Провал аналитика (СИ) - Яковлев Геннадий Павлович - Страница 67

— Объяснись, — решился он, наконец, прервать затянувшуюся паузу.

— А чего тут непонятного?

— Откуда ты знаешь об опасности 'сферы смерти' для императора?

— По масштабу понятно, — обвел рукой шатер, — ради фундаментальной науки на такое не пойдут. И ради хоть и боевого, но опасного для обычных легионеров оружия тоже, даже ради спасения тысяч рядовых армейцев. Только если генеральской заднице чего-то угрожает. Ну или императорской.

Тафир неодобрительно покосился на меня, походу искренняя у дедушки любовь ко вседержателю местному.

— А про новиков как понял?

— Это единственное, что зацепило тебя в первую встречу, — пожалуй вот теперь и мне походить на Доске можно, уже не сорвется дед с разговора.

— А почему первый курс?

— Ну ты же сам недавно говорил про тупость однокурсников. Значит узнавал, сколько я тут учусь. Интереса не потерял и на разговор позвал, значит, новички под подозрением.

— Как-то просто все у тебя. Даже не знаю, спрашивать ли про неизвестное место хранения?

— А чего усложнять, на ладони же все. Раз не выпотрошили всех, а рыщите кругами, значит, захоронка не вскрыта и очень вас интересует. Наверное, и вам такая штука в хозяйстве пригодится.

— Это да. 'Сфера смерти' нам бы в хозяйстве пригодилась. — Тафир задумчиво пошамкал губами и ответил мне на Доске осторожным ходом. — А про месяц?

— Практика перед вторым курсом сразу после Итоговой Битвы в лесах у нас пройдет. Другие интересные места рекруты посещать еще не скоро будут, так что без вариантов, тогда все и должно решиться.

— Хм, и правда, без вариантов. А про карту ответов? — вот значит как у них тут поведенческий портрет называют.

— А зачем, иначе, весь этот цирк? — я обвел руками палатку, — кузнецы какие-то вперемешку с гончарами, приоткрываемые маски дедушки Тафира, злобные внучатые убийцы.

Дед бросил на меня удивленный взгляд и едва заметно усмехнулся. Похоже, что по этому пункту я промахнулся.

— Знаешь, вот теперь я, пожалуй, тебе поверю. Писали ведь в отчете, что иногда резок не по годам, а порой право от лево отличить не может.

Было немного обидно, но решил промолчать, подумаю лучше над ходом.

— А как, юноша, по вашему мастерская артефактная должна выглядеть? И как ее охранять следует?

— Мастерская?

Старый Тафир недоуменно взглянул на меня, — а что, это на Комнату Грамоты похоже?

Так, пока не растерял все набранные недавно очки, надо прекращать тупить и брать себя в руки.

— И давно вы, дедушка, основным поставщиком в тех двух лавках отрабатываете?

— И не только в них, юноша, не только в них. То, что мы с этими криворукими баранами тут делаем, еще и в города по чуть-чуть развозят. Уже лет шесть как осели тут.

— А можно посмотреть, как вы эти штуки делаете? Или это секретные технологии?

Дед глубоко задумался, якобы над следующим ходом. И ответа мне пришлось ждать довольно долго.

— Отчего же не посмотреть, секретного тут ничего нет, была бы сила да умение пользоваться ею. Заходи как-нибудь, юный Вал-Валиа. Посмотришь, как я работаю, сам расскажешь, как вы там живете.

При последних словах Тафир посмотрел в глаза. Ого, на сексота меня раньше не вербовали. Чего-то неприятное всколыхнулось от мысли о доносах на товарищей. Но получать полезную информацию за добычу другой полезной информации, это же прямо вин-вин! Немного противно на душе, но, наверное, придется согласиться.

***

Брат Жером, Лойская Пехотная Академия

Священник остервенело скомкал очередной лист грязно-серой ноздреватой бумаги. Письмо-отчет в канцелярию Тайной службы никак не хотело получаться. Первый вариант вышел отвратительно заискивающим, второй — недопустимо дерзким. И вот очередная неудавшаяся писулька грязным комком улетела в глубокую посудину для размачивания ненужных бумаг. Служитель Кома в сердцах смачно сплюнул вслед скомканному черновику. Впрочем, просто от души. Перед переваркой и новым раскатыванием разбухший однородный ком бумаги все равно просушат и полугрош меди выплатят за фунт именно сухого сырца, так что корысти в таком внеплановом пополнении бумажного отстойника не было ни капли.

Жером взял новый лист картона. Это не мелованные белоснежные листы, которыми он не задумываясь пользовался в главной обители служителей Кома. Вот уж действительно, не ценишь счастье, пока не потеряешь. Большинство дворян даже и не подозревают каково это писать на рыхлом переварке, когда чернильный карандаш так и норовит проткнуть мякоть бумаги, и спасает только толщина материала. К тому же, Жером подозревал, что будь его донесения изложены на более благородном носителе, то и внимания им уделялось бы поболее. Серьезно относится к чернильным кляксам на грязно серых огрызках он и сам бы себя не заставил. Но деваться некуда, даже и эти листы ему сейчас не по карману и доставались исключительно доброй волей виконта Кисье.

Жером попробовал взять себя в руки и настроиться на нужный лад. Дерзить в докладе нельзя. Но и пресмыкаться не стоит, у них, в конце то концов, не вассальный договор, а взаимовыгодное соглашение о сотрудничестве.

Итак, еще разок.

Изложение о происшествиях странных, наблюдаемых мной во стенах Академии Лойской Пехотной, писанное мной самим и начатое в третий день последней декады года нынешнего. В список сей включены мною все достопамятные происшествия, случившиеся уже со мною, либо дошедшие до меня до прошлого изложения и впредь имеющие случиться. Здесь впишутся дабы пользу обрел брат мой по вере в Пятерку благостную и наипервую очередь Кома благодарующего Гес Кисье, о коем разумные ойкумены говорят с восторгом, в звании виконта пребывающего на службе Лойского графского лена.

В первый день сей декады имел я сношение с кузнецом Амилем, по визиту нежданному оного мастера в храм, где, как известно, имею обыкновение проводить я время Комом благодарующим даденное. Кузнец же сий вопросы свои держал хульные. Вопрошал он о возможности послабить службы храмовые к интересу Краста безумного. Нелепицы сии положил он мыслями о благе мастеров Академии и посулами мне даров великих.

Еще тем днем Еньк, недоросль при храме обретающий, обсказал мне о происшествии срамном. Кинья, девица в доме услад при офицерском собрании приставленная, обложно тяжестью сказалась. Чем от срамной работы своей отлынила до вечера, пока лжу ее не явили. И не в первый раз девица та замечена в хитрости сей.

А еще…

Священник ухмыльнулся своей мелкой пакости. В неуважении или небрежении упрекнуть его невозможно. Но пострадать виконту при чтении сего опуса придется изрядно. Наследные дворяне и чернильные душонки через эту наносную заумь продираются одним небрежным взглядом. Но виконт-то у нас родом из вольного сословия, вряд ли привычен мгновенно выхватывать суть в облаке завитков и складывающихся в непрерывную паутину линий. Жером посмотрел на первые результаты своего труда, красиво получается, несмотря на отвратительную бумагу. Не зря годы в орденской библиотеке просижены.

Так, чтобы еще под конец добавить? Про прачек собирался ввернуть. Тут даже и придумывать ничего не надо, сам же слышал, как они шушукались про содержимое штанов полуэльфа с первого курса. Интересно дурам, как оно у полукровок все там устроено. В свете неспокойной ситуации на западной границе заметочка будет к месту.

Про рекрутов уже много получилось, но надо бы чего-то доброго добавить. Похвалим, пожалуй, Шая с третьего курса и Вейко с первого. Оба вместе с присвоением скромного, но все-таки ранга Подмастерья Кома, получили Рисованные Знаки и доступ к уходу за многочисленной живностью Академии. Так-с. И еще можно рекомендовать виконту получше присмотреться к Лесю с первого года обучения. Смышленый шустрый парнишка, можно на заметку в кадровый резерв Тайной Службы рекомендовать.

И теперь самый главный вопрос. Достаточно ли уже брошенного намека про кузнеца? Или будущий ковен темных прислужников Краста надо более заметно обозначить? Так-с, так-с. Пожалуй, все-таки стоит набросать в отчете легонькие следочки, ведущие к нашему юному жрецу. Ай-яй-яй, такая молодая, а уже пропащая душа.