Академия альфачей, или всем лечь на лопатки! (СИ) - Ночка Аркадия - Страница 28

‒ По-моему, это не родинка. — Парень хмурится и задумчиво поджимает губы.

‒ Не будем гадать, а лучше метнемся к дерматологу. ‒ Изображаю высокий старт. ‒ Так в какую сторону себя метать?

‒ Останься со мной, красотуля, — патетично вещает мордуленция, которую, похоже, все в этой жизни устраивает. — Хочу дружить.

Со мной хочет дружить говорящее пятно. В будущем буду относиться с опаской ко всяким там разводам и брызгам на стенах в подъездах. А то вдруг и тем захочется со мной контакт установить.

‒ Дерматолог отменяется, ‒ провозглашаю я. — Зовем экзорциста.

‒ Вряд ли это поможет. — Эни подходит ближе и внимательно осматривает мордуленцию.

‒ Приятно, когда красивый парень старательно таращится мне в декольте.

Эни неопределенно хмыкает. Вот видите, ноль внимания к моим прелестям. Мой соседушка точно играет за команду небесных оттенков.

‒ Прекрасное декольте, ‒ заключает парень. — А насчет вот этого говорящего существа… не уверен, но он, судя по всему, воплощение твоей метки.

‒ Метка? А разве она не на плече? Ну-ка глянь! — В порыве любопытства забываю, зачем вообще позаимствовала у Люкоса блейзер, и скидываю его с того плеча, на котором и чувствовалось жжение.

‒ На спине ничего нет, ‒ докладывает Эни. — Странно. Обычно метки так себя не ведут.

‒ Мне говорили, что метка умеет думать, а еще осмысленно устанавливает барьеры для шалунишек. В общем, она живая. — Поспешно натягиваю блейзер обратно, хотя чего уж там. Мой сосед в любом случае уже оценил верхний вид сорочки. И плюс меня в ней.

‒ Не настолько живая, чтобы разгуливать по всему телу. О, теперь ее нет и на прежнем месте.

‒ Чего? — резко поворачиваюсь к зеркалу. Верно. Ухмыляющаяся рожица под ключицей исчезла. — Засада. И где теперь эту паразитирующую сыпь искать?

‒ Вероятно, где-то под одеждой, ‒ деликатным тоном предполагает Эни.

Время чудес и свободного стриптиза.

Хорошо, что до осмотра у нас так и не доходит, потому что потеряшка вдруг подает голос. Нахожу ее на правой ладони.

‒ Не осуществляй беспорядочные передвижения по моему телу, ‒ деловито указываю я метке и наклоняюсь, чтобы дать Маляве понюхать ладонь. Очень уж его заинтересовал источник скрипучих шумов. Надеюсь, псинке не придет в голову закусить смайликом вместе с моей рукой. — Так, значит, это ты мне дорогу к хранилищу указывал?

‒ Я, красотуля. — Рожица показывает Маляве прорисованный язык и ударяется в бега вокруг моего запястья ‒ прямо по коже. Мой песик выглядит заинтересованным.

Пока эти двое развлекаются, сосредотачиваю внимание на Эни.

‒ Моя метка ожила. — Прямо подмывает возвести руки к небесам и повизжать на манер доктора Франкенштейна, трясущегося над своим творением из кусочков трупов: «Она живая! Совсем живая!!»

‒ В чем дело, не представляю. — Эни тоже с любопытством следит за игрой смайлика и Малявы. — Может, все из-за твоей особенности? Ты же ладишь с всякими странными существами.

‒ С тараканами я не в ладах. А они ведь тоже странные. Так что сомневаюсь, что у меня и правда особенность, о которой все говорят. ‒ Вспоминаю кое о чем неприятном и тыкаю пальцем в краешек метки. Смайлик дергается, а потом покорно замирает на запястье. ‒ Скажи-ка мне, пакостная ты мордуленция, зачем барьер создавал и около озера пройти не давал?

— Ты хотела сбежать. — Смайлик ухмыляется. — А так делать низзя-я-я.

— Я? Сбежать? — кидаю обеспокоенный взгляд на Эни. — Не-е-е. Я прогуляться хотела. Вдоль озера, а там… В общем, зачем я вообще должна оправдываться перед нарисованной мордой?

Обмозговываю проблему.

— А если будем дружить, обойдемся без барьеров? — вполголоса интересуюсь я. Мордуленция загадочно подмигивает мне.

— Может быть.

Разворачиваюсь к Эни и, широко улыбаясь, киваю на собственную ладонь с ожившей тату-рожицей.

— А это мой новый дружок, — бодро представляю я. — Буду звать его Дуля. Скажи «привет, красивый мальчик».

— Привет, красивый мальчик, — послушно скрипит Дуля.

Эни тактично кашляет, — подозреваю, чтобы скрыть смех.

— А ты изумительно быстро строишь отношения со всякой непонятной живностью, — говорит он.

Ответом его порадовать не успеваю. Откуда сверху на голову Эни пикирует бумажная птичка. А вот и записка от ректора.

Ну что, пора осчастливить наставника?

Глава 34. Хвостики и мячики

Испытание силы воли — не иначе. Или потрясающе изысканная пытка.

Не представляю, сколько еще вытерплю в режиме «лицо-бетон, лицо-кирпич». И это вовсе не от того, что я носом бьюсь об указанные поверхности и предметы. Нет, всего лишь пытаюсь сохранить невозмутимость. И последнюю толику серьезности.

Но как же невыносимо хочется засмеяться. Нет, захохотать. Ладно, посмотрим правде в глаза: ржать на всю громкость, чтобы еще оконные стекла в такт трясло.

А все из-за моего наставника. Личность которого, безусловно, колоритна и достойна обсуждения в отдельном философском трактате.

В аудиторию, где уже ожидал будущий свет моих очей, Эни провел меня весьма виртуозно — по заросшим тропкам и цветущим аллеям, подальше от шумного студенческого населения. Только раз где-то вдалеке мелькнуло несколько парней, но мой сосед тут же дернул меня в сторону, и нас не заметили. А перед уходом из оранжереи он посыпал мне на плечи какую-то голубоватую пыльцу, заверив, что та «неплохо запутывает тех, кто ориентируется на запахи». Что ж, надеюсь, порошочек сумеет на время укрыть меня от местных нюхачей.

Я экипирована в брюки ручной работы и блейзер, малый размер которого все равно оказался мне велик. Под пиджаком ‒ рубашка, края которой пришлось подвязать. Что ж все здесь такие огромные! Подходящей обуви не нашлось, поэтому кроличьи тапки остались при деле. Зато я успела хорошенько причесаться.

И сейчас вся моя компания здесь. Оставить Радика и Маляву в комнате мы не рискнули, так что стул на данный момент исполняет свою основную функцию подо мной, а псинка притворяется безобидным карманным пудельком, тихонечко устроившись на моих руках. Присутствие Дули учусь различать по едва заметному жжению. Так что, судя по ощущениям, смайлик снова укрывается за тканью где-то около моей ключицы.

Эни стоит за спиной в этакой позе почтительности, ‒ вытянувшись почти по-солдатски. А вот я все силы направляю на то, чтобы не просто не заржать, а хотя бы даже не прыснуть.

Мой наставник ‒ дядечка метр с прискоком. Пожалуй, в полный рост как раз сумеет мне в пупок подышать. Но главное не это. И даже не забавная конструкция его тела, словно состоящая из десятка до предела раздутых мячиков. Он ‒ будто премилая карикатурка силача из какого-нибудь мультфильма с затаенной смысловой нагрузкой. В черной майке с нашивкой пресловутого глаза в плетениях веток прямо на лямке и с несколько длинноватыми руками с вздутыми округлыми мышцами, добавляющими ему сходство с орангутангом. Голова у него — тот же мячик, а лицо гладко выбрито, но вот брови… И это главный элемент и причина моего неистового желания выбить стекла своим хохотом.

На первый взгляд кажется, что некто ошибся и прифотошопил усы намного выше положенного места. Но нет. Черная мохнатость бровей у наставника заканчивается внезапной волосатостью, добирающейся до груди. Это как два пушистых хвостика, прикрепленных к половинам бровей по бокам и ниспадающих роскошной волной. Или те же пышные усы ‒ но на бровях. И глаз-то за ними почти не видно…

Интересно, нас ожидают требования в духе «поднимите мне брови»?

‒ Добрый день, профессор Ярый, ‒ вежливо здоровается Эни.

Бровастый окидывает меня мрачным взглядом и грузно наклоняется вбок, упираясь левой ладонью в согнутое колено. Он тоже сидит на стуле, закинув ногу на ногу ‒ в полнейшей мужицкой манере.

‒ И что это за бредятина? ‒ интересуется он, не утруждая себя ответом на приветствие парня, и тычет в меня вздутым пальцем. ‒ Выглядит слишком хилым даже для беты. Да и смахивает больше на самку.