За тридевять земель (СИ) - Филиппова Екатерина - Страница 54

— Похоже, что приключения пошли тебе на пользу, хоть парочка зубчиков — а прорезалась. Но и натворить порядочно успела. Вот зачем было стены между мирами проламывать, чтобы всего лишь своего дружка домой доставить? Погулял в своё удовольствие — пусть сам бы и расхлёбывал. А люди потом стены за тобой ремонтировала, а до этого — за Тави, и тоже из-за этого бездельника. Ну-ка, повернись спиной, повернись, говорю, а то будешь завтра похожа на зомби с облезлой кожей.

Повернувшись полубоком, Василиса скосила глаза, чтобы посмотреть что будет делать с ней страшная Внучка, и тут же получила на лицо шлепок прохладной мази, которую было велено растирать. Размазывая по многострадальной Василисиной спине целебную субстанцию, Никифорова, не обращая внимания на повизгивания, начала инструктаж:

— На завтрашнем Совете предложишь полное закрытие всех проходов в сказочный мир на пять лет. Горыныч потребует на пятьдесят, Гудвин — на сто. В итоге закроем на десять — русалок этих самостийных — тоже, и разбежимся. Да, на эвакуацию всех желающих оттуда и отсюда — не больше месяца, никаких полугода, уж слишком большую активность развили господа, на которых твой друг Рябов работает. И не вертись, я уже заканчиваю.

Василиса отняла у Никифоровой банку и начала обрабатывать ноги — было больно, причем ныла не только кожа, но и мышцы: занятия дельфиньим серфингом не прошли даром. Поморщившись в очередной раз, девушка повернулась к брезгливо наблюдающей за её страданиями Никифоровой:

— Я так понимаю, что про Совет мне собирались сказать за полчаса до — охотно верю, что для этого были очень веские основания и соображения. Но раз уж разговор зашёл — хотелось бы получить ответы на некоторые вопросы, чтобы действовать сообразно полученным инструкциям, но осознанно.

— И какие же важные вопросы нашу маленькую девочку так волнуют, что она без ответов на них два слова сказать не сможет?

Василиса не выносила попыток поставить её в позу нимфы у ручья, да ещё и столь откровенных, поэтому спокойствие сохраняла с трудом, да ещё благодаря Ликса, которая успокаивающе урчала где-то в районе пупка. Но раздражение всё-таки прорвалось неслыханным и небывалым обращением к Никифоровой по имени-отчеству:

— Алиса Тимофеевна, вы меня разочаровываете. Я была уверена, что вы знаете и мои вопросы, и ответы на них.

Никифорова развеселилась:

— Оказывается, у тебя не два зубика прорезались, а целых три. Это бодрит, но не очень радует — пока ты ничего не понимаешь, лучше бы слушалась молча. А потом мы с бабушкой всё тебе объяснили бы. Нет? Ведь хотела тебе информацию передать и позагорать спокойно, так разве с Васильевой-Урмановой может спокойствие быть?

Возмутившись, девушка отреагировала резче, чем собиралась:

— Я — не Урманова. И вряд ли буду. Что вы все пытаетесь нас свести?

— Да никто не пытается, просто люди видят, что вы — пара. Идиотов. Урманова ты по пра-прадеду, в род входишь, и никуда от этого не денешься. А род ваш — самый мощный и влиятельный на всё Тридесятое царство, и как бы не на весь сказочный мир. Бабушка твоя — в этом роду старшая. А уж когда они с моей объединяются…

Оглядев пустой горизонт и заметно опустившееся к нему, уже не такое жгучее солнце, она недовольно констатировала:

— Вот и вечер, а некоторые девушки уедут, так и не отдохнув. Печально. Ладно, когда всё закончится — на полгода на море уеду. Так, конспективно по твоим вопросам, пока солнце совсем не ушло…

Изящно развернувшись к солнцу другим боком, Нкифорова продолжила:

— Собственно, расклад сил такой и был, как я тебе в Москве обрисовала. Только мы тогда ещё не догадывались, что Кощеев племянничек тоже заговор затеял, чтобы дядюшку сместить. А ты ему для легитимности потребовалась — с такой женой его многие бы поддержали, да и бабке твоей деваться было бы некуда, ежели ты добровольно… Сейчас всё совместными усилиями разрулили, так что ты без двух женихов осталась, ха-ха.

Василиса буркнула:

— Сейчас заплачу. Потом пойду и утоплюсь.

— Топиться тебе нельзя — Морена приревновать может. В твоей ситуации лучше повеситься.

Взглянув на собеседницу — шутит или нет? — Василиса натолкнулась на совершенно серьёзный взгляд, пожала плечами, порадовавшись, что сгоревшая спина почти не болит, и согласилась:

— Хорошо, топиться не буду. А что с заговорщиками сделали?

— С племянником — неизвестно, просто сгинул, как не было его. Не спрашивать же у Кощея: он, имей ввиду, вопросов не любит. А Ивана-дурака твоя добрая тётушка в его имение сослала, только не в то, что он для утех под столицей поставил, а в дальнее, родовое.

— Вы имеете ввиду Иван-царевича?

— Его все имеют ввиду, потому что он — Иван-дурак по рождению. Нет, что говорить, иногда получается и из дураков царевичей сделать, но очень редко, потому что очень жёстко ломать нужно, а у тётушки твоей — любоффь! Вот и на тебя вместо него вызверилась, а когда ревность немного схлынула — наконец в разум пришла и со всеми безобразиями дурацкими разобралась. Ну, у неё теперь Деян Силыч за главного безопасника, он мужик конкретный.

Не обратив внимания на внезапное изменение лексикона уважаемого профессора, Василиса забеспокоилась:

— А с Серым Волком что? Он, конечно, предатель…

— И кого же он предал? Тебя, после пяти минут знакомства? Приказано ему было тебя к Иван-царевичц доставить, и его в лучшем виде перед тобой выставить — вот он и старался. И с похищением — целиком Ванькина идея была. Я же говорю — дурак, да и Волк не умнее: когда они к моей бабушке с огрызком кости прибежали и начали выяснять, как сей артефакт действует… Так что Серый за своим обожаемым дурнем, с которым со щенков дружит, отправился. Подробностями я как-то не интересовалась. Так, надеюсь, у нас «Что-Где-Когда» закончилось?

Вздохнув по поводу Волка, Василиса вдруг вспомнила:

— Подождите, а монеты?

— Что, монеты?

— Откуда они взялись? И вдруг у Анатолева босса получится их повторить?

— Без сомнения, получится. Какие проблемы — 3D принтер настроил, и штампуй себе. Правда, там родий с платиной присутствуют, не дешёвое удовольствие получится.

— И что теперь будет?

— Ничего страшного. Потому что работать они не будут.

— Почему не будут, если на молекулярном уровне повторить?

— Ты, если я не ошибаюсь, на юриста учишься, а не физической химией занимаешься? Вот и не лезь в чужую епархию, а то смеяться будут.

— Нет, ну, всё-таки…

Никифорова с досадой посмотрела на опустившееся к самому горизонту солнце и неохотно начала собираться:

— Вот если бы не твои дурацкие вопросы, можно было бы считать, что отдохнула. А про монеты толком никто ничего не знает, испокон века они были. Ходят легенды, что жертвовали их богу-дракону, а тот в какой-то момент то ли рассердился, то ли наградить паству решил, и молниями по наваленным кучам подношений шарахнул, превратил грубую чеканку в то, что сейчас есть, и дырочки прожёг. У тех, что сверху лежали — побольше. Идея ясна? Вот как твои экспериментаторы какого-нибудь бога найдут и уговорят дырочки попротыкать…

— А стерженьки?

— Пожалуй, как только закроем границы — сразу отправим тебя в местную начальную школу, азы подучить. Основная версия — их Тимофей-рудознатец из-под гор принёс, у троллей то ли украл, то ли в дар получил. Похоже на правду, потому что их до сих пор время от времени по одному-два приносят. Тимофей тот и придумал, как стержни с монетами соединять. Между прочим, предок мой!

Василиса пропустила технологическую информацию мимо ушей, ошарашенная первой фразой:

— Подождите, вы, что, думаете, что когда двери закроются, я здесь останусь?

Никифорова, уже одетая в привычный московский костюм, изумлённо посмотрела на свою студентку стандартным преподавательским взглядом и, уже исчезая, подтвердила:

— Разумеется! А разве были другие варианты?

А Василиса так и осталась сидеть на песке, не отваживаясь поверить во внезапно обрушившуюся на неё реальность: нужно принимать решение. И лучше всего это сделать здесь и сейчас.