Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут - Дозуа Гарднер - Страница 237

Наутро девушка проснулась одна и, помочившись в деревянный сосуд, отправилась искать Торгаша в переходах огромного дома. Ориентируясь по запаху и следам, она вошла в большую, но тесную комнату, обычно прикрытую плитой нежно-бежевого корунда. Здесь хранился арсенал Торгаша — залежи оружия всех времен и моделей. На стеллажах, на глубоких полках и в аккуратных штабелях его было столько, что хватило бы на армию убийц. Убивать нотов обычно было легко. В большинстве случаев хватало длинного клинка из закаленного стекла, особенно если облачиться в развешанные высоко на крючках нанодоспехи — нагрудные пластины и шлемы, бриджи и гамаши, способные отразить почти любые удары аборигенов, не считая самых мощных. Но что-то — чутье, ночной кошмар или некий внутренний голос — побудило Торгаша почистить и опробовать прицелы нескольких диковинных, жутких орудий убийства, до боли знакомых ей.

Она дотронулась кончиком пальца до алмазных стволов, пластмассовых спусковых крючков и резных деревянных прикладов, удобных только для человеческого плеча. Животная часть ее пришла в ужас, напоминая, что ей здесь не место, заклиная бежать, пока не пробудились здешние призраки.

Торгаш рассматривал винтовку в своих лапищах.

— Мне приснился отвратный сон, — признался он.

— У снов есть смысл, — сказала она.

Он грубо, пренебрежительно хмыкнул.

— Они говорят о том, про что иначе не услышишь, — настояла она.

— И вечно об одном и том же. Тебя тревожит нечто реальное, а ленивое сознание находит простенький способ напомнить.

— В моих снах… — начала она.

И замялась.

Он щелкнул затвором и посмотрел ей в глаза. Скорее из вежливости, чем из любопытства спросил:

— И что тебе снится?

— Как с нами разговаривают мертвые.

Казалось, он испытал облегчение.

— Ты в это веришь?

— Говорят мои мертвецы, — продолжила она. — Мать и другие.

— Это воспоминания, — пожал он плечами. — И ничего больше.

— Нет-нет, — возразила она. — Они приходят из мира иного.

Он снова недоверчиво хмыкнул.

Но в ее тоне не было ни капли скепсиса.

— Мертвые приходят, чтобы помочь мне найти путь.

Торгаш был готов рассмеяться. Она поняла это по сдержанному выражению лица и тому, как он вцепился в оружие. Но он решил вернуться к началу.

— Я не хочу тебя пугать, и ничего, скорее всего, не случится. Но сегодня я хочу, чтобы ты прежде всего подобрала три приличных ствола — по вкусу и по размеру. По твоим способностям. Коллекция бессистемная, но я могу подогнать снаряжение. Выбирай что угодно, и мы приведем это в рабочее состояние.

Оружие большей частью принадлежало к отдельным легко узнаваемым сериям. Его можно было различить по возрасту, форме и качеству материала, по необычным стволам и спусковым механизмам, а также по еле уловимому запаху, оставленному знаменитыми, безымянными ныне конструкторами, которые все давным-давно умерли. Люди расселились по этому миру, но так и не стали его частью. Навыками, необходимыми для создания таких устройств, мало кто обладал, а инструментами — еще меньше. Но бывали периоды процветания, когда умелые мастера вооружали не только свои многочисленные семьи, но и соратников. Оружие обычно бывало мощным, чинить его оказывалось просто, и оно глубоко почиталось. За всю свою жизнь она всего трижды держала ствол, и только один был заряжен. Но в этом помещении она обнаружила сотню стволов, после чего прекратила счет. Каждая винтовка была способна послать на дальнее расстояние пулю — либо кинетическую, либо разрывную. Меткий стрелок мог обезвредить цель, разорвав мышцы и органы и временно раздробив все кости до единой.

— Сколько народу здесь побывало? — спросила она.

Торгаш притворился, что не расслышал.

— Сколько ты видел наших? — не отставала она. — Твои сны это помнят?

Будь у Торгаша выбор, он уклонился бы от ответа. Но он бросил на нее короткий взгляд, и она увидела в его глазах гамму чувств, в том числе гордость, удивлявшую его самого.

— Триста тринадцать, — сдался он.

— Они были здесь?

— Некоторые, — кивнул он. — Большинство явилось зимой на лодках. Но плавать без звезд и хороших карт нашему племени труднее, чем нотам. К тому же мои сердцекрылы всегда замечают этих налетчиков, и я обычно уже поджидаю их, когда они высаживаются.

Торгаш сжал зубы и прищурился.

— Летом хуже, — признал он. — Сердцекрылам приходится улетать на север, чтобы кормиться в свободных водах, и я остаюсь без дозорных. А небо расчищается, и люди знают, куда движутся, а если у них есть еще и план…

Он умолк.

Это древнее существо было подлинным чудом: по собственному признанию, он победил более трехсот монстров, выжил во всех боях, сумел забрать у врагов оружие, амуницию и неизвестно какие еще орудия, доставленные сюда с дальнего берега.

Она гадала, что таится у него в других запертых комнатах.

Но не спросила, отвернулась и сняла с деревянного стеллажа ствол.

За стеллажом выстроились в ряд контейнеры из толстого стекла, наполненные чем-то зеленым, и каждый был увенчан хитроумным клапаном.

Она прикоснулась к одному.

— Не трогай, — предупредил Торгаш.

Она медленно отняла руку.

— Хлоргаз, — пояснил он. — Вещество ужасное и прекрасное. Изменяет наш метаболизм, и нам приходится отращивать новые легкие, чтобы снова дышать нормально.

Она кивнула, раздумывая, откуда взялся газ.

— Это против нотов?

— Если их много и ветер подходящий.

Она снова кивнула, не комментируя. У оружия, которое она держала, был длинный тонкий алмазный ствол, предназначенный для стрельбы крошечными снарядами на значительное расстояние. Ствол был желтоватого оттенка, гладкий, и она сразу поняла, что это за модель.

— Великоват для тебя, — заметил Торгаш.

Слабо сказано, подумала она.

— Возьми что-нибудь покороче. Маленькое, но вполне точное и бьет посильнее. — Он бросил свое занятие и снял пару подходящих образцов с другого стеллажа.

Но она продолжала рассматривать тот, что держала.

— Я дважды видела такое, — сказала она. — И не очень давно.

— Где?

Она улыбнулась.

— А это откуда?

— Оттуда же, откуда всё остальное. С материка.

О нотах Торгаш знал много, разбирался в их слоях и сектах-семьях, но был куда меньше осведомлен о политике монстров-людей.

— Вот уничтожишь ты их тела… — начала она.

Он выждал и спросил:

— Хочешь знать, как я с ними поступаю?

— Да, с бессмертными мозгами.

Они смотрели друг другу в глаза.

Она прожила несравнимо меньше, и у нее не было его опыта и знаний, приобретенных кровью и потом. Но жизнь, пускай и несоизмеримо более короткая, научила ее главному. Она уверенно произнесла:

— На твоем месте я бы взяла от них всё что можно. Всё. Потом отнесла бы их головы к морю, где глубоко, привязала камни, проделала в водной коже дыру и бросила, чтобы никто не нашел.

Торгаш дрогнул.

Затем почти смущенно признался:

— Я думал об этом. Несколько раз. Но это, по-моему, чересчур.

— Тогда что ты делаешь?

Широким стволом оружия, которому предстояло стать ее любимым, Торгаш указал на пол.

— У меня есть еще одно, особое помещение. Там я держу их черепа в целости и сохранности. Все — с ярлыками.

Послав ему короткую улыбку, она спросила:

— Где они?

— Нет. — Он ответил спокойно, но крайне категорично. Доверие дало сбой. — Нет, Греза. Ни за что. И будь добра больше не спрашивать.

9

Она смотрела на плотную, черную кожу моря и продолжала прикидывать, когда бежать, так как знала, что не останется в этом уголке навсегда. Такого замечательного лета могло больше не выдаться. Да, на сегодняшний день ей было лучше некуда. Тело еще никогда не казалось таким здоровым и крепким, но представлялось неестественным задерживаться на убогом клочке каменистой почвы. Ее манила привычная жизнь, тяжелая, полнокровная, вольная, к какой приучила мать. Будь этот Торгаш человеком обычным или хотя бы понятным, она, возможно, захотела бы остаться. Но он отличался от всех людей, каких она знала, — странное и невообразимо древнее существо, без меры скрытное и слишком привязанное к своим доисторическим привычкам.