На предельных скоростях (СИ) - Кокорева Мария "Муффта" - Страница 51

Он заставил вспомнить каждый шаг бунтующей души…

Прижимаюсь как можно теснее, чувствуя, что вся дрожу, но вовсе не из-за ночного ветра, проникающего сквозь открытое окно. Обнимаю Раша, вдыхая его запах, пряча свое лицо у него на груди, желая скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Мне страшно и горько от одного осознания, что он пережил это, что до сих поре переживает последствия той аварии, день за днем мучаясь от боли в ноге, каждую гонку буквально выгрызая себе возможность вернуть обратно прежнюю жизнь. И, словно в подтверждение моих слов, Раш вновь нажимает кнопку на пульте, и музыкальный центр послушно воспроизводит следующий трек:

Снова ночь и в глаза вползает страх.

Сон и смерть так похожи брат и сестра.

Страшно быть одному и ждать рассвет, как спасенье,

Страшно плыть по теченью, войны уже нет.

Нет, а я молчу, нет, я жгу свечу,

Чтоб не спать, чтоб не спать.

Нет, а я молюсь, нет, а я клянусь.

Не отступать.

Я свято верил в истину одну

Лучше быть дважды мертвым, чем истлеть в плену.

Я убивал, чтоб жить и снова бить.

Игры мужчин с войною трудно запретить.

Бой продолжается,

Мой бой продолжается, мой бой…

— А потом появилась ты… — хрипло шепчет в волосы, не разрывая объятий, притягивает меня на колени, ближе, и я закрываю глаза, позволяя музыке увлечь, а словам проникнуть в самую душу:

Закрой глаза, коснись меня,

Ты пахнешь соблазном и медом.

Исчезнет грязь осколков дня,

Ударит в гонг природа.

Крадется ночь, как черный зверь,

Вибрирует в лунном свечении.

Скребется в дверь, стучит в окно

Ей холодно одной, холодно одной.

Лаская ночь, коснись меня.

Имя тебе — Искушение

Дай мне больше чем просто любовь,

Дай мне больше чем страсть, что

Проходит словно боль.

Я сгорю в огне, сгорю в тебе, пускай.

Я могу стать пеплом, но…

— Все про тебя, — сжимает лицо ладонями, заставляя поднять голову и заглянуть в глаза. Смотрит так, что у меня внутри все переворачивается, проводя при этом большим пальцем по нижней губе, поглаживая:

— Сколько меня твои губы мучили, с ума сводили. Все гадал, какая ты на вкус…

Ох, вот зря он это сказал!

Провожу кончиком языка по верхней губе, провоцируя и дразня, даже не борясь с желанием подогреть мгновенно вспыхнувшую между нами страсть. Хотя, какой там подогреть, скорее окончательно довести до точки кипения. Знаю, что играю с огнем, но ничего не могу с собой поделать, слишком хорошо теперь осознавая, как это действует на моего мужчину. Чувствую, вижу по его голодному взгляду, который не отрывается от моих губ.

— И какая? — произношу шепотом, уже понимая по выражению лица Раша, к чему он ведет. А говорил, что не настроен на разговоры. Прикусываю губу, чтобы не расплыться в довольной улыбке, застигнутая врасплох этой неожиданной вспышкой страсти.

— Сладкая, — хрипло выдыхает мне в губы, прежде чем накрыть их своими.

Поцелуй получился на удивление нежным, хотя я была уверена, что после моих провокаций Раш будет каким угодно, но уж точно не нежным. Но, он не сдерживался, я бы почувствовала, а будто смаковал эти неспешные ласки, чувственные касания губ и языка.

Отчего-то именно эта нежность и задела больше всего. Она так отличалась от резких слов, которые совсем недавно мы бросали друг другу в лицо. Секс после ссоры — он горячий и резкий, совершенно не похожий на то, что происходит сейчас. Эта нестыковка заставила ненадолго прийти в себя, вернув на грешную землю из мира чувственных удовольствий.

— Тебя не поймешь, то отталкиваешь, то к себе тянешь. Определись, Раш, чего ты хочешь? — шепчу устало, с трудом оборвав поцелуй, заставив нас обоих на мгновение остановиться.

— Тебя… Тебя. Хочу, как больной, как только увидел в той майке с конфетами…

И вот что я могла сказать? Что сама себя сейчас не понимаю и становлюсь такой же странной и переменчивой? Наверно я тоже больна… Ведь пару минут назад уже решила, что Раш не хочет быть со мной, что мне не подходит его взгляд на наши отношения, а холодная манера общения лишний раз доказывает, что он не любит меня. Но стоит этому мужчине просто приласкать или сделать малейший шаг на встречу, как я тут же кидаюсь в его объятия, забыв обо всем.

Нужно быть осмотрительнее, постараться хоть как-то защитить себя и свои чувства. Только о какой осмотрительности идет речь, когда любимые губы шепчут такие признания? Когда сильные руки пробираются под футболку, так фантастически нежно лаская грудь. А ведь мне сейчас это чертовки необходимо: его ласки, осторожные прикосновения израненными ладонями к шелковистой коже. Так нужен он, весь Раш, полностью и без остатка.

Чтобы вновь поверить, почувствовать…

Ведь так хочется забыть последние дни как страшные сон, начиная с лежащего посреди спальни едва живого Раша, после той идиотской выходки с татуировкой, и заканчивая сегодняшней дракой и скандалом.

Все слишком запуталось и то, что и раньше вызывало смутную тревогу, теперь начало по-настоящему пугать.

То, как глубоко я увязла в этом мужчине, в отношениях с ним. И его нежелание идти на встречу, меняя меня под себя, кажется, рано или поздно, попросту сломает…

Но сейчас было все равно.

Самосохранение уступило под натиском совсем иных чувств, полностью сдав свои позиции.

Ведь с этим попросту невозможно бороться.

Когда только я и он, и между нами не влечение, не химия, между нами нечто большее, то, что не объяснить словами, даже воздух, кажется, накаляется, мешая сделать хотя бы один, пусть маленький, но вдох.

Загораюсь моментально, чувствуя искры ответного желания, схожу с ума от одного лишь прикосновения.

Здравый смысл летит к чертям, вместе с моей футболкой, которую Раш стягивает через голову, заставив поднять руки вверх. И вот я уже жадно возвращаю поцелуи, скользя горячими ладонями по татуировкам на его груди, все ниже и ниже, страстно желая, чтобы мы оба, как можно быстрее, оказались без одежды.

— Притормози, Конфетка, — останавливает, перехватывая руку в тот самый момент, когда ловкие пальцы пытаются справиться с тяжелой пряжкой ремня.

— Пожалуйста, — одними губами, это даже не шепот, просто выдох жаркого желания, единственное, на что я сейчас способна. Но он слышит и понимает, поэтому замирает, пытаясь разглядеть мое лицо в полутьме.

— Пожалуйста, я очень хочу…тебя, без всего, сейчас…

Глаза Раша вспыхивают, а с губ срывается хриплый стон, когда он понимает, о чем именно я прошу.

Голова безвольно откидывается на кровать позади, а пальцы освобождают мою руку, наконец, позволив ей закончить начатое.

Избавляюсь от ненужной одежды, и, добравшись до желанной цели, провожу по всей длине члена, осторожно касаясь пальцами влажной головки. Сама не замечаю, как начинаю постанывать, лаская, откровенно наслаждаясь ощущением твердости и силе его желания.

Губы Раша приоткрыты, он жадно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, а я наклоняюсь, целуя колючий подбородок, на котором уже начала появляться легкая щетина, и тут же скольжу губами вниз, проводя языком по влажной коже.

Прикрыв глаза, вдыхаю терпкий запах своего мужчины, спрятав лицо у него на плече. Двигаюсь осторожно, плавно сползая вниз, чувствуя, как предвкушение разливается внутри горячей волной, и медленно опускаюсь, наслаждаясь таким новым, абсолютно невероятным ощущением.

Замираю, прислушиваясь к себе, желая до конца прочувствовать этот первый, такой интимный и одновременно безумно откровенный момент.

Руки Раша тем временем уже скользят по моей спине, бедрам, сводя с ума, притягивая еще ближе, сжимая в жарких объятиях.

Жадно целует мою шею, заставляя тихо выстанывать его имя в тишине комнаты, все громче и громче, в то время как сильные пальцы сжимают ягодицы, не позволяя двинуться, начать чувственные движения так необходимые нам обоим.

— Глупая… Зачем? — скорее почувствовала, чем уловила упрек в его голосе и тут же улыбнулась, жадно прижимаясь к губам.