Меч (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 76

Ревик крепче сжал мою руку.

Его свет выплеснул резкий импульс эмоций, который заставил меня поднять взгляд. Когда я посмотрела ему в глаза, Ревик смотрел на меня с такой же заботой. Я все ещё видела там недоверие, приправленное глубоким, более сложным набором эмоций, которые находились почти на поверхности. Я осознала, что он выглядел усталым. Смятение вокруг его света никуда не ушло, как и злость.

Но я знала, что всё не сводилось только к этому.

Я всё ещё пыталась понять, что я вижу, когда Ревик наклонился ко мне.

Он поцеловал меня, и его губы разомкнулись в ту же секунду, когда прикоснулись к моим губам. Я напряглась, затем открылась ему, сама того не осознавая. Вложив свет в свой язык, Ревик углубил поцелуй и обвил мою талию рукой, когда я подалась вперёд, целуя его в ответ.

В моем разуме промелькнул проблеск воспоминания, когда он в прошлый раз целовал меня в лимузине.

Его ладони до боли крепко стиснули меня.

Он издал звук мне в рот, притянув ближе к себе на колени. Меня скрутило такой интенсивной болью, что перед глазами всё затмилось.

Через мгновение Ревик отпустил меня, хотя я уже наполовину вылетела из своего тела, обвила рукой его шею и запустила пальцы в его волосы. Несколько секунд я просто сидела на его коленях, смотря, как он избегает моего взгляда. Затем я вспомнила, где мы находились, повернулась и покосилась на остальных в салоне перед тем, как отпустить Ревика и соскользнуть с его колен.

Тогда я заметила, что он твёрд, что эрекция относительно виднеется через джинсы, но он не пытался это скрыть. Его взгляд метнулся к окну, куда смотрела я. Я наблюдала, как он упирается локтем в место, где стекло окна переходило в дверцу, упирается подбородком в ладонь и принимается созерцать пейзаж, проносившийся за тонированным окном.

Теперь он не смотрел на меня.

Более того, никто в машине вообще ничего не сказал. Примерно через сорок минут лимузин выкатился на ровную взлётную полосу и остановился перед частным реактивным самолётом без логотипов или опознавательных знаков на крыльях и хвосте, даже без указания модели и производства воздушного судна. Я уставилась на тёмный овал двери, ведущей внутрь, и ощутила очередной проблеск тревоги.

Я осознала, что вновь смотрю на его лицо, всматриваюсь в выражение, но Ревик не смотрел на меня в ответ. Когда дверца лимузина открылась, но взял меня за руку, вышел первым и помог мне выбраться, всё ещё не глядя мне в глаза.

— Ревик, — мягко позвала я. — Пожалуйста, детка… что такое?

Однако к тому времени я знала, что не так. Я знала.

Его пальцы сжались крепче, но он не ответил.

Остальные последовали за нами, когда он повёл меня к трапу, который кто-то подвёз к боку самолёта. Всё это время Ревик не смотрел на меня.

Только потом до меня дошло, что он ощущался не просто злым или опечаленным.

Он казался как будто сломленным.

У меня не было слов, чтобы описать, насколько же эта сломленность хуже всего остального.

Глава 29

Пытка

— Ты сейчас смотришь на главный ангар, ilya… — Гаренше махнул рукой вдоль прохода, когда перед нами показалось подземное помещение.

Один лишь его размер ошеломил меня, особенно учитывая, что вся эта пещера высечена в основании горы. Ряды реактивных истребителей стояли вдоль похожего на ангар пространства. Они тянулись на всю ту половину пещеры, которую я могла видеть с нашего места, находившегося на несколько этажей выше пола.

Я помнила похожее пространство в юго-западном Китае, куда люди Салинса доставили видящих-беженцев после бомбёжки в Сиртауне. Врег привёз меня вместе с Джоном, Чандрэ и примерно тридцатью разведчиками Повстанцев, многие из которых были ранены в перестрелках на улицах Вашингтона. Это случилось сразу после закрытия границ США от видящих, и прямо перед тем, как мы перевезли всех в Памир.

Иронично, но тогда мы воссоединились с Балидором и остатками Адипана и Семёрки. После исчезновения Ревика мы все были на одной стороне.

Хотя большую часть поездки до этого места я провела с завязанными глазами, я уже знала, что это не те же самые пещеры. Этот ангар раз в пять крупнее того, что я помнила — и это вновь заставило меня задаться вопросом, сколько же инфраструктуры и оснащения имелось у Салинса и его людей по всей Азии.

Люди суетились под нами как муравьи.

— У нас ещё один самолётный парк в северо-западном Китае, — добавил Гаренше, словно увидев изумление в моих глазах. — Но там только половина самолётов оснащена органикой. Босс работает над тем, чтобы достать нам более крупные транспортные самолёты. Проблема не столько в деньгах, сколько в необходимости работать через посредников. Видящим нельзя приобретать бронированные модели, так что он сотрудничает с контактом в Британии, который помогает нам заключать сделки.

Я посмотрела перед собой, тяжело сглотнув при виде эмблемы меча и солнца, нарисованной на каждом крыле двухместных самолётов. Я обвела взглядом ряды ящиков, возвышавшихся выше моей головы и наверняка наполненных мелким оружием, боеприпасами, гранатами, летательными аппаратами — а также бомбами, ракетами, пусковыми установками и боги ведают чем ещё.

Гаренше, похоже, в этот раз заметил мою реакцию. Он сжал моё плечо мощной ладонью и послал импульс тепла через пальцы.

— Эй, — позвал он. — Не беспокойся так, ilya. Ты не видела, чтобы босс использовал все это… ведь так? Он просто перестраховывается.

— Перестраховывается, — пробормотала я, окидывая взглядом всю протяжённость ангара. Заметив ряд пулемётных установок на бронированных танках, я выдохнула и покачала головой.

— Ты прав, Гар, — сказала я после небольшой паузы. — Я не видела, чтобы он использовал большую часть этого. Никаких самолётов. Никаких танков. Никакого химического оружия. Никаких ракет, — я стиснула зубы. — Всего лишь бомбы в пятизвёздочных отелях. И в государственных зданиях. В посольствах. На аванпостах СКАРБ. Я видела, как он взрывает машины. Без разбора расстреливает людей.

Гаренше пожал одним плечом. Выражение его лица сделалось непроницаемым.

— У него даже тогда были списки, знаешь ли, — сказал громадный видящий.

Когда я повернулась, он посмотрел на меня, и в его ореховых глазах появился стальной блеск, которого я никогда у него не видела, пока не знала, что он примкнул к Повстанцам.

— …В этом не было ничего беспорядочного, ilya, — добавил он. — Он был довольно избирателен. В каждой из тех операций мы позволили многим червякам уйти в целости и сохранности. И той ночью в Дели тоже.

Я нахмурилась.

— У него были списки? — переспросила я.

— Были. Он был довольно избирателен, как я и сказал.

Я крепче стиснула перила. Покачав головой, я закусила губу, затем всё равно сказала:

— И кто же составлял эти списки? Какие преступления они совершили, брат Гар?

Если он и услышал горечь в моём голосе, то проигнорировал, ответив прямо:

— Торговля видящими. В основном, детьми и женщинами, — сказал он. — Некоторые давно работали на торговцев или непосредственно вели с ними дела. Эти мудаки из СМИ распространяют информацию. Они показывают настоящие лица наших людей, надеясь, что тех перестреляют как животных — и сосредотачиваются на тех, кто угрожает их бизнесу или их контролю над нами. Той ночью в Дели босс отпустил многих репортёров и представителей малой прессы — включая новостников чёрного рынка, по крайней мере, тех, кто рассказывает правду. Среди правительственных он нацелился лишь на тех, кто по нашим сведениям работал на «Чёрную Стрелу» или СКАРБ, — его взгляд посуровел. — Он не убил всех той ночью, Элли. Или ты не обратила внимания?

— Он убил достаточно.

Гаренше тихо щёлкнул языком.

— Ты так просто сваливаешь всё на босса. А скольких убили они? Ты задавала себе этот вопрос?

Я повернулась, всё ещё сжимая перила.

— А сколько жертв — это слишком много жертв, Гаренше?