Крепость Луны (СИ) - Чайка Алексей - Страница 52

Волконский вскочил подобно солдату, разбуженному далёким призывом к битве, и обратился к супруге, которая проснулась от резких движений мужа.

— Настя, скорее вставай, накинь что-нибудь. Вместе с детьми я закрою вас в убежище.

— Что случилось?

— Ярый не попусту грозился: нашу границу пересекли разбойники.

Настасья Никитична испустила сдавленный крик.

Одевшись за минуту, супруги бросились в детскую. Лев Сергеевич зажёг свечи. Настасья Никитична одевала сонных, ничего не понимавших детей.

— Я разбужу Андрея.

Но того будить не пришлось. Он, качаясь из стороны в сторону, брёл по коридору.

— А вы корили меня за чтение книг о тёмной магии, — крикнул он. — У нас, как я понимаю, гости?

— Да. Помоги Насте провести Сашу в библиотеку.

— Конечно.

Лев Сергеевич перебрался в крыло, где жила прислуга, и разбудил всех, приказав не сопротивляться, а если будет возможность, спрятаться: это шайка отменных головорезов, если верить тому, как полыхала защита. Потом он вернулся в библиотеку с лампой в руке и открыл потайной ход, ведущий в каменное убежище.

— Я наложу заклятие недосягаемости. Андрей, вы сможете его убрать, когда я подам сигнал?

— Обижаете, Лев Сергеевич.

— Что ты задумал? — с тревогой спросила Настасья Никитична. — Ты ведь будешь с нами в убежище?

— Нет.

— Нет?! — воскликнула Волконская.

— Это не по-мужски.

— О, Господи! Да ведь тебя могут убить!

— Не убьют. К тому же изнутри нельзя наложить заклинание недос…

— Я тебя не пущу! — закричала Настасья Никитична и бросилась на мужа.

Тот поднял лампу, осмотрел поверх головы бьющейся супруги просторное убежище, стены которого сплошь выложены из камней, и спокойно обратился к Андрею:

— Возьмите, пожалуйста, лампу.

Андрей выполнил просьбу.

А Волконский тряхнул хорошенько супругу и поцеловал её в губы.

— Я не могу сидеть здесь как крыса, пока мою усадьбу разбирают по кусочкам. Ты ведь это понимаешь. Я скоро вернусь. Андрей, знаком моего возвращения будет три быстрых удара и вслед за ними через десять секунд ещё два.

— Хорошо. Удачи.

Волконский кивнул, посмотрел на дрожащих детей и, не дав жене броситься на него снова, вышел из убежища и навёл заклинание на каменную дверь, которая стала частью стены. Потом он оглядел библиотеку в поисках того, что могло бы выдать существование потайной двери, передвинул на пару шагов диван и спустился в подвал.

— За тобой пришли, — громко сказал Лев Сергеевич.

— А? — спросонья спросил Денис, жмурясь от света лампы.

— За тобой пришли.

Денис не спеша потянулся.

— Так ты меня освобождаешь?

— Когда это мы успели перейти на «ты»? — со злостью полюбопытствовал Лев Сергеевич.

Денис усмехнулся, глядя в глаза хозяину усадьбы.

— А, — протянул он тихо, — нервничаешь? А я ведь тебя предупреждал, Лёва.

Волконский дрожащими руками открыл замок, распахнул решётчатую дверцу и вцепился в руку Денису, приставив к виску пистолет.

— Ещё раз ты назовёшь меня иначе, чем господин Волконский или Лев Сергеевич, и содержимое твоей головы обретёт независимое от тебя существование.

— О! Я прям волнуюсь.

Волконский тащил Дениса по ступеням, ведущим в коридор.

— А почему, уважаемый Лев Сергеевич, вы так не переносите фамильярности? Может, вас в детстве дразнили мальчишки? Или первая девушка не захотела раздвинуть ноги, потому что вы были просто «Лёвой»?

Волконский ударил Дениса головой о стену. Висевшая позади них картина упала на пол, рамка разлетелась. Денис съехал вниз, но Волконский заклинанием швырнул его в другую часть коридора, так что тот, пролетев метров десять, пробил собой дверь.

Но Ярый оказался куда более выносливым, чем можно было предположить. Он не стал отлёживаться, а сразу попытался подняться. Правда, это у него не получалось.

Волконский приближался, ступая тяжело, словно отмерял каждый шаг.

Денис, собрав последние силы, стал на четвереньки и так, по-звериному, долез до дверей. А хозяин усадьбы одним махом зажёг всюду свечи и выстрелил в стену, впрочем, сквозь неё не надеясь попасть в беглеца. Потом Волконский нагнал его в сенях, где обычно камердинер забирает у гостей одежду, схватил за шиворот, приставил пистолет к виску и так вышел, толкнув дверь ногой.

Свет от фонаря над головой освещал ступени и часть дороги.

— Вы не боитесь простудиться, господин Волконский? — вложив в голос как можно больше ехидства, спросил Денис.

— Что ты! Твои дружки будут с минуты на минуту.

— Значит, подождём.

Совсем скоро послышался топот конских ног. Разбойники явно не спешили. Они заглядывали в окна, удивляясь, как быстро хозяева подготовились к их приезду.

Неспешно вырисовались фигуры коней и наездников. Вне сомнений, это была знакомая читателю шайка. Впереди ехал главарь. Его конь, ничуть не устав за долгий путь, изящно подбирал ноги.

Разбойники резко остановились, когда увидели на крыльце Волконского и находящегося у него в плену Ярого. Главарь снял шапку и пару раз ею махнул.

— Разреши-ка переночевать, добрый барин, да хлебом-солью полакомь, — нараспев произнес главарь.

— Боюсь, что для ужина уже слишком поздно, а для завтра очень рано, — ответил Волконский и сошёл вместе с Денисом на первую ступень.

— Вы, братцы, как думаете: стоит ли нам спрашивать разрешения и выслушивать отказы? — обратился главарь к шайке.

Разбойники почти единодушно крикнули:

— Нет!

— Не стоит?

— Нет!

— Подведи! — крикнул главарь крайнему мужику.

Тот спрыгнул со своего коня и вывел из тени другого.

Сердце Льва Сергеевича оборвалось, рука с пистолетом задрожала. В седле качался связанный и одетый в лохмотья Сан Саныч.

Главарь достал пистолет и приставил его к генеральской голове.

— Пусти Ярого! — велел он.

Волконский в один миг убрал дуло, приставил носок сапога к заднице Дениса и так дёрнул ногой, что Денис слетел с высокого крыльца, не коснувшись ступеней.

Разбойничья шайка не отличалась тактичностью. Как только Ярый мешком повалился в снег, громыхнул дружный хохот. Один лишь главарь остался хмур и серьёзен. Он подождал, пока Ярый отряхнётся, потом обратился к нему с нехитрым вопросом:

— Где доля?

— Доля?! — Денис сделал изумлённое лицо. — Ну, разумеется, я не мог её тащить с собой: она слишком велика.

— Неужто?

— Да.

— Так где же она?

— Погоди, ты слишком быстр, если что-то касается твоей прибыли, Емельяныч. Останови свою прыть, доля твоя от тебя не убежит: она не заяц и лап у неё нет, — Денис качнулся, но удержался и изящным движением указал на усадьбу. — Здесь твоя доля. Всё, что найдёшь, будет принадлежать тебе, Емельяныч. Даю слово.

Шайка встрепенулась и алчно загалдела.

— Да, да, я не оговорился, господа. Вы явились сюда, значит, с вами можно иметь дело. И я вас вознаграждаю. Кстати, — добавил Ярый, уцепившись за поводья главаря, — у хозяина, который так небрежно выпустил меня на свободу, есть прекрасная жена. Правда, она беременна. Но срок не тот, чтобы живот мешал делу.

Разбойники переглянулись и захохотали.

— Но довольно слов. За дело! — крикнул Денис. — Реликвотека ждёт вас. Снимите с седла нашего достопочтенного генералишку, и пусть его сопровождает надёжный человек. Уверен, господин Волконский устроит нам достойный приём.

Главарь оглянулся к шайке.

— Господа, часть из вас пусть останется со мной. Остальные могут лезть в окна и забирать всё, что душе угодно. А если ничего не нужно, бейте и жгите.

Тем временем Лев Сергеевич стоял на крыльце и слышал все слова, брошенные в ночь. Но что он мог сделать один против двух десятков разбойников, в плену которых его друг?

Охранять Сан Саныча вызвался огромный парень со сверкающим тесаком. Холодное лезвие тесака тут же коснулось шеи генерала.

— Итак, дорогой хозяин, — обратился к Волконскому главарь, спрыгнувший с лошади, — бросай пистолет и открывай нам двери. Геннадий, — кивнул он парню, который впереди всех стал подниматься по ступеням.