Дожить до коронации - Роу Анна Мария - Страница 49

— Ольга! Она была похищена для завершения круга?! — Я вскочила.

Онемение прошло, помутнение сознания тоже. Я пришла в себя от того, что до треска ткани вцепилась в мантию архимага и трясла старика, как деревенские мальчишки грушу:

— Скажите, что это не так?! Быть такого не может! Надо предупредить Артлейна! Быстрее же!

Авксентий перехватил мои руки (пальцы у него оказались холодными и словно сделанными из железа) и сбежать за черноволосым эолом не дал.

— Как вы догадались, жертвы не обязательно должны лечь в круг убитыми. Вы легко займете место скорби, ваш любовник — гнева, а архимаг рыпается, конечно, но тщеславие тоже предпочтительнее было оставить в живых.

От шока я даже перестала вырываться. А лицо «архимага» трескалось и рассыпалось, обнажая резкие неприятные черты. Удивительно, как опасно может выглядеть в целом неприметное и обыкновенное лицо. Больше всего в память врезались глаза — глубокие, бесчувственные и горячие одновременно.

А затем мир завертелся в вихре портала.

ГЛАВА 24

Страшные кровавые ритуалы должны проводиться или на кладбище в полнолуние, или в мрачном подземелье, или на каменном алтаре в суровых горах, или в продуваемом всеми ветрами поле. Но портал выбросил нас в одном из помпезных залов, залитых весенним солнцем. Недалеко все-таки переместились. Показной, пусть и потускневший шик, характерный для дворцовых интерьеров. Но где же именно мы оказались?

Запустение вокруг говорило о том, что люди давно не заглядывали в эту часть резиденции. Тяжелые старомодные люстры в тысячу свечей украшала паутина, бархат портьер выцвел, паркетный узор потускнел, иногда под ногами противно скрипело. Пушистые ифритские ковры частью были скручены и отодвинуты к стенам, а частью просто смяты. Стояли какие-то кресла из разных гарнитуров, несколько столиков подпирали стены. Всюду грязь, пыль, мусор.

Может, я ошиблась и нас занесло в какой-нибудь заброшенный особняк разорившегося аристократа?

В любом случае сложно представить этот зал местом для проведения чего-то более серьезного, чем генеральная уборка! Но… на затоптанном полу из белого дуба темной краской были выведены линии восьмиугольника. В пяти углах виднелись небольшие каменные чаши с черно-бурыми булыжниками. Не сразу стало понятно, что это «сосуды» для ритуала — те самые сердца убитых людей. Еще в одном углу стоял самый обычный стул. С привязанным к нему человеком. Седая лохматая голова склонена набок, глаза закрыты, скулу украсил свежий кровоподтек, грудь мерно вздымалась и опускалась. Архимаг Авксентий был жив, но без сознания. Секунда надежды сменилась замешательством: а существует ли тот смешной нелепый старик или я все время общалась с волком в овечьей шкуре?

В центре ритуальной фигуры спиной к нам присел на корточки и дорисовывал недостающие символы еще один мужчина. Мысленно я облегченно вздохнула: хоть маньяк на маньяка похож. Все, как привыкли читать в газетах: мрачный, в темном плаще с капюшоном, голос старческий и скрипучий.

— Привел? — бросил он, не отрываясь от дела, и махнул левой рукой в сторону пары целых стульев. — Привяжи и поторопись!

Веревка, чаша, стул и кухонный нож предусмотрительно лежали рядом с руной скорби.

Я вела себя тихо, поскольку предположила, что держать и одновременно привязывать человека довольно сложно. Нужно только дождаться подходящего момента. Не пропустить, когда… И тогда… А пока… Дышать ровно. И…

Мой похититель, щуплый на вид мужчина с обычным серым лицом, протащил меня через половину зала. Не поленился сделать крюк, обходя восьмиугольник.

— Хорошая девочка, — похвалил он, бережно усадил на стул и нежно похлопал по щекам. — Послушная, тихая.

Но едва он отвлекся, чтобы поднять с пола веревку, как хорошая послушная девочка продемонстрировала и другие свои достоинства: любовь к модной обуви, здоровому образу жизни и оперному пению.

Резко ударила остроносой туфелькой по колену. Слава небу и всем богам, ноги не подвели. Легкая атлетика — не самый популярный вид спорта среди дам, но я старалась: с грохотом опрокинув злосчастный стул, метнулась к двери, ничего не слыша из-за шума крови в ушах. Перед глазами прыгали цветные пятна. Ноги подкашивались. Воздуха не хватало.

Серолицый одним плавным, неуловимо быстрым, смазанным движением оказался рядом, сграбастал меня за талию и потянул обратно. О боги, да эолы по сравнению с ним медленнее улиток!

А я заголосила! В тщетной надежде, что кто-нибудь услышит. Силилась разжать руки. Визжала. Царапалась и брыкалась.

И все равно оказалась привязанной к стулу.

А еще вспомнила, что видела вот этого неприметного человека, способного принимать тысячи личин, раньше. Мне ведь тогда даже жалко стало усердного молодого секретаря начальника тайной канцелярии. Кажется, сто лет с того дня прошло!

Я заорала еще громче.

Маньяк прекратил свой художественно-магический труд, но лишь для того, чтобы сделать ко мне шаг и надавать пощечин.

— Сосредоточиться мешает, — проскрипел он и снял капюшон, разминая шею.

Истерика прекратилась. Внезапно.

Передо мной стоял король. Нет, не Доминик. Покойный король. Который был живее всех живых. Франц Иоанн собственной персоной. Но мы же его похоронили!

— Как?! — выдохнула я.

— Н-да, — резюмировал бывший монарх и отвернулся. — Очередная придворная дура. Я был о вас лучшего мнения.

Мне тоже думалось, что потерять дар слова от шока — это всего-навсего фигура речи. Ошибалась. Дышать получалось, а вот связно говорить — нет. Во рту образовался противный ком слюны, который я силилась проглотить.

— Значит, ему понадобится не меньше получаса, чтобы сюда добраться, — в задумчивости потер подбородок Франц Иоанн. — Времени осталось мало.

— Ловушка готова, господин, — без грамма подобострастия склонил голову Серолицый. — Но я бы ставил на то, что ваш родственник появится через пятнадцать минут.

— Ты его переоцениваешь!

— Именно поэтому я еще жив.

— Зачем? И где Ольга? — Надежда на скорое появление Артлейна придала сил и помогла справиться со страхом. Только противный липкий жар остался в крепко сжатых кулачках.

— Тянете время?

— Вам же все равно нужно подождать. — Веревки больно впились в руки, но на лице сохранилось безразличное выражение. — И разве вам сложно рассказать про вашу гениальную идею? — прохрипела я.

Вот почему мужчины, даже те, у которых не все дома, так падки именно на грубую лесть? Но из правил всегда попадаются исключения. Обычно в самый неподходящий момент.

— Ай-я-яй, — поцокал языком предыдущий король. — Голос сорвали.

— Где Ольга?

Да хоть где находятся ключи от королевской казны! Лишь бы говорил, лишь бы дождаться эола!

— А какая вам разница? Магия двустороннего щита достанет ее в любом случае, где бы она ни находилась. Хоть в Роокане под крылом у дяди! — с видимой неохотой ответил сумасшедший и вернулся к рисованию узора, похожего на бессмысленные мазки краской.

— А ей вы какую руну подобрали?

Вежливость, которую родовитые аристократы впитывают с молоком матери, не позволяла ему ни проигнорировать вопрос, ни грубо ответить. Франц Иоанн опять отвлекся от каракуль и пояснил, скрывая недовольство:

— Ей уготована участь чистого сердца. С княжной Ольгой в этой роли шансы на успех повышаются.

— А для чего вам круг? У вас же все было — власть, богатство, почет!

С трудом верилось, что все эти убийства — для воскрешения дракона, сильного и мудрого древнего. Такой ритуал уже проводили в Роокане много, много лет назад. Некоторые историки, чьи труды надежно скрывала императорская библиотека, высказывали крамольную мысль, что древнего пытались вызвать и до, и после воцарения нынешней династии. Но пока драконорожденным считался только император северной страны.

Если же в центр круга поместить Ольгу из правящего дома Роокана, успех гарантирован? Сомневаюсь, но вдруг?

Артлейн, где же ты?