Крестовые походы. Идея и реальность - Лучицкая Светлана Игоревна - Страница 75

В Германии политики и ученые, в середине XIX в. поддерживавшие национальное объединение страны, также обращались к примерам из прошлого, и подходящей фигурой им казался предводитель Третьего крестового похода Фридрих I Барбаросса, который стал неким символом нации. В этот период немецкое общество переживало пик своего увлечения этим историческим персонажем. Дело дошло до того, что в 70-е гг. XIX в. археологи занялись раскопками в Тире с целью обнаружить останки короля Германии, и только вмешательство академического сообщества положило конец этим абсурдным попыткам. Другой пример использования темы крестовых походов в политических целях — паломническое путешествие 1898 г. в Палестину кайзера Вильгельма II, в котором, по замыслу, он должен был повторить маршрут крестоносцев. Во время визита немецкий правитель освятил лютеранскую церковь, принял в дар от Турции участок земли на горе Сион и совершил ряд других символических действий, демонстрирующих культурные и политические интересы Германии на Ближнем Востоке. Все эти показательные акты были призваны сплотить немецкую нацию.

В XX в. «эксплуатация» исторического прошлого в националистических и политических целях приобрела в Германии зловещий оттенок. Во времена как Второго, так и Третьего Рейха память о рыцарях Тевтонского ордена, как известно, активно использовалась немецкой пропагандой, особенно для оправдания захватов территорий балтийских и славянских соседей Германии. Один из главных деятелей нацистской партии Гиммлер, создавая в конце 30-х гг. XX в. вооруженные формирования СС, рассматривал их как современный образец Тевтонского ордена, и действительно многое в этих войсках заимствовалось из внешней атрибутики и ритуалов средневековых рыцарей.

В Новейшее время образы крестового похода присутствовали не только в националистической пропаганде, но и, как и прежде, использовались для оправдания колониальных притязаний. Влияние политики на восприятие истории продолжало оставаться весьма ощутимым. На Версальской конференции в Париже в 1919 г. западные державы громко заявили о своих политических интересах, ссылаясь на исторический опыт крестовых походов. Правда, когда Франция стала обосновывать свои права на мандат в Сирии, перечисляя французские завоевания в Святой Земле, эмир Фейсал I задал ироничный вопрос: «Не будете ли Вы так любезны сказать, кто, собственно, победил в крестовых походах?» В этот период крестоносная эпопея все еще рассматривалась как военно-колониальное движение, предварившее победоносный передел мира западными державами.

Подобное отношение к крестовым походам отражалось даже в академических штудиях. Так, в период т. н. французского мандата в Сирии и Ливане (1923–1943) французские историки (например, Луи Мадлен) в своих трудах стремились показать эффективность французского (франкского) господства на Ближнем Востоке в эпоху крестовых походов и даже считали возможным говорить о единой франко-сирийской цивилизации и благотворном влиянии «левантийской Франции» на развитие Востока. Автор грандиозной и до сих пор непревзойденной «Истории крестовых походов и Иерусалимского королевства франков» (1934–1936), знаменитый ориенталист середины XX в. Рене Груссэ несколько страниц специально посвящает концепту «французские колонии», существование которых уже в XII в. он не подвергает никакому сомнению.

Но после Второй мировой войны система колониализма была сломлена, и преобладавшая в XIX–XX вв. вера в превосходство Запада была радикально подорвана. Соответственно изменилась и сама перспектива, в которой рассматривались крестовые походы: этот феномен более не изучался исходя из критериев прогресса, но осмыслялся в контексте того времени и той культуры, которая породила это явление. Тем не менее понятие «колония» до сих пор используется в исторических исследованиях для интерпретации феномена крестоносного движения. Оно приобрело новый смысл, благодаря работам Джошуа Правера, патриарха современной национальной историографии образованного в 1949 г. государства Израиль, и исследованиям его школы. Эти труды открыли уникальную перспективу в исследовании темы: израильские историки изучают крестовые походы на месте событий, привлекая материалы археологических раскопок. Как и французские историки, Правер считал, что государство крестоносцев целесообразно интерпретировать как «первый опыт европейской колонизации», но, в отличие от своих предшественников, характеризовал это общество как своего рода «апартеид» с присущей ему жесткой этнической, социальной сегрегацией. В подобном смысле понятие «колония» до сих пор используется в исторической литературе.

Имея в виду существование столь разных точек зрения на крестовые походы, мы не можем не сознавать, что сегодня изучение этой темы значительно усложнилось, так как историкам приходится иметь дело с многочисленными, часто стереотипными взглядами относительно этого исторического феномена, а также предрассудками, доставшимися нам от предшествующих эпох. Но оно усложнилось еще и потому, что благодаря открытиям в гуманитарной науке XX в. ученые начали изучать культуру прошлого, исходя из имманентно присущих ей критериев. Соответственно, исследуя крестовые походы, историки пытаются реконструировать характерные для этой эпохи представления средневековых людей, отраженные в исторических памятниках. Они желают посмотреть на это явление глазами современников, пытаясь изучать ментальность, мотивы и воззрения, которыми руководствовались средневековые христиане, принимавшие участие в тех разрозненных и часто слабо связанных между собой событиях, что сегодня принято обозначать как крестовые походы. Такой подход был характерен для исследовательского почерка выдающегося британского историка Джонатана Райли-Смита, чьи труды существенно обновили исследование традиционной темы.

Если же говорить в более общем плане о сегодняшнем взгляде на крестовые походы, то для современной эпохи, когда конфликты на религиозной почве и другие войны по существу фактически поставили под угрозу существование цивилизации, характерно резко негативное отношение к этому историческому феномену. Конечно, подобная оценка событий прошлого представляет собой такой же продукт своего времени, как и энтузиазм, присущий предшествующим столетиям. Ведь в суждениях об исторических фактах всегда проявляется господствующая в обществе система ценностей. А современный гуманизм признает допустимым убивать идеи, но не людей. Лучше всего о типичном для XX в. восприятии явления написал британский историк Стивен Рансимэн в своей трехтомной «Истории крестовых походов» (1951–1954), где в заключении он остроумно заметил: «Священная война сама по себе была не более чем длительным актом нетерпимости во имя Бога, что на самом деле является грехом против Святого Духа».[134] И ныне политическая пропаганда и идеология охотно использовала и продолжает использовать наследие крестовых походов в своих целях и манипулировать исторической памятью, прибегая к образам и риторике крестоносного движения. За примерами не надо далеко ходить…

Однако, рассматривая крестоносное движение, мы должны сознавать, что существующий сегодня грандиозный миф о крестовых походах был, как мы видели, порожден представлениями разных эпох: всякий раз отношение к этим событиям переосмысливалось, и каждую новую интерпретацию событий следует рассматривать в контексте своего времени. Сегодня чрезвычайно трудно отчленить эти позднейшие наслоения от первоначального ядра — тех реалий, которые стремятся реконструировать ученые. Плоды этих усилий мы видим в трудах историков и достижениях современной историографии. Но всякая историческая реконструкция, как не раз напоминал нам известный российский историк Арон Гуревич, есть на самом деле «определенная конструкция видения мира», относительно которой историки достигли консенсуса на основании изучения исторических источников. Потому наша интерпретация прошлого всегда является на самом деле конструктом настоящего. Каждая трактовка крестовых походов будет всегда окрашена в цвета своей эпохи, и единого мнения об этом историческом феномене быть не может. И как сказал видный британский историк Кристофер Тиерман: «Изобретение крестовых походов началось в 1095 г., и оно не закончилось вплоть до сегодняшнего дня».[135]