Повезло? (СИ) - Сердюк Алексей - Страница 92

На борт корабля я поднялся самостоятельно, но уже на палубе меня вдруг так здорово шатнуло, что в выделенную мне каюту я попал в горизнтальном положении, на носилках сопровождавших меня в порт санитаров. Хорошо еще, не дали упасть и дополнительно что-нибудь повредить. Хоть и ранения были максимум средней тяжести, но все же рановато я выбрался из госпиталя, рановато К сожалению, других вариантов не было, а осмотревший меня сразу после вселения врач, миловидная женщина чуть за сорок, как я позже узнал, вторая жена капитана (ага, сам обалдел, у мужика в Демидовске семья, жена и трое детей, плюс «походная жена» на борту корабля у которой двое детей, живут у первой, учатся в одной школе!) заявила, что вообще-то я идиот, но пока (тьфу-тьфу) все обошлось. После чего меня накормили за проезд и проживание, кстати, пришлось доплатить еще почти полторы штуки этих самых экю, в основном за провоз техники и врачиха приказала ближайшие пару дней вставать только в гальюн (это такие понты у моряков называть обычные вещи собственными особенными названиями: повар это вообще кок, пол и вовсе палуба, порог таки комингс, сортир не какой-то там, а гальюн!) и к столу. На палубу ни ногой, и вообще лежать и наслаждаться. Я попытался выпросить возможность сходить в кемпер за книгой и шмотками, но и в этом в ближайшие дни мне было отказано только покой, правда, книгу электронную мне притащили все же у кого-то из экипажа позаимствовали. А примерно через пару часов после моего вселения судно мягко дернулось несколько раз и под глухой стук дизеля плавно двинулось вниз по течению. Я наблюдал процесс начала движения через нормальное окно никаких круглых фиговин под ником «иллюминаторы», все как в средненьком отельчике. Достаточно большая койка, хоть и односпалка однозначно, столик под окном, с одной стороны эта самая кровать (можно на ней сидеть за столом), с другой стороны крохотный диванчик — креслице, в сидении которого встроенный рундучок, под поднимаемым сиденьем. Далее напротив кровати нормальный встроенный шкаф для вещей, до самой стенки (кажется, на «моряцком» это называется «переборка», я не в курсе, кто и чего перебирает), в которой расположена входная дверь. А за кроватью, на пятачке между ней и «переборкой» напротив шкафа, втиснута узенькая дверца в не менее узенький совмещенный санузел. Не хоромы, но и не подвесной гамак между дырой в палубе (гальюн в восемнадцатом веке) и клеткой с курами (холодильник тех же времен), да еще и посменный. А когда оказалось, что при движении работает система центрального кондиционирования (вообще-то, вентиляции, но местные туда охладитель впихнули), то я и вообще почувствовал себя счастливым. После сытного ужина тянуло в сон, что я и проделал еще через часик после отчаливания.

Самоходная баржа где-то на Амазонке, кубрик, 26-е число 9-го месяца, раннее утро.

Проснулся рано и понял, что спать больше пока что не смогу слишком уже хорошо выспался за время валяния в госпитале. Наша баржа продолжала неспешно двигаться по здоровенной реке, на палубу тихонько сыпался дождь! Вот что меня подняло дождь! Первый увиденный мной в этом мире! Ура! Слабенький, мелкий, но дождь же! И свежесть, свежесть воздуха, легкий ветерок, брызги от разбивающихся капель Жаль, говорили, самый первый в сезоне я прозевал, валялся без сознания. Вообще уже с неделю, а может и больше такой жуткой жары, какую я чувствовал в Порто-Франко и в первой половине пути к Демидовску, не было. Скорее атмосфера напоминала этакое «бабье лето», еще жарко, но уже не все время, а иногда даже и прохладно, а то и холодком тянет И запахи изменились если раньше все пахло перегретой пылью, везде, иногда даже еда казалась ею же, то теперь запахи стали незнакомыми, пахло речной водой, тиной, цветами, причем тропическими, такой тяжелый, липкий и душный аромат, деревом, в смысле, пиленым деревом, выхлопными газами, какой-то едой Странно, но только сейчас я вдруг заметил все это. Такое тоже мне уже было знакомо это как приезжаешь куда-то, и все тебе кажется, или даже есть, чужое, неприятное и незнакомое, пугающее и раздражающее. И даже подсознательно тело все время находится в напряжении, утром встаешь как не спавший, звуки фильтруются на далекие и неинтересные, и близкие и возможно опасные. А потом, особенно если остаешься на одном месте несколько дней и все в порядке, внезапно как бы «вростаешь» в среду, все становится понятным и знакомым, уже не оглядываешься на каждом повороте, шагаешь куда нужно без привлечения сознательного внимания, вживаешься в окружающее… Быстрее всего такое происходит на отдыхе, на курорте или чужой даче, неважно, но там ты подсознательно уже расслаблен. В командировке такое более сложно, но тоже бывает. Вот и я как-то разом почувствовал себя своим в мире не на барже, а в этом мире. Странно, но именно сейчас, с заростающей дыркой в руке и едва схватившимися ребрами! До самого визита врачихи я лежал, глядя в окно, и улыбался собственным мыслям. Просто так.

Врач, Маргарита Николаевна, прощупала мою повязку, послушала стетоскопом, позаглядывала в глаза (с фонариком!) и вынесла решение можно аккуратно ходить. По каюте и возле лазарета. Ну, и на палубу выйти но только выйти, а не шляться по ней! И вообще не слишком увлекаться хождением нагрузки легкому еще противопоказаны. Зато оценила время ранения дней в двадцать, что не могло не радовать лекарства действовали, да с поправкой на «молодой организм»! Кстати на барже понятия не имели о моих приключениях, да и о мне самом практически не слышали. Кажется, в Демидовске решили больше не показывать широкой публике Т V — шоу под названием «П риезжий хмырь доказывает приезжим же браткам, что он не лох, под благожелательным присмотром местной массовки!». Экипаж баржи, без сомнения, был в курсе событий в городе, но в общем. Бандитов побили, армия вмешалась, старожилы в курсе и одобряют, кого-то поубивали, остальных скоро, а кому не открутят башку на каторгу Поскольку график рейса и так был очень плотным, сильно интересоваться происшествиями людям было просто некогда. Меня они вообще считали посторонним в этом событии ранен, но из госпиталя ППД, соответственно никак не мог быть в Демидовске, и рассказывали благодарному слушателю за обедом (на который меня допустили к команде как вполне живого и выздоравливающего) массу придуманных подробностей, почти шпионский роман с отважными разведчиками под прикрытием, джеймс-бондовскими перестрелками и похищеными красавицами. Н-да, не сказать, чтоб совсем уж чепуха, но правды можно и не искать, скорее, сплошное художественное преувеличение. Зато, слава богам, в этих сказках наглухо пропала личность некоего Варана, даже прозвище не упоминалось. Взамен появилось некое суперспецкрутое подразделение егерей «Ящер», кстати, может, оно и существует реально, я не в курсе Спасибо за это, я даже догадываюсь, кому! Ближайшие месяцы будет тихо, а там вообще забудется, надеюсь. Или обрастет такими «подробностями», что будет слушаться как еще одна сказка о «сэржанте Полишшуке на мацыцикле» с местным антуражем.

В целом, подобное путешествие мне нравилось, экипаж корабля, на удивление небольшой, вел себя несколько по-семейному, но и ко мне вполне доброжелательно. Самое интересное никаких расспросов не было. Кем меня считали не знаю, думаю, одним из неудачно попавших под пули срочников, коих было пусть и немного, но и не так мало, чтобы каждый раненый вызывал всплеск жалости и патриотизма. Но и не принимали как своего через неделю меня уже не будет с ними, стоит ли сильно привязываться? Нет, разговоры при моем появлении не стихали, но и вовлекать меня в них никто не пробовал, сидит пассажир рядом и пусть себе сидит, кому какое дело? Обычно свободных желающих почесать языки попадалось не более трех-четырех, это если за столом, в остальное время и того меньше. Собственно, на борту постоянный экипаж состоял из капитана, он же и оператор-радиометрист (радар и эхолот), если так можно было сказать о должности на гражданском судне, его старшего помощника, по совместительству суперкарго, четыре палубных матроса (из них две, если правильнее, «матроски»), среди которых один боцман (эти в основном для погрузочных работ, помощи механикам, чистки палубы и помещений и т. п.), два электрика-механика (или правильнее электрик и электричка?!) с парой помощников к ходовым дизелям и всему электрооборудованию, кроме электронной части, кок, врач она же помощник суперкарго и командир четверки матросов-бойцов, и собственно четверо этих универсалов то рулевые, то впередсмотрящие, то грузчики, а то часовые у пулеметов (тоже с одной воительницей в своем составе) итого шестнадцать человек. На борту стояли две установки КПВТ на тумбах, те самые чудовищные бандуры калибром за 14 мм, причем на кормовой надстройке это была спарка. А у каждого члена экипажа под рукой что-то стреляющее. Но, что удивительно, оружие, которое таскали с собой моряки точнее, речники, пожалуй выглядело весьма странно. Я бы понял, если бы они носили пистолеты или пистолеты-пулеметы, хотя на борту даже ПП несколько великоват, да и тяжело таскать полтора-два кг не самого удобного груза. Но ничего подобного не наблюдалось все до единого виденные мной образцы вооружения выглядели разнобразнейшими вариантами хаудахов! Здоровые обрезы охотничьих ружей, или даже не обрезы, а вполне заводские «короткие», помповик у боцмана, еще что-то у капитана Я в первую же совместную трапезу спросил, зачем они таскают такие неудобные штуковины, и нарвался на пятиминутную лекцию боцмана Андреича о местных водяных гадах: