Смеющаяся Тьма. Книга 2 (СИ) - Громова Полина - Страница 40

— Этот город содержит очень много информации, Джен. Такой, которую ты не получишь ни из какого бы то ни было другого источника. Для кого-то она может быть просто интересной, и тогда город позволит ее узнать, а потом отпустит. Но есть те, кому город по какой-то причине обязательно должен что-то сообщить. Я не совсем понимаю, как это работает, но такой человек не уйдет отсюда, пока не узнает что-то очень важное, хочет он этого или нет.

Джен усмехнулся.

— Рек был прав… А я не поверил ему. И тебя обманул, Рик.

— О чем ты?

— Они ушли. Они все уже ушли, Рик. Я остался один.

Я с удивлением уставился на него. Его лицо смеялось, а глаза — плакали.

— Рек сказал мне то же самое, что и ты сейчас. Перед тем, как уйти. Он сказал, что я остался последним. О тебе он не беспокоился, а все остальные уже ушли. Город позволил им войти и приобщиться к тем колоссальным запасам знаний, которые хранятся здесь. Чернолесские ведьмы воспользовались возможностью и исследовали город, но они уже покинули его, и он не стал их задерживать. Город ведь пришел не за ними… Он пришел за мной, Рик… Сам Рек, кстати, второй раз был здесь — забавно, да?.. Он сказал, что будет ждать меня. Там… За стенами. Рик… — голос его перешел на шепот. — Помоги мне вернуться. Пожалуйста…

Помочь тебе, Джен? Вот оно значит, как…

— Подумай. Может быть, это не та информация, которая тебе нужна. Ты правда хочешь знать это?

Джен не сводил с меня долгого, немигающего взгляда. От этого взгляда становилось жутко — так жутко иногда бывает, когда ты отворачиваешься от зеркала и вдруг понимаешь, что на этот раз твое отражение не повторило твоего движения.

— Да, — ответил он наконец. — Это именно то, что я хочу знать, Рик. Я уверен, что попал сюда из-за этого. Я… Я хочу знать, что со мной случилось, Рик. Это мой выбор и мое право — помнить… Хотя бы потому что теперь невозможно отличить реальность от вымысла и свой вымысел от чьего-то чужого.

— Хорошо, — я поднялся с лавки. — Идем, Джен.

Мы шли через город, а город шел через нас. Он ветром струился между наших пальцев, он расстилал перед нами наш путь… Джен шел навстречу своему самому сильному страху и исполнению самого сильного своего желания. К сожалению, очень не многие знают то, чего они хотят узнать. Интересно, зачем приходили остальные… Зачем сюда попал я сам? О, я улыбался, когда мысли об этом проносились в моей голове.

Мы вышли на центральную площадь. Тень от скульптуры, такая же яркая, как солнечный свет, привычно лежала на камнях.

— Мне с тобой сходить или ты один пойдешь? — спросил я.

— Пойдем вместе.

— Уверен?

— Да.

В легенде, рассказанной Дженом, говорилось, что Бродячий город — это пристанище потерянных душ. Сюда попадают никому не нужные люди, которых словно стирает из реальности. Но это не совсем так. Бродячий город — осколок разрушившегося мира, который странствует по вселенной. Он хранит колоссальные запасы информации… А еще он хранит забытые воспоминания. То, что потеряно, но все же может быть обретено вновь.

Я взял Джена за руку. Мы вошли в тень скульптуры, вокруг стало темно — и я мгновенно потерял ощущение его пальцев. Но вместо этого перед моими глазами замелькали яркие разноцветные картинки. Вот Джен в Цитадели — прячет крыло, на котором он сможет улететь… Дальше. Вот он кричит на Река — а тот молча слушает его и смотрит с сожалением и чувством вины во взгляде, вот только Джен этого не видит… Дальше, дальше. Вот он бежит по аллее, и на нем нет лица. Он входит в здание, поднимается в свою комнату, вытряхивает на пол сумку, в которой он хранил личные вещи: одежду, тетради, письма из дома… Вместо этого вываливается половинка цветочного горшка с зеленоватыми следами засохшей земли, велосипедный гудок и ржавая крышка от почтового ящика… Несколько сломанных карандашей, какая-то полысевшая от длительного использования щетка, капюшон от дождевика. Пачка высушенных кленовых листьев — это как раз вместо писем… Дальше. Вот он на занятии, ему скучно, его что-то тревожит, он смотрит в окно… Он еще ничего не помнит… Дальше, дальше! Вот он носится по лужайке, играет в мяч с другими мальчишками… Дальше!.. Вот откуда-то тянет запахом гари, становится жарко и страшно, очень страшно… Вот. Все. Стоп.

Большой старый деревянный дом, комната под самой крышей. Родителей дома нет. Джен склеивает макет крепости, его младший четырехлетний брат Тим сидит на полу и играет с латунными солдатиками, которых они потом вместе расставят в крепости — когда Джен закончит. Вообще-то он считает себя взрослым для таких игр. Но когда никто не видит — почему бы и нет?..

Поначалу на запах дыма он не обратил внимания. Сидели-то на полу, к тому же на кухне внизу вечно что-то пригорало… На этот раз не пригорело, а загорелось. Когда Джен вышел из комнаты, чтобы спуститься вниз и узнать, в чем дело, коридор уже был затянут дымом, а лестница полыхала. Деревянное здание загорелось моментально. Тим, детским чутьем угадав неладное, вцепился в брата, и, пока тот соображал, что делать, начал хлюпать носом.

Джен растерялся. Надо было как-то пробираться вниз — но путь вниз был отрезан. Он заметался по коридору, забежал в комнату — и понял, что старинные деревянные рамы с переплетом ему не выбить. Джен вдруг понял, что самое опасное — это не получить ожоги, а потерять сознание, надышавшись этим дымом. Тогда от огня их не спасет уже ничего. Наверное, Джен сдался бы — и, забившись в какой-нибудь угол, уткнулся бы лицом в колени и принялся бы реветь. Но он был обязан держаться, потому что сейчас он был не просто сильным и взрослым, но старшим. Старшим братом. Схватив хнычущего Тима подмышку, он потащил его в другой конец коридора, потом поставил на ноги, прикрыл своей курткой.

— Дыши реже, понял?.. И реветь не смей, маме расскажу!

Становилось горячо, помещение стремительно наполнялось дымом. Джен бросился к черной лестнице — ну и что, что ей много лет не пользовались, вдруг дверь все же не заперта… Дверь, разумеется, была заперта. Джен никогда не был сильным мальчишкой, он даже старался не вмешиваться в драки. Но выбить ногой фанерную дверь на замке-защелке он сумел. Втащил за собой Тима на лестницу, он стал спускаться на ощупь — и тут что-то затрещало — сверху, снизу, сразу со всех сторон — и оба они рухнули вниз.

Он успел увидеть огонь — потом перед глазами полыхнуло что-то черное, а когда он открыл их в следующий раз, то очень удивился этому. Еще ему было больно — это была сильная, отупляющая боль, но ощущалась она почему-то как чья-то чужая. Так же отстраненно Джен заметил, что ноги его больше не слушаются.

Кое-как он поднялся на руках, мутнеющим взглядом оглядел все вокруг. Повсюду были обвалившиеся балки, и пламя, пламя застилало все. Оно выло, оно ревело. Где-то впереди зиял белый, почти голубой свет — кажется, проломилась стена. Или это был дверной проем?.. Джен попытался проползти вперед — нужно было позвать на помощь, ведь где-то здесь был Тим… И тогда он увидел его. Тима. На руках молодого мужчины, одетого в шинель. Выкручиваясь и беснуясь, пламя трепало ее длинные серые полы.

Тим был живой, не раненый, перепуганный, но по-прежнему не плачущий — брат ведь пригрозил рассказать маме, если он будет реветь… Но брат уже никому ничего не расскажет.

Незнакомец тем временем немигающим взглядом смотрел на Джена — словно запоминал. Его лицо было почти неразличимо из-за застилающей глаза пелены, но Джен каким-то образом все же рассмотрел его… И узнал потом, много времени спустя.

— Ты пойдешь со мной? — спросил незнакомец. Голос его звучал отчетливо, перекрывая рев пламени, хотя он не повышал его.

Куда он звал? Зачем? Он же понимал: это конец. Не нужно было быть слишком умным для этого… И все же… Этот человек знает, что предлагает. Можно ли отказаться? Отказаться можно. Но тогда ты умрешь… навсегда. Никто и не узнает о том, что ты отказался.

— Я пойду, — прошептал Джен.

— Хорошо, — ответил магистр Рек.

Еще секунду он смотрел на Джена. Он заставлял себя уйти… Заставил… и ушел, не выпуская из рук Тима. А в следующий миг обвалились оставшиеся перекрытия.