Офелия (СИ) - Семироль Анна - Страница 46

- Ты как хочешь, Палмер, а я посплю. Меня эта качка убаюкивает, - зевнув, сообщил он.

Питер угукнул, привалился в угол к пыльному брезенту и доскам, и пять минут спустя мальчишки мерно засопели во сне.

Разматывалась из-под колёс серая лента дороги. Проплывали мимо посёлки, городки, мосты, железнодорожные пути с юркими поездами, указатели, стада овец и коров. Офелия несколько раз выныривала, оглядывалась сперва на спящих ребят, а потом подолгу смотрела за борт грузовика. Она чувствовала близость рек, звала воду, тянулась к ней, но вода этого мира не отвечала ей. Офелия обращалась к келпи, но на её зов никто не откликался. Огромный, чужой, непонятный мир был глух и нем. Живой, яркий, манящий близостью свободы, он пустовал для Офелии. Как будто изображение в книге. Его можно было видеть, но нельзя взять, нельзя попробовать. «Как будто», - вспомнила русалочка объяснялку Питера. Как будто мир. Настоящим в нём были лишь бескрайнее рассветное небо и мальчик, который спал совсем рядом с ней – только протянуть руку. И снились ему изумрудно-зелёные луга по берегам живых, полноводных рек мира, по которому так страшно тосковала Офелия.

Офелия (эпизод двадцать шестой)

В центр Бирмингема обе машины прибыли к половине одиннадцатого. Мальчишки – один усталый и сонный, второй возбуждённый и восторженный – выбрались из кузова грузовика не без помощи мистера Палмера.

- Прибыли, - радостно сообщил он. – Все в порядке, никого не укачало?

- Да, пап. Всё хорошо, мистер Палмер! – дуэтом отозвались друзья.

- Вот и ладно. Идите за миссис Донован в павильон, а мы пока выгрузим нашу чудо-рыбку.

Мальчишки переглянулись и поспешили туда, где ждали их миссис Палмер и тренерша. Кевин метался туда-сюда, восторженно комментируя всё, что привлекало его внимание. Питер вовсю развал рот, рассматривая окрестности. В больших городах он бывал нечасто, в Бирмингеме до этого был всего один раз.

Поражало обилие людей на улице. Так много народу мальчишка не видел даже на праздниках в Дувре. Прохожие – шумные, красиво одетые – текли широкой рекой ко входу на стадион Сент-Эндрюс, где проходила выставка оттудышей. Стадион Питер помнил: огромный, размером почти с деревню, где жил Йонас. Отец рассказывал Питеру, что до войны стадион вмещал семьдесят пять тысяч зрителей – это куда больше, чем два Дувра! А во время войны наци скинули на стадион бомбу, и она разрушила одну из трибун. Питер не видел, как выглядела трибуна после войны: её успешно восстановили. И теперь стадион принимал желающих посмотреть не только спортивные игры, но и крупные выставки.

- Питер, гляди! – восторженно воскликнул Кевин и дёрнул его за рукав: - Нам туда, верно?

Перед входом на стадион висел огромный плакат, изображающий мускулистого кентавра с развевающейся светлой гривой и красиво изогнувшую стройную спину поющую сирену. «Самые опасные! Самые прекрасные! Спешите на встречу с легендой!» - гласила надпись с затейливыми завитушками. Кевин смотрел на плакат, как завороженный. Видно было, что мальчишка совсем растерялся и его удивляет всё, что отличается от привычных картин маленького Дувра.

- Мальчики, - окликнула миссис Палмер. – Скорее за мной.

Они быстро пошли между рядами припаркованных автомобилей, тумб с плакатами, многоярусных цветущих клумб. Питеру пришлось взять Кевина за руку, так как школьный приятель еле шёл, стараясь рассмотреть чуть ли не каждую красивую машину. Питеру больше нравились дома возле стадиона: высокие, старинной архитектуры, с большими сверкающими на солнце витринами магазинов, кафе и ресторанов на первых этажах.

- Ребята, съедите по бутерброду? – спросила миссис Палмер.

- С удовольствием! – с жаром откликнулся проголодавшийся Питер и спросил: - А Офелии рыбу взяли?

- Конечно, милый.

- Её надо покормить, - забеспокоился Питер. – Папа вчера вечером ничего ей не дал. Сказал, что в дороге ей лучше поголодать.

- Офелия поест после выставки, - сказала вышагивающая впереди миссис Донован. – Она лучше выступит, если будет ждать награду в виде пищи.

Питер нахмурился. Да, он помнил, что перед выставкой часто не кормят собак, чтобы те выполняли все команды, предвкушая зажатый в кулаке хозяина кусочек. Но Офелия-то не собака!

- Миссис Донован, зачем… - начал было он, но начало фразы потонуло в ликующем вопле Кевина:

- Смотрите! Это же кентавры, да?

Из грузовика, припарковавшегося в стороне от стадиона, вывели трёх полуконей: темноволосого вороного, русого гнедого и рыжеволосого чалого. Конские крупы лоснились, сияя на солнце, мощные копыта грохотали по деревянным сходням. Мускулистые руки кентавров были скованны наручниками за широкими спинами, на каждом был широкий кожаный ошейник с цепью, за которую тянул человек в униформе с эмблемой выставки на груди.

- Могучие… - заворожено протянул Кевин. – Как Тарзаны, да?

- Нам как раз за ними, - подсказала миссис Донован. – Поспешим. Наше выступление через час, а мне ещё надо переодеться. Питер, не забудь посетить туалет. Умойся, причешись.

Питеру не нравилось, что тренерша командует, но он прекрасно видел, что она волнуется. Ревниво разглядывает кентавров, морщит напудренный нос.

- Эти нам не конкуренты, Оливия, - со смешком сообщила она маме Питера. – Кентавры крайне редко выигрывают выставки. Уж Бирмингем – никогда.

- Как их содержат? – поинтересовалась миссис Палмер. – У них такой ухоженный вид…

- Они живут в больших клетках. Были попытки содержать их в вольерах, но кентавры – твари умные и ловкие. И беглецы по природе своей. – в глазах Вайноны Донован мелькнула искра интереса. - Смотрите, вон тот, гнедой, видите? Как косится, строптивец… Воспитан отвратительно, опасен для людей. Его бы вышколить сперва, а потом уже выставлять. У чалого повреждена спина: видите, задние ноги его плохо слушаются. А вороной хорош. Надо будет полюбопытствовать, чьи они. Но после, всё после. Вот туда, в ту калиточку. И держитесь от кентавров подальше.

Когда полуконей проводили мимо, Питер пересёкся взглядом с чалым. Голубые глаза смотрели затравленно и печально. Рыжая чёлка прикрывала свежий кровоподтёк. Лошадиный круп украшали шрамы. Пахло от него вовсе не лошадью, а обычным потом. Чалый посмотрел на Питера, поник головой и прошёл за рабочим в калитку.

- Его что – били? – шёпотом спросил Кевин.

Питер не нашёл, что ответить. И заволновался: как там Офелия? Где она? Вдруг ей страшно, а его, Питера, нет рядом…

- Добрый день! – приветливо улыбнулась симпатичная девушка в голубом платье со значком-русалкой на белоснежном воротничке. – Это вход для участников. У вас есть виза в зону рингов?

- Да, конечно, - торопливо закивала миссис Донован и протянула девушке перехваченные верёвочкой билеты. – Взрослый и детский в зону рингов, детский и двое взрослых в ложу для владельцев. Мистер Палмер поможет с выгрузкой и подойдёт к вам. Вот его билет.

Девушка ещё раз улыбнулась и протянула миссис Палмер несколько ярких буклетов:

- Там схема выставки, расписание, каталог с разбивкой по видам. Добро пожаловать!

Когда мимо проходил Питер, девушка склонилась к нему и шепнула:

- Откуда вы?

- Из Дувра, - очень серьёзно ответил Питер.

- А с кем приехали?

- Я сопровождаю русалочку.

- О! Удачи вашей хвостатенькой! – умилённо всплеснула руками девушка и приступила к проверке виз у следующих подошедших людей.

Питер, Кевин и дамы прошли узеньким проулком под трибунами и вышли в ярко освещённый широкий коридор. Кругом зеркала, у стен стояли удобные диванчики. Захотелось сесть и вытянуть ноги, но миссис Донован погнала мальчишек в туалет за углом. Кевин вышел оттуда чуть ли не пищащим от восторга: всё сияло хромом и яркой белизной кафеля, мыло пахло мужским парфюмом.

- Я такое попрошу у папы на свой день рождения, - шёпотом сообщил он Питеру, нюхая вымытые руки. – Офигеть же, какое оно здоровское!

- Мальчики, поторопитесь, - помахала им рукой миссис Палмер. – Кевин, нам с тобой вон в тот коридор, Питеру и миссис Донован дальше.