Под полной луной (ЛП) - Краудер Мелани - Страница 8

9

Луна

Луна и Бенни покинули плавучий город на своей маленькой плоскодонке в вечерних лучах солнца. На этот раз Луне не пришлось отбиваться от волн. Казалось, что само озеро прониклось горем девочки и не желает чинить ей препятствия.

Озеро влилось в реку, а река, извиваясь в джунглях, серпантином вела к сердцу леса. И даже река, словно зная о всепоглощающей печали, заботливо несла друзей, как грудничков в корзинке, до самого дома.

Руки Луны ныли из-за утреннего подъема по реке, и теперь почти всю дорогу безжизненно висели вдоль туловища, а шест волочился в кильватере лодки. И лишь раз в несколько минут, девочка равнодушно окунала его в русло реки и отталкивалась.

Она была абсолютно уверена, что знахарка поможет, хоть что-нибудь сделает для Уиллоу. Возможно, мама права. Возможно, в самом деле, надежды нет.

Бенни не проронил ни слова с тех пор, как они отшвартовались от причала и покинули озеро. Но плечи его были опущены, а дыхание постоянно прерывалось тяжелыми прерывистыми вздохами.

— Она ведь даже не попыталась, — произнесла Луна, вздрогнув от звука своих слов, нарушивших тишину вечернего удушливого воздуха.

Бенни повернулся и уставился на подругу.

— Она даже не попыталась, — тихо повторила Луна. — Сказала, что врачевательство бессильно в лечении этой болезни. Обозвала наше болото проклятым.

— Конечно, проклятое, — ответил Бенни, подёрнув бровью. — Папаша все время так говорит.

— А я не верю в проклятия.

Бенни шумно выдохнул через стиснутые зубы.

— Неужели так тяжко во что-то поверить?

Луна толкнула шест в русло.

— Мама полдня торчит в местной молельне, когда могла бы проводить это время с Уиллоу. Когда могла бы общаться со мной. Бабуля Ту по малейшему поводу сверяется со своими лунными картами и разглагольствует о проклятиях и духах. А для чего?

Бенни пожал плечами:

— Наверно, им это нужно, чтобы было кого обвинить, чтобы было куда пойти за надеждой.

— Что ж, ни то ни другое не помогает. Не помогло отцу тогда и сейчас не поможет… — Луна прикусила нижнюю губу и, часто моргая, посмотрела на небо. — Уиллоу не станет лучше только от того, что мы все этого дружно захотим. Если мы сами не найдем способ ее вылечить, никто и ничто ей не поможет.

Под щебет сверчков и трель болотных птиц дети вернулись домой. Солнце плыло к земле, подмигивало сквозь деревья и сползало за горизонт, словно светилу не терпелось поскорее покончить с этим днем. Небо покрылось серебром, и пылинки, танцуя как крошечные крылатые создания, парили в уходящих лучиках света.

Бенни поерзал и ударился коленом в шуршащий и гремящий мешок.

— А это еще что такое? — поинтересовалась Луна. — Что ты прихватил?

— Вертушки и огненные шары, и целую гору ракет для празднования перигея. Пока ты храпела в приемной я чутка прибарахлился.

— Я не храпела!

— Еще как. — Бенни быстро заговорщически улыбнулся. — Только папаше не говори.

— Как ты можешь думать о фейерверке в такое время?

Бенни вздрогнул.

— Никто не любит смотреть фейерверки так сильно как Уиллоу. Я подумал, что, по крайней мере, могу заставить ее улыбнуться. — Он покрутил помятый край рубашки. — Возможно, это единственное, что мы все теперь можем для нее сделать.

Луна воткнула шест в топь. Оттолкнулась она намного сильнее, чем следовало, и некоторое время ей пришлось молотить широко раскинутыми руками, чтобы встать прямо вновь.

10

Утопия

— Мы не можем уйти без нее! — плакала Кея. Белые облака все быстрее и быстрее бурлили в подвешенном в воздухе портале. Феи проходили в новый мир парами, после чего их фигурки таяли как кусочки мела в грозу.

— Вызови ее. Скорее! — подгоняла мать. Она схватила сумку из ручной пряжи, в которой вместилось все, что они хотели взять с собой. На лице ее не было ни кровинки.

Кея нахлобучила венок себе на макушку и открыла медальон, там кружились те же белые облака.

— Ута, — прошептала она.

— Утопия! — в сердцах крикнула мать.

Никакого ответа. Не появилось в белой дымке виноватого лица. Если Ута застряла где-то, если потерялась, она должна открыть свой медальон. Она знает, что Кея ее призовет.

— Ута, отвечай! — на этот раз Кея повысила голос.

И снова молчание.

— Океания, нам нельзя больше медлить, — сказала мать, пристально разглядывая густые джунгли, словно не теряла надежды, даже после этих роковых слов, что в любой момент, доказав их неправоту, Ута может выпрыгнуть к ним из чащи.

— Мы должны уходить. Сейчас! Мы не удержим дверь открытой для нее, и ждать больше не можем. Портал закроется с третьим звонком, и мы не в силах будем открыть его вновь.

Мать толкнула Кею в поток сородичей, спешивших к открытому переходу. Вихри белого дыма маячили перед ними, обволакивали, омывали, служили последней невесомой преградой между новым и старым мирами.

— Если мы сейчас же не уйдем, то останемся здесь втроем. Утопия носит твой медальон у себя на шее. Значит, ты сумеешь вызвать ее с той стороны.

— Ута! — закричала Кея, открытый медальон упал ей на грудь. Она позволила толпе увести себя, но лишь на чуть-чуть, так, чтобы выбраться, когда к двери явится Ута, запыхавшаяся, в последнюю секунду, как она это обычно делает.

Ута, где же ты?

11

Луна

Когда Луна и Бенни наконец прибыли на болото, и плоскодонка уперлась в сваи лачуги Луны, дети едва стояли на ногах, уставшие от долгой дороги и сгорбленные под тяжестью глубокой печали, что подобна воде, притягивающей облака к земле. Дрожащими руками и ногами они поднялись по лестнице.

На той стороне мостика кто-то выглянул из дверного проема хижины Бенни. По всему болоту разнесся крик, все двери распахнулись, и по узору паутины вспыхнули лампы.

Луна вздрогнула:

— Вот тебе и улизнули незаметно из дома.

Папаша Бенни вылетел на мостик и схватил сына в охапку:

— Никогда, слышишь, никогда больше так не поступай!

Новость разлетелась по всей округе и достигла молельни — самой высокой точки деревни. Дверь приоткрылась со скрежетом, а потом распахнулась настежь. Переходный мостик ходил ходуном — мама бежала к ним навстречу. Приближаясь к толпе, что окружила детей, она замедлила шаг и, опираясь на перила, тяжело дыша, пошла дальше пешком.

— Где вы были? — прошептала мама и, подойдя ближе, разглядела глубокие тени, залегшие под глазами дочери. Она схватила Луну за плечи, тело девочки было натянутое как тетива лука.

— Я ездила в плавучий город за лекарствами для Уиллоу.

Мама отшагнула, руки бессильно повисли.

— Да? — отстраненно произнесла она, на лице, сменяясь одна за другой, отражались мысли, как рябь на поверхности воды во время застоя между приливом и отливом — сразу во всех направлениях. Она протянула раскрытую ладонь. — Так давай же его мне.

Луна прикусила нижнюю губу.

— Знахарка сказала, что не может нам помочь.

Протянутой ранее рукой мама хлопнула себя по бедру.

— А я говорила тебе, что это бесполезно. Неужели сложно было послушаться?

Из груди Луны изверглась накопившаяся боль.

— Да потому что ты только и делаешь, что торчишь в этой молельне, а бабуля Ту пялится в свои лунные карты, и никакого толку. А нам, мама, нужно что-то делать!

Бенни выкрутился из объятий папаши и взял Луну за руку.

— Луна, — вздохнула мама, — ты думаешь, я бы не сделала для Уиллоу все возможное, будь у меня хоть толика надежды.

Она не стала дожидаться ответа дочери. Она пошла к дому одеревенелой походкой, неся на плечах всю тяжесть сочувствующих взглядов.

Рука Луны выскользнула из ладони Бенни, и папаша его снова поднял и крепко прижал к себе.

— До завтра, Бенни, — попрощалась Луна.

В комнате мама склонилась над Уиллоу и прижала ладони ко лбу и щекам младшей дочери. Прячась в тени панельной ширмы, Луна видела, как мама вышла из спальни, не произнеся ни слова. Потом она упала на колени перед своей кроватью и снова и снова перебирала четки.