Его банан (ЛП) - Блум Пенелопа - Страница 31

— Мне нравится.

***

Мы сидели на скамейке в метро, пока люди ждали следующего поезда. Брюс с любопытством посмотрел на меня, когда увидел, что я хочу сесть, а не ехать куда-то на поезде.

— Здесь? — спросил он.

— Что? Ты единственный, у кого есть какое-то особенное место?

Он рассмеялся.

— Нет. Хотя я и не был таким раздраженным.

Я криво улыбнулась.

— Да. Я тоже. Именно здесь я влюбилась в Нью-Йорк. Мои родители всегда жили в Нью-Йорке, но не в городе. Мы приезжали раз в два года на дейкейшн (прим. это поездка или отпуск длинною в один день. В большинстве случаев представляет собой выезд в парк развлечений или на пляж), но не чаще, потому что толпа всегда напрягала моих родителей.

— Однажды, когда мы ехали на метро, я потерялась. Они не поняли, что я не последовала за ними, и сошли с поезда без меня. Я вышла, как только поняла, что они ушли, и ждала их здесь. Это было до того, как сотовые телефоны стали обычным явлением, и у них не было возможности связаться со мной. Думаю, они потратили около восьми часов, пытаясь найти меня, а я просто сидела здесь все это время.

— Я помню, как все входили и выходили. Я провела вечность, играя в игру угадывания, чем они зарабатывают на жизнь и какова их жизнь. Тогда-то я и решила, что хочу стать репортером и хочу заниматься этим, живя здесь. Это было экзотично и волнующе. Как кино. Конечно, в десять лет я не знала, что шкаф в Нью-Йорке стоит столько же, сколько дом с четырьмя спальнями в любом другом месте. И все же я буду скучать по Нью-Йорку, если мне придется переехать.

— Зачем тебе переезжать? — спросил он.

— Ну, деньги, которые ты мне дал, помогли, но сейчас я обслуживаю столики по ночам и пытаюсь найти другую работу днем. После того, как я наносила свой утренний визит к подъезду твоей квартиры, — добавила я с растущим жаром на щеках.

Я до сих пор не могла поверить, что последовала совету брата, но в какой-то степени он оказался прав. Собирался ли Брюс простить меня или нет, но было приятно сделать какой-то широкий жест извинения.

— Позволь мне угадать. Я не могу дать тебе достаточно денег, чтобы помочь остаться?

— Правильно. Благотворительность никогда не входила в мою мечту о жизни в Нью-Йорке. Это приз, который я хочу заработать для себя сама, даже несмотря на то, что я ценю предложение.

Он кивнул, как будто уже знал это.

— Между прочим, я знаю, что ты оплатил часть моей аренды, — сказала я.

Он снова неохотно кивнул.

— Это было очень мило с твоей стороны. Не имеет значения, что моя арендная плата для тебя мелочь… карманные расходы. Ты был внимателен, хотя думал, что я этого не заметила, даже когда ты предположительно ненавидел меня и хотел, чтобы я ушла.

— Ладно, только не говори моему брату. Он никогда не даст мне этого забыть, если узнает, что был прав с самого начала.

***

Наше свидание заканчивалось в ресторане на крыше. К балконам были привязаны гирлянды ламп, которые болтались над головой, в то время как обогревательные лампы защищали воздух от холода. Брюс не признавался, но я была уверена, что ему каким-то образом удалось выкупить все места на крыше, потому что мы были совершенно одни, в то время как внутри ресторан был переполнен.

Подошел официант, чтобы принять заказ, и я попыталась заказать воду, потому что знала, что не смогу позволить себе здесь ничего.

— Она возьмет лучшее вино, — сказал Брюс. Он поднял руку, чтобы остановить мой протест, прежде чем я успела произнести хоть слово. — Самое дорогое и вкусное, что только можно найти, — добавил он с усмешкой.

— Есть ли слово для кого-то хорошего, но мудака? — спросила я, когда официант ушел.

— Мудочок? — предложил Брюс.

— Да. Ты Мудочок.

— Ну, ты можешь упрямиться, не принимая подачек, но я старомоден. Ты идешь со мной на свидание, а я плачу. Это делает меня счастливым, поэтому я не принимаю никаких жалоб.

Я могла бы почувствовать себя виноватой за то, что приняла предложение, если бы он предложил что-то другое, но Брюс умел заставить меня почувствовать, что ему действительно нравится угощать меня. Это не было похоже на подачку. Просто было приятно.

— Что ж, спасибо, даже если ты задница, ты милая задница.

— Ты только что сказала, что у меня милая задница? — спросил он.

— Вообще-то, когда ты был голый, я толком не разглядела, так что пока не уверена. Как думаешь, почему я так старалась, чтобы ты простил меня?

Он рассмеялся лающим смехом. Его улыбки стали намного искрение, чем при нашей первой встрече, и я поймала себя на том, что хочу их видеть все больше и больше каждый раз, когда видела, как они ему идут.

— Теперь это имеет смысл. Сначала я подумал, что тебе нужны мои деньги. Потом моя карьера. Теперь я понимаю, что ты все время хотела мою задницу.

— Вот именно, — сказала я.

Подошел официант с большой рифленой бутылкой размером с вазу и начал откупоривать и наливать в нее вино. Рифленый наконечник бутылки заставил вино равномерно распределиться по горлышку и покрыть почти всю бутылку, пока вино достигало дна.

— Зачем он вливает его в эту штуку? — спросила я, тихо наклоняясь вперед, чтобы официант не услышал мой вопрос.

— Это графин, — объяснил Брюс. — Так ты узнаешь, что заказал дорогое вино. Якобы это помогает вкусу. Что-то насчет наполнения воздухом вина. Пузырьки и все такое. По правде говоря, мне все кажется одинаковым. Обычно я предпочитаю лимонную воду, но иногда, когда ты пытаешься затащить девушку в постель, ты должен заказать графин.

— Правда? — спросила я.

— Определенно.

— И ты регулярно этим занимаешься? Пытаться затащить девушек в постель?

Улыбка исчезла с его лица.

— Нет. Уже очень давно этим не занимался, сказать по правде. Я не лгал, когда сказал, что горжусь тем, что не повторяю одну и ту же ошибку дважды. Валери научила меня, какой большой ошибкой может быть отдать какую-то часть себя женщине. После нее я просто остановился. Уильям иногда пытался сыграть роль свахи и свести меня с кем-нибудь, но это ни к чему не приводило. Я чувствовал себя слишком холодным и отстраненным, как будто настоящий я наблюдал и контролировал свое тело издалека.

— Секс-робот, — сказала я. — Ну, минус секс.

— Да, как робот. И определенно минус секс. По крайней мере, до тебя.

— А что будет после меня? — спросила я. Это был любопытный вопрос, и я ненавидела себя за то, что была вынуждена задать его, но он вырвался прежде, чем я смогла остановить его.

— После тебя? Ты сейчас есть.

Я подняла брови.

— Значит, ты использовал меня как девушку восстановления для... меня?

— С сегодняшнего дня — да. Можно сказать и так.

— Хм. Я одобряю это. Если ты собираешься трахаться с кем-то, чтобы забыть обо мне, думаю, ты не сможешь сделать это ни с кем лучше, чем со мной.

— Значит, все эти истории с примирительным сексом правдивы?

— Ты заказал графин.

Он посмотрел на графин.

— Да, заказал. Будем надеяться, что это дорогое вино стоит так много денег, потому что оно вкусное, а не потому, что какой-то коллекционер где-то откопал какой-то груз, узнал, сколько ему лет и с какого виноградника оно пришло.

— Я вижу, что это обычная проблема с ультра-дорогими винами.

— Боюсь, что так.

— Итак, — спросила я. — Это икра и улитки, или у них есть еда, которую я узнаю?

— Это такое место, где, вероятно, кладут целую гору масла на каждый шаг процесса приготовления, но может сделать кусочек брокколи на вкус как рай. Закажи это, — сказал он, постучав по пункту меню, который я едва могла прочитать, не говоря уже о том, чтобы произнести. — Это просто причудливое слово для супер дорогого стейка, который на вкус действительно хорош.

— Я тебе верю.

Могла ли я это произнести или нет, но стейк был настолько хорош, что я на мгновение задумалась, а сможет ли то, что приготовлено на остаток ночи, превзойти его. Он был настолько хорош. Я неделями просыпалась в горячем поту после того, как мне снились вещи, которые я хотела бы сделать с Брюсом, когда у меня был шанс, а сейчас? Я была почти уверена, что буду мечтать о веганских коровах, которые жили избалованной жизнью и, вероятно, получали спа-процедуры каждое утром, чтобы их мясо было настолько нежным, что таяло, как масло во рту.