АН -7 (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 145

— На самом деле, ребята и девчата, всё было гораздо сложнее. Вот эта стрелочка в Бетику показывает два похода — Сципиона, в то время ещё не Африканского, и Катона в его консульский год. Между ними — больше десяти лет. А вторая — это три Кельтиберских войны, первую из которых римляне с большим трудом ведут сейчас, а третью доведут до конца только через пятьдесят лет — ваши внуки будут уже в вашем возрасте. А вот здесь, смотрите, большое скопление красных точек. Почтенная Юлия успела объяснить вам, что это места восстаний против римского господства? Но судя по этому пятну, взбунтовались прямо все вместе — и турдетаны с бастулонами, и оретаны, и конии, и кельтики, и веттоны, и лузитаны, и карпетаны — как ещё только всей Испанией не поднялись, да в море римлян не сбросили? — юнкера снова рассмеялись, представив себе столь ненаучную фантастику единодушного объединения и соподчинения племён, имевших между собой не сведённые вековые счёты, — На самом деле, конечно, было множество мелких восстаний отдельных племён в разное время. В Бетике был мятеж Кулхаса и Луксиния, который прекратился с прибытием нового римского претора из сципионовской группировки сената, потом был новый, который подавлял Катон. И всё, турдетанские восстания на этом закончились, а продолжались лузитанские и веттонские набеги. Этим летом как раз отражался очередной. В Лузитании и Карпетании были вообще не восстания, а войны — ну, карпетанские уже, а лузитанские ещё впереди. Будет ещё большой мятеж лет через девяносто, но он будет уже частью гражданской войны между самими римлянами, и это будет в конце Республики, а спустя века, когда одряхлеет уже и Империя, будут многочисленные восстания давно уже романизированного населения — не против Рима и его власти, а только против тяжёлых налогов. А на этой карте, как видите, всё эти совершенно разные события показаны одним общим пятном.

— И так во всех странах, что показаны на карте? — спросила одна из девчонок.

— Да, практически во всех, — подтвердил я, отодвигая эту карту к левому краю доски и вешая рядом с ней другую, — За очень редким исключением.

— Это уже ближе к нашим временам? — сообразила та же самая девчонка, увидев на новой карте куда более скромные владения Рима.

— Да, это гораздо ближе к нашим. Это Поздняя Республика в границах лет где-то через восемьдесят. Сейчас, как вы знаете, она владеет едва половиной всех этих земель. Её владения в Испании гораздо скромнее, — я обвёл указкой контур нынешней границы обеих испанских провинций, — У неё ещё нет Африки, которая принадлежит Карфагену, всё ещё независимы, хоть и связаны договорами, Македония и Греция, а будущая провинция Азия — это пока ещё Пергамское царство.

— А Родос? — спросил Волний, — Разве юг Азии не принадлежит Родосу?

— Да, после победы Рима, Пергама и Родоса над Антиохом южная часть отнятых у него земель досталась Родосу. Но через десять лет случится Третья Македонская война, в которой Родос участия не примет, но будет замешан в связях с Македонией, и тогда — в наказание за них — при последующем конфликте Родоса с Пергамом материковые земли Родоса римский сенат отсудит в пользу Пергама. А Македония будет разделена на четыре самостоятельных союза городов по образцу греческих, чтобы не допустить её усиления и новых войн за восстановление своей гегемонии в Греции.

— Так это что получается, досточтимый, что Рим ни после Сирийской войны не взял себе никаких новых земель, ни после этой Македонской не возьмёт? — спросил Мато, — А в чём тогда его выигрыш?

— Ну, во-первых, ребята и девчата, Рим в эллинистическом мире — до недавних пор глухое захолустье на отшибе. Как и у всех жителей засранного мухами захолустья, у римлян за века выработалась и закрепилась навязчивая идея — добиться, чтобы их везде знали и везде уважали. Типа, я для вас, может быть, и деревенщина неотёсанная, но я вас зато всех могу так отдубасить, что вам мало никому не покажется, — молодняк рассмеялся, — Победив и унизив Карфаген во Второй Пунической, Рим самоутвердился на западных берегах Лужи, а победив и унизив Македонию и Антиоха — теперь и на восточных тоже. Хоть они ему и не принадлежат, он теперь — признанный всеми гегемон всей Лужи. А ещё престижнее то, что победив всех, кто претендовал на гегемонию в Греции, и не позволяя больше никому претендовать, Рим сам стал таким образом греческим гегемоном. Грецию уважают по всем берегам Лужи, а значит, кого уважают аж в самой Греции, того уж точно уважают везде. Приятно ведь, когда тебя уважают, верно? — юнкера снова рассмеялись, — Но кроме политических выгод Рим получает от своих победоносных войн выгоды вполне материальные. Это и единовременная военная добыча, и рассроченная, но очень большая контрибуция с побеждённых. Тот же Карфаген, как вы знаете, выплачивает Риму десять тысяч талантов серебра, рассроченных на пятьдесят лет — двести талантов в год. После Второй Македонской на Филиппа была наложена контрибуция в тысячу двести талантов — двести сразу, ещё пятьсот после утверждения мирного договора сенатом, и остальные в рассрочку на десять лет — по пятьдесят талантов в год. Только пять лет назад он наконец расплатился полностью. А с Антиоха Рим содрал пятнадцать тысяч талантов — три из них сразу и двенадцать в рассрочку на двенадцать лет — тысячу талантов в год. Представляете? Сбор денег для первых выплат, как вы знаете, стоил Антиоху жизни — ограбления храмов привели к восстанию, в котором он и погиб, а его преемник Селевк только через пять лет расплатится с Римом окончательно. Так что Рим и в материальном плане себя не обделяет.

— Но досточтимый, ведь земельные захваты — это же разве не лучше? — спросила одна из бывших "гречанок".

— Служат больше пяти лет! — напомнил ей Волний.

— Да, главная проблема — в этом. Даже в сопредельной с нами Дальней Испании, которая поспокойнее Ближней, пятью годами службы никого в Пятом Дальнеиспанском не удивишь. А в Ближней из-за войны с кельтиберами и повышенной потребности войск в опытных ветеранах на будущий год из Восьмого Ближнеиспанского сменят новобранцами и отпустят домой по выслуге только отслуживших семь лет. А из отслуживших меньше — только немногих особо отличившихся. Вы представляете, в какой упадок придёт земля и хозяйство крестьянской семьи, глава которой пропадал где-то за морем семь лет? А ведь теперь, с этого года, в Ближней Испании уже не один, а два легиона, и значит, ситуация усугубляется вдвое — это всё равно, что ещё одну провинцию в стране образовать, эдакую Среднюю Испанию, для которой тоже нужен свой легион, солдаты которого будут точно так же служить без смены по несколько лет. И хотя провинции, конечно, приносят Риму немалые доходы — вам же не нужно напоминать о богатейших серебряных рудниках близ Нового Карфагена, не говоря уже о меди и железе со свинцом — переслуживание солдат в них ведёт к разорению римских крестьян, а значит — к подрыву военной мощи Рима. Кого в легионы призывать, если все разорятся? А без легионов — как удерживать завоёванные провинции? И зачем завоёвывать то, чего не удастся удержать? Теперь понимаете, почему римский сенат вовсе не жаждет приумножить число заморских провинций Республики?

— Но ведь позже, досточтимый, римляне всё равно на это пойдут? — спросила та же девчонка, что задавала вопросы по "имперской" карте.

— Да, лет через тридцать пять они на это пойдут. Но от хорошей ли жизни? Как я уже сказал, через десять лет начнётся Третья Македонская, но и после неё Македонию не обратят в провинцию, а только разделят на четыре союза городов. И буквально через два десятка лет там снова забузит самозваный царь, желая восстановить великую Македонию, а это для Рима снова та самая опасность, которой сенат стремился избежать. Четвёртая Македонская покончит и с этим македонским выступлением, но где гарантия, что оно не вспыхнет снова, едва только из страны уйдут римские войска? А одновременно Рим будет вести и Третью Пуническую с Карфагеном. На переговорах о мире Рим будет согласен на сохранение карфагенской государственности, настаивая только на оставлении жителями и разрушении самого Города. Его жителям предлагается переселиться в любое место, какое сами пожелают, лишь бы не ближе десяти римских миль от морского побережья — новая столица карфагенян не должна быть крупным морским портом, способным снова быстро разбогатеть на морской торговле, а главное — построить новый военный флот. Карфаген — в ужасе. Он согласен на полное подчинение Риму, не надо ему своей государственности, лишь бы только сохранить Город. Но римские консулы знают, что сенату не нужна новая провинция, и отказываются наотрез. Представляете? Вдумайтесь только в ситуацию! Рим полсотни лет получал от Карфагена по двести талантов в год. Это первый взнос собирать было тяжело, но по результатам Ганнибал, став суффетом Карфагена, навёл в финансах порядок, да такой, что уже в год начала войны с Антиохом — всего через пять лет после этого — Карфаген предложил Риму сразу всю оставшуюся сумму контрибуции! Это какие нужно для этого иметь доходы? И вот, Риму предлагают взять их все, а он — отказывается!