Я тебе не верю! - Нейл Долли - Страница 18

Поскольку Элизабет по-прежнему не двигалась, он бросил на нее взгляд, полный раздражения, повернулся и зашагал по направлению к машине. И когда она все же медленно побрела за ним, то почувствовала себя очень несчастной и всеми покинутой.

6

— Филипп! — Его мрачный вид не располагал к тому, чтобы задавать вопросы, но Элизабет почувствовала, что должна как-то развеять свои подозрения, которые постепенно усиливались. — Мне кажется, что дорога сюда не была такой длинной.

— Вы правы.

— Но я не понимаю… — Она осеклась на полуслове, когда он внезапно свернул с магистрали, по которой они ехали почти три четверти часа, на темную боковую дорогу, обсаженную с обеих сторон огромными деревьями. — Куда мы едем?

— Мы находимся в двух милях от моего дома, который и есть конечный пункт нашей поездки. — Филипп сказал это спокойно, но осторожная вкрадчивость его голоса дала понять, что он знал, как будут восприняты его слова.

— Ваш дом?! — Она почти закричала. В это невозможно было поверить! — Вы везете меня к себе домой? Даже не спросив? Разверните машину сейчас же! — Не дождавшись ответа, она бросила яростный взгляд на своего спутника. — Вы слышите меня, Филипп? Я хочу вернуться.

— Вы и вернетесь… но только позже. — На короткий момент он повернулся к ней с белозубой улыбкой, которая сверкнула в темноте на его смуглом лице. — Я только хочу показать вам мой дом, Элизабет, разве это преступление? Мне стало казаться, что вечеринка немного… скучновата, а ночь еще только начинается. Мы разволнуем моих родителей, если вернемся так скоро. Они подумают, что что-то случилось. — Последние слова были сказаны с ироническим оттенком, и это не ускользнуло от ее внимания.

— Меня не заботит, что они подумают, — бросила она. — Я хочу вернуться.

— Не будьте занудой. — Теперь его голос звучал лениво, с налетом веселой насмешки, что явно указывало на то, что он наслаждается ее реакцией. — Я покажу вам дом, мы спокойно, как два цивилизованных человека, выпьем по чашке кофе, и, возможно, даже поговорим друг с другом без драки. — Он вновь взглянул на ее сердитое лицо и громко вздохнул. — Или, может быть, в отношении последнего мои надежды напрасны?

— Вы не имели права везти меня к себе, не спросив моего согласия, — сказала она резко. — Абсолютно никакого права!

— Знаю. Но если бы я предложил вам поехать ко мне домой этим вечером, то ваш ответ нетрудно было бы предсказать. — Его брови насмешливо приподнялись. — Разве не так?

— Вы невозможны! — Деваться было некуда, и ей не оставалось ничего иного, кроме как выходить из создавшегося положения с наименьшими потерями.

— Я тоже это знаю. — В его голосе вместе с чувственными интонациями звучало неприкрытое удовлетворение, и ей захотелось ударить его изо всей силы и побольнее. Лишь благодаря тому, что «феррари» мчался со скоростью более семидесяти миль в час по неосвещенной дороге в глухую ночь, она удовлетворилась демонстрацией ледяного презрения.

Через несколько минут дорога заметно сузилась, и они въехали через широко открытые железные ворота в большой двор, где располагался пруд с обитавшими в нем утками. Как только машина подъехала к дому автоматически зажегся свет, и стало светло как днем.

— Мое убежище. — Филипп остановил машину перед большим фермерским домом, сложенным из камня желтого цвета, с разлапистой камышовой крышей. Стены были увиты благоухающими розами и гирляндами плюща. Окна в свинцовых переплетах и двери из темного дерева усиливали впечатление неподвластности времени всего этого места, а окна верхнего этажа выглядывали из-под нависавших краев крыши вместе с маленькими декоративными балкончиками, почти сплошь скрытыми алыми и розовато-лиловыми бугенвиллеями.

— О, какая прелесть! Действительно прелесть. — Когда стих звук мотора, Элизабет импульсивно повернулась к нему. — В каком чудесном месте вы живете!

— Да, это правда. — Его темные глаза внимательно наблюдали за ней, тогда как на губах, в ответ на искреннюю похвалу его дома, появилась теплая улыбка. — Конечно, это не то, что наш замок, но мне нравится.

— Что вы, это гораздо лучше, чем замок! — Она сказала, не подумав, и густо покраснела, осознав возможный подтекст своих слов. — Не в том смысле, что дом ваших родителей некрасивый, — нет, конечно, — но этот более уютный.

— Я знаю, что вы хотите сказать, и полностью согласен. Теперь пойдем и посмотрим, что внутри.

Несколько гусей двинулись вразвалку в их сторону, громким гоготом выражая возмущение тем, что был нарушен их ночной покой. И хотя Элизабет взвизгнула при их приближении, они только посмотрели на нее, перед тем как снова сбиться в кучу, продолжая шуметь, словно старые сварливые женщины.

— Откуда здесь утки и гуси? — с удивлением спросила она Филиппа, когда они подходили к старой, скрепленной скобами деревянной двери.

— Они перешли ко мне вместе с домом при его покупке, а затем я обнаружил, мне нравится их присутствие, — охотно пояснил он. — Мой стиль жизни не способствует тому, чтобы обзаводиться домашними животными, — иногда я не бываю дома по несколько дней кряду, — но они выживают здесь, имея пруд и еду, которую я оставляю для них. Женщина из ближайшей деревни дважды в неделю приходит убраться и присмотреть за порядком, но в остальном я управляюсь сам.

— Понимаю. — Она не спросила, что является причиной его частых отлучек — бизнес или дела иного свойства, так как боялась ответа.

Они вошли в дом. Ее глазам предстали простые беленые стены, увешанные великолепными картинами, балочные потолки. Розовый ковер покрывал полы всех комнат нижнего этажа, обставленных старинной мебелью из темного дерева. Огромная кухня была выдержана в стиле «ретро», и в то же время снабжена всеми современными удобствами — вплоть до большой посудомоечной машины, скрытой за резными деревянными дверцами.

Интерьер составлял единое целое с наружным обликом дома. Здесь царил безмятежный покой. Элизабет ожидала увидеть жилище Филиппа ультрасовременным пристанищем холостяка, или это могли быть апартаменты в духе ночного клуба. Но мирный старый фермерский дом с его атмосферой спокойствия поразил Элизабет до глубины души. Однако, какое ей дело до того, как он живет! Какое ей дело до него самого!

— Вы опять хмуритесь, — разочарованно протянул Филипп. — Я собирался показать вам спальни, но, учитывая столь свирепое выражение на вашем лице, это, возможно, не самая лучшая идея?

— Я не хмурюсь. Ваш дом чудесный, сплошное очарование, и я хотела бы посмотреть комнаты наверху, если вас не затруднит.

— Что вас огорчает? — Он не двинулся с места, пока она медленно шла к лестнице.

— Ничего. — Элизабет повернулась и посмотрела ему в лицо, стараясь улыбаться и говорить непринужденно.

— Этот дом не соответствует тому, что вы ожидали увидеть? — спросил Филипп, уже в который раз показывая свою проницательность. — Вы ожидали чего-то менее… гармоничного?

— Вовсе нет. — Она никогда не умела лгать, и это было тем более трудно под его пристальным взглядом.

— Не думаю, что вы говорите правду, но, как вы сказали мне однажды по другому поводу, ваши мысли принадлежат только вам. — Он приблизился к ней, обнял за талию и, ласково заглянув в лицо, произнес: — Для такого маленького создания сердце и ум поистине железные, не так ли?

— Нет…

— Нет да. — Когда она попыталась выскользнуть из его объятий, они стали еще более крепкими. — Железные. — В его глазах разгорался огонь. — Когда я впервые увидел вас в дверях лондонской квартиры Джулии, вы показались мне хрупкой маленькой девочкой — юной и до странности невинной, хотя я думал тогда, что именно вы жена моего брата. А потом я узнал, что вы сестра, притом старшая сестра Джулии — сила, с которой считаются в мире телевидения, женщина энергичная и честолюбивая…

— Филипп… — Он проигнорировал ее протест, как будто она ничего не сказала. Его голос был по-прежнему тихим и серьезным.

— Карьеристка, черствая и бездушная. Но почти сразу же эта иллюзия рассеивается, и я вижу тигрицу, которая яростно защищает свое чадо — в данном случае, сестру. Выясняется, сколь многим вы пожертвовали ради нее после смерти родителей, хотя никто не осудил бы вас, если бы вы продолжили образование, чтобы сперва самой встать на ноги.