Меч (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 33

Его челюсти сжались. Он переключился на виртуалку прежде, чем мысль полностью сформировалась.

Он не утруждался приветствием.

— Есть что? По поискам Вэша? Остального Совета?

На другом конце его встретила недолгая тишина.

— Алло? — прорычал он. — Я сам с собой разговариваю?

— Сэр, — отозвался Врег. — Мы получили зацепку. Сейчас. Вот только что, точнее, — ощутив реакцию Ревика, он быстро перебил. — …Это не Мост, сэр. Это Фигран.

— Фигран? — Ревик скользнул в Барьер, сканируя. — Фигран может подождать. Почему вы не ищете мою жену?

И всё же он посмотрел на набор отпечатков, про которые говорил Врег, сравнив их со своими хранившимися знаниями о другом видящем.

— Где это? — он рефлекторно прищурился, хоть он и смотрел своим aleimi, а не глазами. — Это Сиртаун? — спросил он.

— Да, брат. Старый Дом на Холме.

Ревик сосредоточился на Барьерном плане внутри изображения.

— Когда это было? — спросил он. — Временной отпечаток кажется неправильным.

— В этом-то и штука, брат Сайримн, — сказал он. — Это было три недели назад.

— А сейчас? — спросил Ревик. — Почему ты не покажешь мне нынешний отпечаток?

— Вот его вид. Ты увидишь, почему, laoban.

Ревик посмотрел туда, поначалу недоумевая из-за увиденного.

— Там ничего нет, — сказал он. — Вы его отследили? Посмотрели, куда он пошёл?

— Он никуда не уходил, — мрачно сказал Врег. — Теперь там конструкция. Мы обнаружили это совершенно случайно, сэр. Я поручил Никке искать те артефакты, которые тебе нужны. Мы подумали, что возможно, один из старых текстов хранился в Доме на Холме, возможно, он подвергся вандализму после бомбёжки…

— Кто-то построил конструкцию вокруг Старого Особняка?

— Да, laoban. Новую. И отпечатки Фиграна как будто исчезли. Так что мы можем лишь предположить…

— Кто-то его поймал, — Ревик выпрямился над консолью, ощущая в своём свете такую сильную реакцию, что он сам услышал её в своём голосе. — Элли.

— Это определённо возможно, сэр. Мы вообще не нашли бы конструкцию, если бы не обнаружили следы отпечатков Фиграна. Логика очевидна. Это одно из последних мест, где мы стали бы искать Мост и её людей, учитывая, что в данный момент мы вообще не искали в Азии, опираясь на ваши инструкции, сэр. Сама конструкция нетипично высокого качества. Эти бл*дские засранцы из Адипана могли её сделать, Ненз.

Ревик ощутил, как его свет реагирует и обвивается вокруг его тела. Он осознал, что переживает также сексуальную реакцию, и рефлекторно приглушил её.

— Когда мы можем отправиться? — спросил он.

— В любое время, когда ты захочешь, брат Сайримн.

— Как насчёт прямо сейчас? — спросил он.

Он всё ещё смотрел на Старый Особняк внутри Барьерного изображения, которое показал ему Врег. Он хотел отправиться туда самостоятельно. Он взвесил возможность прыгнуть, прочесать локацию из Барьера перед тем, как он покидает в чемодан одежду и припасы для путешествия.

Нет — он сделает это в дороге.

Глядя мысленным взором, он мог различить лишь края конструкции, заканчивавшейся на газоне садов, которые спускались по холму.

Она может быть там. Даже прямо сейчас она может быть там.

Он ощутил улыбку Врега, подавляя очередную ленту боли в своём свете — такую сильную, что его ладони заныли.

— Почему ты не готовишь самолёт к взлёту? — спросил Ревик.

— Занимаюсь этим прямо сейчас, — сказал Врег.

— Час. Максимум два.

— Я скажу остальным.

Глава 13

Дом на Холме

Ревик плюхнулся на сиденье в задней части самолёта.

Антонов Ан-32 был модифицирован органикой для защищённых прыжков во время полёта, так что он немедленно использовал клавиатуру, чтобы подготовить функцию записи, пока он надевал гарнитуру на оба уха.

Это означало надеть электроды, которые не очень хорошо согласовывались с его световым телом элерианца, но он не хотел упустить ни единой чёртовой детали. Его память видящего хоть и была почти фотографической, но она срабатывала только в отношении тех вещей, которые он замечал. Он хотел записать также вещи, которые он не заметит.

Боль усилилась за те два часа, что они заправляли самолёт топливом и составляли план полёта.

Полет займёт минимум двадцать часов. Конечно же, когда они её нашли, он находился на другой половине земного шара. Он был так уверен, что она вернётся в Штаты, где провела большую часть детства и взрослые годы.

И опять-таки он неправильно её прочёл. Его начинало раздражать то, как дерьмово он мог предсказывать её действия.

Она была его супругой. Он должен знать её лучше.

Страх скрутил его нутро, когда он вспомнил слова, которые она сказала ему на склоне гаража в Дели. Она даже тогда выглядела горячо как сам ад — глаза искрят светом, тёмные волосы опускаются на спину каскадом густых локонов, черные круги расплывшегося макияжа под глазами после их траха ранее, платье скрыто под пиджаком смокинга, но всё равно открывает достаточно кожи — он отвлекался настолько, что поначалу ему сложно было слушать, что именно она орёт.

Но взгляд её глаз. Боги. Она смотрела на него так, словно ненавидела его, словно он был самым гадким куском экскрементов, который когда-либо попадался ей на глаза.

Он сердито выбросил это из головы.

Надо было послушать Врега.

Надо было забрать её немедленно, и к черту всё.

Он не мог рисковать и давать этим ублюдкам из Семёрки возможность ещё сильнее промыть ей мозги, отравить её разум, настроить против него прежде, чем ему представится возможность объясниться. Ему нужно показать ей, что он пытался сделать. Если её действительно беспокоили убийства, он найдёт способ прийти к компромиссу — проводить больше операций с захватом в плен вместо убийств, найти другой способ нейтрализовать тех, кто ему мешался.

Его злили мысли о том, как много он сам вложил в её искажённое восприятие. Эти годы он был настоящей марионеткой Семёрки.

Он полагал, что тоже пытался оградить её, защитить от худших аспектов мира, в который её затолкали без предупреждения. Он планировал рассказать ей, конечно. Он думал, что постепенно познакомит её с правдой, поэтапно покажет положение вещей по мере того, как она привыкала к жизни видящей. Может, это тоже было ошибкой.

Нужно было отвезти её в один из нынешних рабочих лагерей под управлением СКАРБ, позволить ей несколько недель наблюдать за систематическими изнасилованиями и пытками, за тем, как супругов продают от одного другому, как невостребованные единицы товара передают для рабского труда или разрезают на органы и биоматериал для построения машин.

Она расстраивалась, что во время Второй Мировой Войны он работал на немцев, хотя он ушёл, когда Финальное Решение ещё никому и не снилось — хотя он делал это как разведчик и работал под прикрытием на Семёрку.

Надо было показать ей, как СКАРБ и их приспешники оплодотворяли женщин-видящих, вырезали из них детей, чтобы воспитать их, пока они не образовали энергетическую связь со своими родителями. Показать ей массовые захоронения, и «школы», где они подсаживали видящих на стимулирующие машины, вырабатывали у них зависимость, чтобы они на протяжении всей оставшейся жизни зависели от СКАРБа.

И посмотреть, как она после такого будет возражать против того, что он убивает этих ублюдков.

Она никогда не видела тёмную сторону мирной религиозной философии Семёрки, не видела, как СКАРБ раз за разом продолжал использовать это против них.

Даже теперь, когда видящие должны были уже сообразить, с ними всё равно по-скотски обращались из-за этого мирного дерьма с невмешательством.

Несколько туров по жизненным реалиям большинства видящих могли изменить положение дел между ними той ночью в Дели. Черт, да она сама толкала бы речи в их пользу, направляла весь свой праведный гнев туда, где ему самое место.

Он знал, что в некотором роде действует отчаянно.