Белый Ворон: Малыш (СИ) - Щербинин Андрей Владимирович - Страница 94

Однако, Гавшар столкнулся с непонятным саботажем со стороны вербовщиков. Они обещали быстро разыскать его бывших сборщиков и всех, кто без работы, доставить к нему. Привезли же только двоих.

— А Ворона? — Спросил Гавшар.

Вербовщик лукаво улыбался:

— Наняли его. Не могу же я его у другого хозяина забрать.

Но к тому времени, Гавшар уже побывал в городе и знал, что Ворона ни к кому не нанялся и, как прежде, готов работать у Гавшара сборщиком «паёв». А вербовщик говорит, что Ворона нанят к другому. Как это понимать?

— Ты мне тут лапшу не вешай! — С угрозой заговорил Гавшар, — лохов ищи в другом месте. Я с Вороной говорил. Он никуда не нанят и согласился со мной работать. Всё что вам надо было, как это «пропустить» его через себя.

Глаза «вербовщика» сделались злыми:

— А ты мне тут не тыкай, «шестёрка» поганая! Привёз я тебе двоих — и радуйся, а то вообще никого не получишь.

Раньше с Гавшаром так не разговаривали. Гнев заплеснул его, но Гавшар умел сдерживать себя и внешне остался хладнокровен.

— Да я «шестёрка», — сказал он, — у меня есть господин и я буду служить ему, как никто мне не служил. Верно, тебе, лошара, завидно, что я под Спайка прогнулся. Самому бы хотелось, да ума нет, а с куриными мозгами он не берёт. А если через час, не привезёте мне Ворону, скажу Спайку и вы нарвётесь на большие неприятности.

— Плевал я на тебя и на твоего Спайка! — Заявил Вербовщик и пошёл к машине.

Наглость вербовщика должна иметь корни и Гавшар счёл нужным сообщить об этом Спайку. Спайк немедленно связался с Кривым. Тот выслушал его и сказал:

— Терпи, мой мальчик. Я сегодня «откупные» им не дал, вот они и зверятся. А Ворону того, смотри, хлопнуть могут.

Спайк заторопился.

— Гавшар! Быстро поехали! — Он схватил автомат и начал торопливо обуваться, — Ворону твоего ведь могут «замочить», так?

Гавшар подумал и кивнул:

— Могут.

— Так чего ты стоишь? Где его найти? Поехали!

Вот чёрт! Гавшар ещё не привык к Спайку и его логике.

— Но Ворона ещё не нанят, — напомнил он, — если «вербоши» захотят убить его, мы-то причём? Лишний раз ссориться нам не с руки. А то вообще боевиков давать не будут.

Спайк не внял его голосу и бросил Гавшару его пальто.

— Хватит болтать! Поехали!

Вот так. Пришлось Гавшару мчаться спасать Ворону. Но он-то хоть знал его, как хорошего специалиста, а Спайк чего торопился? Кто он ему? Незнакомый человек.

Мирла ничего не поняла. Она выскочила в прихожую, когда Спайк и Гавшар выбегали на улицу.

— Вы куда?

— Потом, — отмахнулся Спайк.

Зато Аск слышал их разговор. Топая ногами, с автоматом и полушубком в руках, он выбежал следом за ними и, без спросу, уселся на заднее сидение «фор-джипа». Спайк оглянулся на него и ничего ему не сказал. Хлопнули дверцы, «фор-джип» развернулся и поехал к городу.

В первом кабаке, куда они приехали, Вороны не оказалось. Гавшар осмотрел столы, спросил хозяина и заторопился обратно.

— Его тут нет.

Они поехали к другой «точке», в которой мог быть Ворона. В одном месте, «Фор-джип» зарылся в снег и остановился. Двигатель ревел, колёса крутились, а «Фор-джип» не ехал.

— Зачем им его убивать? — Кричал Спайк, давя на «газ» и раскачивая машину взад, вперёд.

— Из принципа, — отвечал Гавшар, — чтобы привезти его нам мёртвого. Как знак, что им плевать на нас.

«Фор-джип» вырвался из снежного плена, отъехал назад и Спайк быстро переключил передачу. На двух мостах, с небольшого разбега, проскочили опасное место и скоро выехали к нужному «кабаку».

У дверей стоял «Фор-джип» вербовщиков. Неподалёку курил водитель. Увидев, Спайка, он сунулся в салон за автоматом. Спайк выскочил из машины и успел добежать до него раньше, чем вербовщик изготовился к стрельбе. Ударом кулака, Спайк сбил его с ног. Ногой отбросил, упавший в снег автомат и на ходу крикнул Аску:

— Держи его! Дёрнется — стреляй!

Аск выбрался из машины и направил на вербовщика автомат. Он сильно нервничал и вербовщик это заметил. Опасаясь, что Аск надавит на курок, вербовщик решил не двигаться и даже закрыл глаза. Его сердце гулко колотилось. Ещё никогда он не был так близок к смерти. Привыкший зарабатывать на чужих войнах и чужой крови, вербовщику впервые пришлось увидеть направленный на него автомат. Да ещё после такого недвусмысленного приказа.

Спайк вбежал в кабак раньше Гавшара.

— Ворона! — Заорал он.

Все оглянулись. Из-за стола приподнялся мужик. Агент вербовщиков, посланный убить Ворону, заходил к нему со спины. Из-за окрика Спайка, Ворона оглянулся и увидел стилет в руке вербовщика. Блеснула холодная сталь и в ту же секунду, грохнул выстрел. Выброшенная вперёд рука вербовщика так и не дошла до цели. Выпущенная пуля попала вербовщику в голову. Вербовщик смешно взмахнул руками и, уже мёртвый, упал на один из столов. Стол опрокинулся. Со звоном посыпалась посуда, по залу прокатился уважительный ропот:

— Спайк.

— Кто?

— Новый «крыша».

— Не «крыша», а «бригадир».

И сразу всё стихло. Все смотрели на Спайка и Спайк вдруг ощутил, что становится известной фигурой в городе. Смутное ощущение, похожее на тщеславие, возникло в его душе. Он опустил автомат и молвил:

— Не хорошо убивать моих людей. Ворона, пошли.

В полном замешательстве от произошедшего, Ворона машинально пошёл к нему. На пол пути остановился и растерянно посмотрел на мёртвого агента вербовщиков. Наклонившись, поднял стилет и уставился на Спайка. Спайк сбежал по лестнице к нему, отобрал стилет и вытолкал его из кабака.

— Хорошо что «вербаш» стрелять не стал, — сказал он уже на улице, — а то бы не успели.

Он ни к кому не обращался и говорил сам себе.

— Шеф, — сказал Гавшар, — по-моему, это война.

— С кем?

— С «вербошами».

Спайк посмотрел на лежавшего в снегу вербовщика и решительно подошёл к нему. Присев рядом, приставил стилет к его горлу и спросил:

— Жить хочешь?

Конечно, хочет. Кто ж скажет, что нет?

— Тогда слушай меня внимательно и запоминай, что я тебе скажу, — Спайк отвёл стилет в сторону, — сам запомнишь и своему шефу передашь: никому не позволено в этом городе людей убивать. Тем более, моих людей. Усвоил? Я спрашиваю, усвоил?

— Да, сэр, — пролепетал вербовщик, — усвоил.

— Повтори! — Спайк встряхнул его, — повтори, что я сказал.

— Никто не может убивать людей, тем более ваших.

— Верно, — Спайк состроил гримасу, от которой вербовщику сделалось дурно, — передай шефу, что если он нарушит это правило, я приду к нему и убью его самого. Любезничать не стану. Запомнил?

— Да, сэр.

— Вот и хорошо, — Спайк отпустил его и подошёл к Гавшару, — садись, поехали.

Под смех и улюлюканье случайных зрителей, вербовщик поднялся и сел в свою машину. Ему и в голову не пришло пойти посмотреть, что случилось с его коллегой в кабаке. Он завёл двигатель и сдал назад. Кто-то бросился к его машине и, сжав кулак, показал ему средний палец. Случайные свидетели происшествия и несколько мужиков, выбежавших из кабака, смеялись над ним, корчили рожи и в знак презрения, пинали снег. Придя в ярость, «вербаш» надавил на «газ» и попытался сбить одного из мужиков. Тот отскочил и выстрелил ему в стекло. Пуля бессильно отскочила, оставив на стекле едва заметный след.

— Семья есть? — Спросил Спайк у Вороны, отъехав от кабака.

— Есть, — ответил Ворона.

Он сидел рядом с Аском на заднем сидении и переживал о случившемся.

— Надо забрать, — сказал Спайк, — как бы эти твари к ним не полезли.

С ним не спорили.

— Направо, — сказал Гавшар и Спайк свернул в проулок, где вместо дороги имелась узкая тропка среди снежных сугробов.

Даже «Фор-джип» проехать не смог. Спайку пришлось остановиться и дальше все шли пешком. Благо, не далеко идти. Метров через двадцать, тропка раздвоилась и одной стороной пошла к покосившемуся домику, над которым вился блеклый дымок. Возле перекошенной калитки, Ворона остановился: