Извращенная Гордость (ЛП) - Рейли Кора - Страница 58

— Не понимаю, почему ее не прячут. Это, блядь, позор, чтобы она ходит вокруг нас, как будто Фальконе не осквернил ее.

Я едва успела осознать свое потрясение, когда Сэмюэль напал. Он сломал нос первому парню с тошнотворным хрустом, затем толкнул второго на землю, прижимая нож к горлу парня.

— Сэм, — твердо сказала я, сжимая его плечо.

Он наклонился, приблизив свое лицо к лицу другого парня.

— Мне следовало бы перерезать тебе горло за оскорбление моей сестры. Извиняйся.

Парень взглянул на своих друзей. Один мучился со сломанным носом, другой явно не был уверен, стоит ли вмешиваться, учитывая, что наш отец был боссом их отцов.

— Извиняйся! — прорычал Сэмюэль.

— Прости, — выпалил парень.

Я крепче сжала плечо Сэма. Он отпрянул, взял меня за руку и потащил наружу, но не в сад, а на подъездную дорожку, где мы были одни. Он отпустил меня, повернувшись ко мне спиной. Он глубоко вздохнул. Я прижала ладони к его лопаткам, потом прижалась лбом к его спине.

— Не позволяй их словам добраться до тебя. Мне на них наплевать, и тебе тоже.

— Как ты можешь не заботиться о них? Ты принцесса мафии. Я бы отрезал им языки за то, что они посмели прошептать его имя в одном предложении с твоим.

Его имя. Римо Фальконе. Отец моего будущего ребенка.

И что еще хуже, человек, который наполнял мои ночи не кошмарами, а тоской.

• ── ✾ ── •

На следующее утро папа, Сэмюэль и Данте хотели поговорить со мной.

Когда я вошла в папин кабинет, по выражению их лиц я поняла, что это будет нелегкий разговор и определенно не тот, который мне бы хотелось.

Папа сидел за столом, Сэм примостился на краешке, а Данте стоял у окна, засунув руки в брюки. Я направилась прямиком к дивану и опустилась на него. Мой мозг чувствовал себя вялым от недосыпа. Я провела всю ночь, пытаясь смириться с тем, что ношу ребенка, ребенка Римо.

— О чем вы хотели поговорить?

Три пары глаз метнулись к моему животу, и моя рука автоматически — защищая —прижалась к этому месту.

— Если ты оставишь этого ребенка, — начал Данте.

— Я оставлю ребенка.

Папа отвел взгляд и посмотрел на фотографию в рамке. Фотография нашей семьи, сделанная незадолго до моего похищения.

— Тебе придется прятать его, — сказал папа.

Я моргнула.

— Что?

— Как только ты начнешь показываться, нам придется держать тебя подальше от глаз публики, Серафина, — сказал Данте решительным голосом. — Я сомневаюсь, что Римо Фальконе имеет хоть малейший интерес к своему отпрыску, но он может использовать его против нас. Наряд должен быть сильным. Этот ребенок может вызвать напряжение в Наряде, а мы не можем этого допустить в настоящее время.

— Или мы могли бы устроить быстрый брак с кем-нибудь, кто согласится на фиктивный брак и притворится, что это его ребенок, — мягко предложил папа.

Я смотрела между ними. Сэмюэль уставился в пол, сдвинув брови.

— Я ни за кого не выйду замуж и не собираюсь лгать об отце ребенка. Люди все равно не поверят.

Теперь я была девушкой, беременной внебрачным ребенком Римо. Скоро мой выпирающий живот будет нести вину и стыд за наряд.

— В конце концов люди поймут, что у меня есть ребенок. Как только он станет старше, будет тяжело скрывать его. А если он мальчик? Разве он не будет частью Наряда?

Они обменялись взглядами.

— Ты еще даже не родила. Еще рано, — коротко сказал Данте.

Я всматривался в их лица, и мне было трудно сдержать негодование и гнев. Мое похищение оставило свои следы. Они все еще были потрясены. Может быть, со временем все наладится. Я дам им время, чтобы они смирились с ситуацией. Я в долгу перед ними. Я задолжала им больше, чем Римо.

Этот ребенок и я принадлежали этому Наряду. Это была моя семья, мой дом.

Тем не менее, часть меня задавалась вопросом, не лгу ли я себе, не лучше ли вернуться в Лас-Вегас.

Но Римо отослал меня. Я выполнила свое предназначение. Что я на самом деле знаю о нем? И как я могла быть уверена, что все, что он сделал, не было частью шоу, его мастерской манипуляцией. Это сработало, не так ли? И как я могла быть уверена, что мои чувства реальны? Могут ли такие чувства родиться в неволе?

• ── ✾ ── •

Моя беременность стала розовым слоном в комнате, постоянно растущим присутствием, которое все пытались игнорировать, и я сделала все возможное, чтобы облегчить им задачу. Я носила свободную одежду, радуясь холодным зимним дням, которые позволяли носить толстые свитера и еще более толстые пальто.

Думаю, моей семье часто удавалось забыть, что я беременна.

Только оставшись одной в комнате, я позволила себе любоваться своему животу. Он еще не был большим. Мне даже удалось принять участие в рождественской вечеринке Данте и Вэл, потому что на моей семнадцатой неделе, если мои расчеты были точны, платье А-силуэта все еще скрывало все, что должно было скрывать. Если люди что-то и подозревали, то держали это при себе. Возможно, это был позор, что наряд не хотел говорить вслух.

Было начало января, когда Сэмюэль и мама сопровождали меня на мой первый прием к врачу. До сих пор я не была на приеме, но мама удивила меня несколько дней назад, спросив, стоит ли нам проверить ребенка. Это было ее молчаливое извинение, ее попытка принять то, что было так трудно принять всем им.

Доктор работал с нарядом много лет. Она лечила большинство беременных девушек и хранила секрет, который я носила.

Страх наполнил меня, когда я растянулась на кушетке. Я даже не была уверена, что именно напугало меня. Не то чтобы я не знала, что беременна. Это было безошибочно на данный момент.

Доктор стоял по одну сторону от меня с ультразвуком, а Сэмюэль и мама по другую. Я сглотнула, когда задрала свитер, впервые открывая живот перед другими.

Лицо Сэмюэля застыло, и мама сглотнула, прежде чем смогла ободряюще улыбнуться и сжать мою руку.

— Сейчас будет холодно, — предупредила меня доктор.

Я рассеянно кивнула, не сводя глаз с ультразвука.

Доктор начала хмуриться, перемещая ультразвук по моему животу. Глухой стук сердца наполнил комнату, и мое собственное сердце ускорилось, наполняясь любовью и удивлением. Но "тук-тук", как будто был сбит с ритма, двумя несинхронными ритмами.

Мамины глаза расширились, но я не знала почему, и меня наполнил страх. Я уставилась на нее, потом на доктора, потом на Сэмюэля, но он выглядел таким же смущенным, как и я.

— О Боже, — прошептала Мама.

— Что? Что происходит?

Мамины глаза наполнились слезами.

— Близнецы.

Доктор кивнула, и мои глаза метнулись к Сэмюэлю.

— Как мы, — удивленно сказала я.

Он выдавил слабую улыбку, но в его глазах читалось беспокойство.

• ── ✾ ── •

Осознание того, что я ношу близнецов, все изменило для мамы. Как будто она наконец-то смогла увидеть детей, как своих, а не чужих.

Сэмюэль, казалось, тоже приходил в себя. Он покрасил детскую и расставил для меня мебель. А София? Она была в восторге от перспективы стать тетей. Но папе ... папе было тяжелее. Он не упоминал о беременности и никогда не смотрел ниже моего подбородка. Я понимала его, не могла сердиться, потому что в его глазах отражался конфликт.

Мне часто удавалось почувствовать, что я снова принадлежу этому миру, притворяться, что меня не заставляют прятаться в нашем доме, чтобы никто не узнал, что я беременна. Что мне не удалось, так это перестать думать о человеке, который был причиной всего.

Каждую ночь я лежала в постели без сна. Каждый раз, поглаживая живот, я видела его перед глазами. И каждый раз я разрывалась между гневом и тоской. Иногда я задавалась вопросом, должна ли я найти способ дать ему знать, но потом я думала о своей семье, об их медленном процессе исцеления, о том, что мое похищение сделало с ними, и я не могла этого сделать. Что ты должна человеку, который тебя похитил? Кто пытался уничтожить людей, о которых ты заботилась? Человек, который забрал твое сердце, только чтобы оттолкнуть тебя?