – сказала она. – Поеду, как только допишу письмо подруге.

Арти плюхнулась на второй стул, стоящий за письменным столом.

– Возьми меня с собой, – попросила она. – Мне нужно купить новую ленту для шляпки и отправить письма Сесили Тейт.

Внезапно опустив голову как будто для того, чтобы посмотреть, как она запутала лимонного цвета ленту, которой было подпоясано муслиновое платье с веточками, девушка пожала плечами.

– Прошу тебя, Сара! – На вид Арти было так неудобно, словно она пришла сообщить Саре о наказании.

Сара коснулась ее руки.

– С удовольствием возьму, Арти, – сказала она.

Ну да, конечно, подумала она, может, «с удовольствием» – это преувеличение. Настроение Арти то и дело непредсказуемо менялось, что делало ее более чем нежеланной попутчицей.

Услышав ответ Сары, она резко кивнула головой, но ее взгляд все еще был устремлен на руки, перебиравшие ленту.

– Арти!

Девушка разве что не вздрогнула.

– Ты на самом деле имела это в виду? – спросила она почти шепотом, словно собственный вопрос настолько пугал ее, что она опасалась его произнести.

– Что «это», дорогая?

Прекрасное юное личико приподнялось, и Сара увидела чистую боль надежды, наполнившей светло-карие глаза Артемизии, так похожие на глаза Босуэлла.

– Я спрашиваю про школу, – уточнила Арти. – Я могу туда вернуться?

Потянувшись, Сара взяла ее за руку.

– Я имела в виду, что попробую это устроить, Арти, это все, что я могу обещать. Мы с Босуэллом поклялись ограничить траты еще на несколько лет, пока не расплатимся с самым большим кредитом. Но я не теряю надежды.

Никаких клятв они с Босуэллом не приносили. Это Сара говорила мужу о чем-то подобном в один из тех редких моментов, когда он был расположен ее слушать. А вскоре после этого он забрал остаток от ее приданого и купил себе патент офицера. Но как раз этого Арти знать не следует.

Арти снова закивала и вздохнула:

– Дело в том, что просто… Сегодня я получила письмо. – Она неожиданно вскочила со стула и принялась ходить взад-вперед. – Мои подруги планируют свои… дебюты в свете. И я в состоянии думать только о том, что к тому времени, когда я выберусь из этого места, будет уже слишком поздно, а я стану слишком старой для первого выхода в свет. Я буду стара вообще для всего! – Крупные слезы блеснули в ее глазах и покатились по щекам.

Сара очень переживала за девушку. Не раздумывая, она перехватила Арти и обняла ее.

К ее удивлению, Артемизия прижалась к ней и уткнулась носом в ее плечо.

– Ты понимаешь, – спросила она, – что Сесили устраивает домашний вечер для принцессы Шарлотты в наших краях? – Она вынула из кармана надушенный листок с водяными знаками и показала его Саре. – Все мои лучшие подруги будут там. Сесили, Летиция Уимс и Амелия Талли. Сесили говорит, что в список гостей входят все сливки общества. Торжество устроит герцог Дорчестер. Он не женат, Сара, тебе это известно? Он наверняка ищет себе жену и, возможно, выберет себе какую-нибудь отвратительную особу вроде Пенелопы Сассон просто потому, что меня там не будет.

– Герцог Дорчестер? – переспросила Сара, убирая золотистый локон Арти со лба. – Зачем он тебе? Он же такой старый! Боже, да я уверена, что он носит корсет и кладет на ночь челюсть в стакан.

Это лучше, чем признаться Арти, что, даже если бы та осталась в своей академии, ее никогда не пригласили бы на такое привилегированное сборище, особенно учитывая, что у нее есть такая родственница, как Сара.

Арти расхохоталась.

– Он же герцог, – напомнила она. – Так что какая разница, что он делает со своими зубами?

Сара усмехнулась.

– Может, он впервые появится без них на обеде, – сказала она.

Конечно, герцог не так уж стар, по крайней мере по меркам общества. Ему немногим больше тридцати. Но Саре по-прежнему не хотелось, чтобы Арти тратила на него время, герцог он или нет. Дорчестер был человеком незначительным, плохим братом и еще худшим помещиком.

Но если он действительно устраивает домашний вечер в Риптон-Холле, Саре надо поскорее закончить письмо к Лиззи, иначе оно может затеряться в суматохе, связанной с подготовкой к приезду столь высокопоставленной особы. В конце концов, именно сестра герцога должна помогать в подготовке вечера и развлечений.

Оставив Арти и дальше заниматься со своей лентой, Сара вернулась к своему посланию.

«Только, пожалуйста, Лиззи, не давай брату читать то письмо. Я бы предпочла, чтобы он вообще о нем не узнал. Когда мы снова с тобой увидимся, я все объясню».

Сара опускала свое письмо в карман, как вдруг дверь распахнулась.

– Я… простите… – Маленькая Мэри Санди осела как-то набок, ее руки при этом были завернуты в запачканный фартук. – Паркер гоняется по двору за свиньей.

Несколько мгновений Сара не знала, как на это реагировать.

Ее старый дворецкий гоняется за скотиной?

– Прошу прощения?

Болезненно худая служанка кивнула своей золотоволосой кудрявой головкой.

– Он перевернул таз и лег на него, мэм, – объяснила девушка.

– Паркер?

– Боров, мэм. Миз Пег говорит, все это из-за того, что вы позволяете ему обнюхивать шерстяные вещи, вот он и вошел во вкус. Она сказала, что, если вы не позволите ей постирать их, он закончит у нее на сковородке.

– Как чудесно! – Арти, подскакивая, засмеялась. – Мы уже сто лет не ели окорока.

Не обращая на нее внимания, Сара бросилась в кухню. Она услышала крики Пег еще до того, как толкнула дверь, ведущую во двор, откуда раздавались возмущенные протесты Паркера, который, пошатываясь, ковылял вокруг огорода в погоне за Уиллоби, который, кажется, тащил за собой чистое одеяло.

– Паркер! – крикнула Сара задыхающемуся дворецкому. – Остановитесь! Уиллоби! Сидеть!

Паркер остановился. Боров сел. Прямо на свежевыстиранное одеяло, которое Пег только что повесила сушиться. И прежде чем кто-либо успел схватить его, Уиллоби упал на одеяло и стал на нем кататься.

Сара не смогла сдержаться и расхохоталась. Пег визжала. Паркер хватал ртом воздух, прижимая руку в перчатке к забрызганной грязью груди, а Уиллоби хрюкал от восторга, потому что ему удалось украсть одеяло.

– Убери эту поганую свинью с глаз моих долой! – вопила Пег, пугая своими криками животных: куры закудахтали, а Элоиза и Абеляр – их козы – испуганно заблеяли.

Сара продолжала смеяться, и от смеха слезы покатились у нее по щекам. Интересно, пришло ей в голову, понравится ли описание происходящего Йену? Ей не терпелось все рассказать ему.

И вдруг она замерла, ее смех разом затих. У нее было такое чувство, будто ее облили ледяной водой. Нет, подумала Сара. Только не Йену.

– Так что мне делать с одеялами, мисс Сара? – спросила Пег. – Они испорчены, а других у нас нет. Клянусь, этот боров сожрал их у меня за спиной!