Сердце Триединства (СИ) - К. Наталья - Страница 59

Нельзя сказать, что Дармер был совсем один. В палату регулярно заходили лекари, чтобы провести сеанс целительства. С каждым разом Дармер чувствовал себя лучше и лучше.

Но визиты «друидов» были кратковременны, и много часов Весперу предстояло провести в одиночестве. Единственное доступное занятие — разглядывать карты в надежде понять, как ими играть.

Разгадать правила Дармер так и не смог, поскольку в карты никогда не играл. Зато рассмотрел каждую по нескольку раз.

С одной стороны рисунок на всех одинаковый, а на другой картинка существа или заклинания. Рисунки выполнены красиво, на хорошей бумаге. Но колода давно не новая: карты потрепаны, краски потускнели и кое-где стираются.

В верхнем правом и нижнем левом углу стояла цифра от одного до пяти. В двух других углах — символы стихий, пустой белый кружок или вообще ничего.

Еще попадались карточки с перекрещенными мечами. Никаких значков на них больше не было. Дармер насчитал таких семь. Роль этих карт осталась для него загадкой.

Зато с другими все понятно. Цифра означала силу существа или заклинания, символ — стихию, белый кружок — «нейтралов». А те, у кого значка нет, не владели магией вовсе.

Игра явно была придумана магами. Их изображения занимали почти половину карт существ — от единиц-простолюдинов до высшего пятого ранга.

Карт существ такой силы всего шесть. Никаких надписей на них нет, но Дармер догадался, кому выпала честь представлять ранг маэстро. Первооснователям и Старейшинам.

Дармер не знал, насколько хорошо переданы давно умершие маги, но нынешние правители легко узнавались. Юноша разглядывал карточки, сравнивая нарисованные образы с реальными. Хотя лица фигурок изображены весьма схематично, ни о каком портретом сходстве речи не шло, художник все равно сумел передать не только внешность, но и характеры оригиналов. Наверняка иллюстратор знал Старейшин лично…

Дармер едва не выронил карты, когда открылась дверь, и на пороге палаты возник один из прототипов карточных героев.

— Здравствуй, Дармер, — произнес Гефест Кандаон, заходя в комнату.

— Добрый день, — пробормотал юноша, пытаясь незаметно собрать карты в кучу.

— Хотел спросить, как твои дела, но вижу, что хорошо, раз ты уже в карты играешь.

— Не играю, — Дармер бросил бесполезно занятие. — Я не знаю правил. Просто разглядываю картинки. Больше здесь все равно заняться нечем.

— А, «Разбитый мир», — Гефест сел на край кровати и стал переворачивать и перекладывать карты.

— Вы в нее играли?

— Случалось. За долгую жизнь чего только не случалось. Но редко, с таким графиком много не поиграешь… Знакомая колода. Мне подарили эти карты несколько лет назад, — сказал Гефест. — Я сыграл в них пару партий с Гимнуром. А потом забыл. Видимо, остались у Спинорога, он любитель такого времяпровождения. Судя по виду, с тех пор в эти карты часто играли. А теперь колода попала к тебе. Вот, как бывает.

— Если карты ваши, заберите их. Мы можем другую колоду найти.

— Зачем она мне? Я уже не помню, когда в последний раз за стол садился. А сейчас такое время… Даже Гимнур давно карты в руки не берет. Оставь себе.

Кандаону попалась карточка с собой, и он поднял ее поближе к глазам, рассматривая.

— Хорошо рисует, — произнес Гефест, — хоть и не художник. Маг, что подарил эту колоду, — пояснил он, — сам же ее и сделал.

— Он из Варнорта? — предположил Дармер. Ему слабо представлялось, как подарок Старейшине делает простолюдин.

— Да, — подтвердил Гефест. — Воин высшего ранга. И увлекается рисованием. Нечасто встретишь такого мага. Большинство не считает нужным тратить время на подобные занятия. А ведь воины видят за жизнь много такого, что простым магам неведомо. Посмотри хотя бы на карты с представителями народов, — Кандаон указал на несколько изображений жителей Земли Иных Миров. — Они не просто перерисованы из учебника монстроведения. Видно, что художник лично встречался с этими существами.

Дармер посмотрел на карту оборотня. Изображение отличалось от иллюстраций, виденных им ранее, но… Дармеру захотелось, чтобы картинки из книг больше соответствовали действительности, чем угловатое тощее чудовище с горящими потусторонним светом глазами.

— Да, оборотни на самом деле выглядят так, — Гефест угадал, о чем думает Дармер. — Надеюсь, тебя они не пугают?

— Конечно, нет.

— Вопрос не праздный. Вполне может быть, что скоро тебе предстоит сражаться с этими существами. И убивать их.

Дармеру послышался в его голосе намек, но он не понял, к чему клонит Старейшина.

— Дармер, я бесконечно горжусь твоим поступком после дуэли. Ты пощадил противника, отпрыска враждебного твоей семье клана, хотя имел полное право убить. Но понял, что его поступки не заслуживают смерти. Сказать честно, я думал, ты не услышал мои рассуждения о милосердии и правильности выбора. Рад, что ошибался. Но в чем я точно не ошибся — так это в решении стать твоим наставником. Я встречал немало талантливых магов, но лишь единицы из них были способны понять подобные вещи.

Дармер молчал, не зная, что сказать. Он чувствовал по голосу Старейшины: для него моральный рост ученика гораздо важнее успехов в магии.

— Разумеется, поздравляю и с победой. Это твоя первая по-настоящему серьезная битва с начала тренировок. Ты отлично ее выдержал. Скажи, последний призыв, что сразил Антареса — мне показалось, или Молния приняла форму змеи?

— Вам не показалось. Это была змея. Но я не знаю, почему так получилось. Я не заставлял Молнию становиться такой. Просто выстрелил почти бездумно.

Старейшина посмотрел мимо ученика, устремив взор куда-то глубоко в свои мысли. Дармеру подумалось, что в комнате не хватает окна с видом на океан, поскольку сейчас Кандаон глядел в стену.

— Давно доказано, — произнес Гефест, — опыт наших предков не исчезает, а накапливается в нас самих. Благодаря этому мы контролируем магию лучше, чем сто лет назад. Но не исключено, что память поколений гораздо глубже, чем мы представляем. Она может проявляться не только в контроле. Змея — символ твоего клана. Если его память и сила живут в тебе, то когда молния прошла через твое тело, это они собрали ее, наделили сознанием и направили в цель.

Дармер снова не ответил — слова Старейшины потрясли его. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Представить, что некие отголоски твоей семьи живут где-то в глубине… сознания? Энергетики? Немыслимо.

Но ведь электрическая змея была настоящей, она вышла из руки и сразила Гиртаба! Без его, Дармера, участия.

— Как назовешь этот призыв? — вопрос поставил задумавшегося юношу в тупик.

— Назову…?

— Я знаю об элементе Молнии все. Это основа моего боевого стиля, и я изучал ее большую часть жизни. Поэтому, не боясь ошибиться, скажу, что твоя электрическая змея — не просто разновидность Цепи Молнии, а новый призыв. Как создатель ты должен дать ему название.

— Но я создал его случайно и сомневаюсь, что смогу повторить…

— Сможешь, — прервал Гефест. — Раз создал один раз, создашь и другой. Заклинание этого стоит. Но нужно дать ему название.

Дармер задумался. Ему еще не приходилось именовать призывы. Вспомнив давний разговор с Кси, он решил, что название должно быть коротким, но звучным. Первые пришедшие на ум — Электрическая Змея и Змея-молния — Дармер отмел сразу. Слишком банальны.

Дармер был почему-то уверен, что новый призыв превзойдет Цепь Молнии в дальности удара. До длины природных молний, конечно, далеко, но… Ему представилось темное грозовое небо и молнии, подсвечивающие черные тучи короткими вспышками. Когда Дармер освоит призыв, его змея будет бить столь же молниеносно, как разряды в небе. Небо…

— Небесная Змея.

— Хорошее название, — одобрил Гефест. — Подходит заклинанию. Хотя Гимнур со мной бы не согласился. Он любит придумывать претенциозные названия.

— Придумывать? То есть он тоже…?

Гефест поднял и показал Дармеру карточку с заклинанием. На ней застыла скачущая в облаках лошадь, сотканная из потоков воздуха. Пятерка в уголке красноречиво говорила, какую мощь она в себе таит.