В плену страсти - Драйер Эйлин - Страница 26

– О да, – ответила Сара. – Думаю, сейчас они наслаждаются выпивкой в «Трех бочках».

Разглядев на полу кучу из одеял, она опустила на пол свои вещи.

– Поверить не могу, что Джордж оставил вас в темноте.

– Он сказал, что здесь нет светильников.

– Джордж солгал. Если все эти свертки и бочонки – то, за что я их принимаю, он бы уж постарался, чтобы здесь было достаточно света. Вы просто ему не понравились.

– Я это понял. Как раз в то мгновение, когда он пообещал оставить без потомства род Фергусонов, если я причиню тебе вред. – Судя по голосу Йена, он улыбался.

Вынув трутницу и принявшись за дело, Сара вздохнула:

– Джордж испытывает необходимость защищать меня, пока Босуэлл не вернулся.

– Понятно. – И сейчас по тону Йена можно было угадать его настроение.

– Ничего вам не понятно, – возразила Сара. – Джордж – брат Босуэлла. – Наклонив голову, она усмехнулась. – Похоже, в Дорсете полно незаконнорожденных детей. К счастью для Джорджа, никто против этого не возражает.

– Ну да, особенно если учесть, что он снабжает потенциальных противников бренди.

Сара засмеялась.

– Вы начинаете мыслить, как житель Дорсета, полковник, – заметила она.

– Йен, – поправил ее Фергусон.

Наконец Саре удалось высечь огонь, и она принялась зажигать фонари.

Оставив один из них на полу, она подняла другой, чтобы осветить эту часть подвала. Каменные стены помещений со сводчатыми потолками источали влагу. Ровные и грязные деревянные полы расходились отсюда во всех направлениях. Сара обошла ближайшие углы, чтобы сориентироваться, и насчитала по меньшей мере дюжину фонарей, свисавших с привинченных к кирпичам крюков.

Зайдя уже далеко во тьму, Сара споткнулась обо что-то. Опустив фонарь, она заметила на полу какую-то неровность. Сердце замерло у нее в груди. На куске породы, приподнимавшемся из земли, Сара увидела следы присутствия человека – еще несколько одеял, оловянную кружку и тарелку. Неряшливую кучу старых носков, словно кто-то прятался тут в темноте. Она была шокирована увиденным.

О, промелькнуло у нее в голове, а ее сердце наполнилось знакомой мучительной болью. Так вот где он скрывался…

– Сара! – оторвал ее от размышлений крик Йена.

Закрыв на мгновение глаза, Сара отвернулась от много говорящего маленького укрытия и направилась назад тем же путем, каким пришла сюда. Повесив фонарь на крюк, она остановилась на мгновение, думая о том, что еще может происходить в подвале. Упаковочные ящики делили пространство с целой горой бочонков, вокруг которых они были аккуратно расставлены для дополнительной поддержки.

– Мне следует собрать все это в одну кучу и сжечь, – подбоченясь, проговорила Сара.

Йен усмехнулся:

– Но тебе стоило бы вспомнить, что эти бочата полны бренди.

– Да уж, Джорджу повезло, – бросила она, начиная разжигать остальные фонари. – Я бы не хотела рисковать домом.

– Да и мне повезло, – признался Йен. – Я сейчас не слишком-то проворен.

– Даже не знаю… Совсем недавно вы довольно быстро двигались. Полагаю, вы стоили Джорджу года жизни.

На его губах промелькнула слегка безумная улыбка.

– Не стоит недооценивать фактора внезапности, детка.

Сара опять заулыбалась, в ее груди поднималось странное волнение.

– Но вы на самом деле удивили меня, – заметила она. – Я не помню, чтобы кто-то разозлил Джорджа.

Йен фыркнул:

– Ни один матрос не должен выступать против горца.

Закрыв дверцу последнего фонаря, Сара задула лучину и отвернулась.

– Если вы поделились своими мыслями на этот счет с Джорджем, неудивительно, что ваша постель находится на полу.

– Да мне все равно, – заявил Йен. – Я и раньше спал на земле.

– Думаю, так оно и есть. – Взявшись за свое ведро, она начала хлопотать вокруг Йена. – Я сделала еще одно снадобье для вашего бока, – сказала Сара, вынимая из ведра закрытую банку. – Ваша инфекция меня беспокоит. Как вы себя чувствуете?

– Как будто меня привязали к концу двенадцатифутовой пушки.

– Но вам стало хоть немного лучше? – Она впервые внимательно посмотрела на него. – Боже, вы весь мокрый! Вы что, купались?

Конечно, у него совсем жалкий вид, когда он сидит в углу на гнезде, которое соорудил из одеял. Сердце Сары абсолютно бесполезно сжалось при виде его бледного, измученного лица. Но кудри Йена, перепутавшиеся во влажном беспорядке у его шеи, придавали ему пиратский облик, особенно в сочетании со следами грязи на лице. Как такой больной человек может выглядеть так мужественно?

Его губы сложились в кривую улыбку, отчего у Сары перехватило дыхание.

– Джордж сказал, что не позволит мне переодеться в его хорошие вещи, пока я не перестану смердеть, как протухшая неделю назад рыба. В этой впадине, не доходя до двери в подвал, есть ручей.

– Да, я его видела. – У нее были мокрые сапоги. – Итак… – пробормотала Сара, стараясь найти полотенце. – Вытрите волосы.

Она пожалела, что у мягкой хлопковой рубашки Йена нет воротника. И так уж получилось, что она снова смогла увидеть его грудь и интригующую ямочку у основания его шеи. Почему-то при одном взгляде на нее пульс Сары участился. Было в этой ямочке нечто столь эротичное, столь интимное, будто она существовала для того, чтобы кто-то провел по ней языком.

Сара оцепенела. Святые небеса, откуда только такая мысль могла прийти ей в голову? Наверное, это сам Господь устроил тут полумрак, потому что Саре показалось, что она покраснела до кончиков пальцев на ногах.

Опустив голову, она откашлялась.

– Спрошу еще раз, – сказала Сара. – Вам стало получше?

На лице Фергусона заиграла ослепительная улыбка, несмотря на то что он был обессилен.

– Да, теперь, когда я могу тебя видеть.

Сара нетерпеливо задышала, чтобы Йен не понял, как подействовали на нее эти слова.

– Что ж, по крайней мере у вас все еще хорошо подвешен язык.

Внезапно Сара занервничала. И заробела, как будто никогда раньше не ухаживала за мужчиной, не видела нагой мужской груди и не прикасалась к голой коже. Было все-таки что-то непривычное в этом человеке. Сила жизни, которая так и влекла ее к Фергусону, первозданная сила, одновременно притягательная и тревожная. Его обезоруживающая полуулыбка, от которой у нее подгибались колени. Саре очень хотелось, чтобы ее так не тянуло к Йену. Чтобы ее беспокоило только его состояние.

Если бы только от него до сих пор исходило зловоние! Но нет! Он благоухал щелочным мылом и табаком. Вот бы он был таким же худым и отталкивающим, как Стрикер. Как – помоги ей, Господи! – Босуэлл. Но нет. Йен Фергусон был широким, твердым и мускулистым. Этот человек способен переживать падения, терпеть боль и обеспечивать защитой.

У него было все, о чем у нее никогда не хватало отваги мечтать.

– Сара!

Голос Йена озадачил ее. От его прикосновения по ее телу пробежала электрическая искра. Он поднял руку, чтобы убрать прядь волос с ее лба. У Сары было такое ощущение, будто ее ударила молния. Подняв глаза, она поняла, что он поражен не меньше ее. Его рука на дюйм отодвинулась от ее лица.

Сара отпрянула назад.

– Ох, простите! Что-то я замечталась. Мне нужно сменить вашу повязку. Можете приподнять… – Она молча кивнула на его рубашку и едва не покачала головой – в такую ярость привели ее собственные чувства. Ей нужно прогнать этого человека отсюда, пока он не нарушил спокойное течение ее жизни. Не всколыхнул отупляющую скуку, одиночество, рутину.

– Так подойдет? – спросил Йен.

Собрав ткань руками, он приподнял край рубашки.

Быстро кивнув, Сара нагнулась, чтобы снять старую повязку.

– Хорошо бы краснота хоть немного опала.

Приподняв повязку, Сара наклонилась поближе к ране и чихнула. Инфекция под слоем чеснока стала еще сильнее. Рана гноилась и, как Саре показалось, припухла еще сильнее, что могло означать, что чеснок действует. Но при слабом свете трудно было понять это наверняка. Без сомнения, его кожа стала еще горячее. Он так и пылал пульсирующим жаром. Взяв нож, Сара снова наложила на рану толстый слой мелко нарубленного чеснока.