На предельных скоростях (СИ) - Кокорева Мария "Муффта" - Страница 60

Веселая штука — жизнь, с хорошим, мать ее, чувством юмора.

Только подумаешь, что уже все пережил, все повидал, так она тебя снова лицом в грязь, может, хоть в этот раз захлебнешься?

А тебе ничего не остается, только барахтаться…

Барахтаться и верить, что выплывешь.

Только что делать, когда сил бороться уже не осталось?

Тебя самого не осталось.

Кончился.

Как врачи меня по кускам собирали, так и я свою жизнь обратно пытался сложить, вот только пазл, с#ка, упорно не собирался. Видимо просто невозможно сложить из букв «ж», «о», «п», «а» слово «вечность».

Живу по инерции, просто потребляя кислород.

И даже боль не приводит в чувство, не возвращает ощущения, напоминая, что все еще жив. Я сроднился с ней, пропитался и, кажется, окончательно свыкся.

Смешно, но всегда думал, что жизнь — это мгновение, которое нужно прожить здесь и сейчас, стараясь урвать по максимуму. Идти на риск, совершать безумства, ловить удачу за хвост. На деле это все — чушь. Ведь вот, что я имею в итоге.

Гребанный неудачник, потерявший все.

Рискнул, называется.

Сам на дне, так еще и друзей за собой потащил, оставив ни с чем.

У меня был последний шанс, и даже его я умудрился прое#ать.

Все, обратного пути нет, мое шоссе под названием «в никуда» привело в тупик.

Я на обочине, а не на коне, и пора, кажется смириться с этим.

Прекратить дергаться и позволить уже этому чертовому городу добить окончательно, завершить то, что не удалось в прошлый раз.

И вот поэтому я снова здесь, в точке невозврата…

Зачем? А я и сам не знаю, просто идти мне больше некуда, а вернее я больше не хочу никуда идти, вообще ничего не хочу.

Сделав последнюю затяжку, откидываю сигарету, и, присев на корточки, прижимаю ладони к влажному асфальту.

Ну, здравствуй, родная, скучала?

Закрываю глаза, пытаясь почувствовать хоть что-то, но внутри пустота, даже боль притупилась, уступив место тьме. Разъедающей, готовой в любой момент поглотить тебя бездне.

— Слушаешь? — раздается позади голос Макса, и я ухмыляюсь, поражаясь, как этот придурок научился так беззвучно ходить, или специально подкрадывался?

— Давно уже ни#рена не слышу. Как нашел?

— А куда тебе еще идти? — отвечает, подойдя ближе и присев рядом.

— И то верно…

— Красиво, — улыбается, указывая на открывающийся вид ночного города.

— Да, шикарное место я нашел, чтобы поломаться.

— Ты ж не сам, тебе тогда помогли.

— От этого не легче. Финал все равно один, — достаю из пачки сигарету и, прикурив, блаженно закрываю глаза, чувствуя, как дым заполняет легкие изнутри. Макс забирает у меня из рук тлеющую сигарету и делает пару затяжек, чем удивляет меня не по-детски.

— Ты ж не курил никогда.

— С вами начнешь.

— Это все Лерка. Научила плохому.

— Она может, — смеется Макс, возвращая мне сигарету. — Что думаешь дальше делать?

— Сдохнуть? — пожимаю плечами, предлагая самую очевидную из открывающихся перспектив.

— А жить долго и счастливо не привлекает?

— Пробовал, не получается как-то.

— Может плохо пробовал?

— Макс, ты мне мозги полоскать пришел?! Вали со своим психоанализом знаешь куда?

— Куда? — спросил как бы между прочим, будто и не видел, что я вот-вот с катушек слечу. Я даже осекся, на секунду опешив. И вот за каким он приперся? Уж лучше б снова в зубы дал, чем лез с разговорами по душам. Поэтому решаю сменить тему, переключившись на чужие косяки.

— Вот за каким ты Миху притащил?! Или думал, я ее увижу и вновь в себя поверю? Хреновый из твоей бабы психолог, не прокатило, так и передай.

— Ты мою бабу не трогай, со своей с начала разберись. А то сидит там, ревет без остановки, — огрызнулся в ответ Макс, едва не зарычав. Ну вот, теперь и я его задел по-настоящему.

Хотя, нашел чему радоваться, придурок. Но думать о Конфетке сейчас совсем не хотелось, не до того было. И так в голове полный бедлам творился. А как только ее глазищи со стоящими в них слезами вспоминал, так на душе еще паршивей становилось.

Лучше выкинуть из головы, забыть, во что превратилась моя жизнь, не цепляться за Миху и не ввязывать ее во все это. Вовремя отпустить, вычеркнуть из жизни, чтобы не утащить с собой на дно. Хоть раз в жизни поступить правильно, а не поддаться эгоистичным желаниям. Сейчас даже смешно, каким я был идиотом. Планировал будущее, даже мечтал. Хех, думал: выиграю гонку и заживем. Миху учиться отправлю, на что-нибудь творческое. Лера даже начала ей программы подбирать в местных колледжах, а оно вон как обернулось. Я же до аварии не нищим был, на яхты не хватало, конечно, но вполне приличный доход от тату и гонок имел. Что ж я не смогу отправить свою женщину учиться? Не всю ж жизнь ей в тату мастерской сидеть. И тем обиднее было вновь оказаться ни с чем, осознав, что мечтам не суждено сбыться.

На кой я Михе такой сдался?

Ничего, поревет и перестанет, ни к чему ее вместе с собой закапывать.

— Раш, хватит страдать хе#ней. Вытащи свою голову из задницы и начинай думать. Я могу, конечно, еще пару раз вмазать, для ускорения процесса, — Макс продолжает напирать, не упуская возможность в очередной раз прополоскать мне мозги.

— Да пошел ты! О чем мне, по-твоему, думать? В каком дерьме я увяз? Как вернуть салон и мастерскую?! Думаешь, я об этом не думаю постоянно?! — отвечаю, достав из пачки очередную сигарету. От курева уже порядком тошнит, но нужно хоть чем-то занять руки, пока этот кретин не свалит, прекратив действовать на нервы.

— Мало думать, нужно действовать.

— Спасибо, умник, я уже надействовался. Классно получилось, да?! Понравился результат?!

Ему нечего ответить, я и сам знаю, поэтому просто замолкаю, чувствуя, как очередная вспышка ярости сошла на нет.

Мы сидим молча, по очереди докуривая последнюю сигарету в пачке. Смотрим на город, вдыхаем едкий дым, будто он поможет привести мысли в порядок, думая при этом каждый о своем.

— Кто б знал, что до такого дойдет, — выдает Макс охрипшим от сигарет голосом.

— Сам не верю. Загнали в ловушку, обложив со всех сторон. Я тоже, конечно, «постарался», но это другой разговор, — усмехаюсь, поражаясь своей недалекости. Очевидных вещей не замечал у себя под носом, и вот итог.

— Сначала дразнят, но не бьют. Сначала гонят, но не рвут, — цитирует Макс Валерыча, словно соглашаясь с моими словами.

— Все верно.

— Вот только разве мы с тобой овцы, чтобы эти уроды нас загоняли как зверье?

— Блин, Макс, давай без пламенных речей и агитации! Если б знал, что делать, сидел бы тут? Я пошел напролом, и что? Остался без байка, хорошо, хоть ребра целы. Куда дергаться, ведь при любом раскладе зароют?

— А как же «Раскачаем этот мир, или волки, или мы!» — не успокаивается этот долбанный аниматор, отлично зная, на каких струнах играть, и я толкаю его плечом, чтобы, наконец, заткнулся.

— Закрой уже рот, а!

— Здесь для слабых место есть?

— Заткнись!

— Заткнуться и смотреть, как ты превращаешься в жалеющего себя мудака? Неужели ты так просто сдался?! — вскакиваю, хватая Макса за грудки, заставляя уже, наконец, заткнуться.

— Просто?! Я два года барахтаюсь в этом дерьме, и с каждым днем все становится только хуже. Смысла бороться просто нет!

— А если я скажу, что есть?

— Что?!

— Все с тобой понятно, — отталкивает меня, заставляя сделать шаг назад. — Собирайся, Рапунцель, прокатимся.

— С хренали это я Рапунцель?!

— Тупая блондинка с остриженными космами — все про тебя.

— Очень смешно, умник. Куда едем?

— Слух прошел, что один кадр в город вернулся. Предлагаю найти и поболтать по душам. Ты же не думаешь, что тут все так просто, и в той аварии виноват Докер?

— Что за бред? Причем тут авария почти двухлетней давности?

— Поехали, расскажу по дороге. Попробуем что-то изменить, или хочешь сидеть и дальше, жалеть себя?

Догоняю его в два шага, отбросив на ходу выкуренную почти до фильтра сигарету.