Лучшая зарубежная научная фантастика: Звёзды не лгут - Дозуа Гарднер - Страница 197

Пока она спускается по склону в сгущающейся темноте набежавших под вечер туч, спеша оказаться за каменными стенами до того, как разразится ливень, ей приходит в голову, что это раздраженное нетерпение и есть любовь. К Зирру, к тому мужчине, которым она какое-то время была очарована, к менее значимым своим увлечениям, к Рудраку, ко всем давно ушедшим коллегам и ученикам, к желтой собаке, живущей с ней, к деревенской девочке, каждый вечер приносящей ужин и молча прибирающейся в доме. К камню Тиммара, к инопланетянам, давшим ей так много, к тропическому лесу, к безгранично щедрому космическому древу калпа-врикше и особенно к этой его ветви. И к смерти, которая дожидается ее так же терпеливо, как она сама ждет Рудрака.

От подобных мыслей ее раздражение рассеивается, словно туман при восходе солнца. Войдя в свой каменный дом, она останавливается, тяжело дыша, с болью в груди. С кухни доносится аромат горячего ужина, желтая собака на лежанке поднимает голову и лениво виляет хвостом. Бирха ужинает, бросая кусочки собаке, затем наливает себе бледного чая. Задумывается: хорошо было бы, когда придет время умирать, отправиться в лес и позволить хищным лианам выпить твою жизнь, как традиционно поступали аборигены. Лианы приносят быструю и безболезненную смерть, обертывая тело жертвы в кокон шелковистых нитей и поглощая все жизненные соки. Останки падают вниз и становятся частью богатой перегноем почвы. Бирха хотела бы отдать себя этому миру, который столь много дал ей, хотя она и не родилась здесь. Такие мысли приносят утешение. О желтой собаке позаботится деревенская девочка, старый каменный дом со временем станет добычей тропического леса. Ветер научится играть на поэтикусе и добавит к ее истории свою собственную. Только замкнутые системы могут испытывать одиночество. Но абсолютно замкнутых систем не бывает.

Три дня спустя, сразу после того, как колокола сообщают о наступлении утра, раздается стук в дверь. На пороге стоит мужчина. Незнакомец. Хотя нет. Через мгновение она узнаёт Рудрака по обычному смущенному и встревоженному выражению лица. Он изменился ровно настолько, чтобы выглядеть не совсем знакомым. Прибавилось серебра в волосах, рубашка другого фасона, с синим вышитым поясом. Он кажется выше ростом, немного сутулится, и в лице есть новые черты, хотя она и не может определить, какие именно. В этот долгий момент узнавания Бирха говорит с самим калпа-врикшей. Ошибка в ее вычислениях объяснялась неверным предположением: якобы при всех изменениях пространства и времени в разных вселенных Рудрак должен оставаться Рудраком, Бирха — Бирхой, а Уббири — все той же Уббири. Наконец она понимает: идентичность личности не является чем-то неизменным и законченным. И огромный разброс в ответах становится вовсе не удивительным. Истина, как всегда, оказывается тоньше и прекрасней. Бирха вздыхает с благодарностью, почувствовав, что от смерти ее отделяет лишь несколько десятков дней.

«Я ищу Уббири», — говорит этот почти незнакомец, этот новый Рудрак. Произношение у него теперь чуть ли не идеально. Бирха впускает его в дом, и он озирается в тусклом свете, падающем на стол с тихо поющим поэтикусом. Выражение беспокойства на его лице гаснет и сменяется удивлением.

«Все это кажется мне знакомым, — признаётся он. — Я не мог бывать здесь раньше?»

ХАННУ РАЙАНИЕМИ

ТИХЕЯ И МУРАВЬИ

Ханну Райаниеми родился в финском городе Юливиеска, но в настоящее время живет в Шотландии в Эдинбурге, где получил докторскую степень в области теории струн. Он является основателем компании ThinkTank Maths, которая предоставляет консультации и осуществляет исследования в области прикладной математики и развития бизнеса. Он также является членом группы эдинбургских писателей Writers’ Bloc, которая устраивает публичные чтения. Несмотря на то что Райаниеми написал не очень много книг, он оказал огромное влияние на развитие жанра. Его рассказ «Deus Ex Homine» («Deus Ex Homine»), созданный в 2005 году, первоначально был опубликован в шотландской региональной антологии «Nova Scotia», а затем переиздан в нескольких ежегодных сборниках «Лучшая фантастика года», включая данную антологию. Он вызвал огромный резонанс, так же как и рассказ «Голос его хозяина» («His Master’s Voice»), опубликованный в журнале «Interzone» в 2008 году. Особое внимание критиков и публики получил его первый роман «Квантовый вор» («The Quantum Thief»), опубликованный в 2010 году. Роман «Фрактальный принц» («The Fractal Prince») также получил широкое признание.

В этом рассказе Райаниеми говорит о политическом противостоянии и кибератаках на пустынной поверхности Луны сквозь призму фантастического мира, придуманного ребенком.

Муравьи прибыли на Луну в тот день, когда Тихея прошла через Потайную Дверь, чтобы отдать рубин Волшебнику.

Она рада была уйти с Базы. Тем утром Мозг устроил Тихее Подпитку, после которой внутри все звенело и клокотало; израсходовать сжатую энергию можно было, только сбежав — вприпрыжку и с воплями — по серому пологому склону горы Малапера.

— Не отставай! — крикнула она чайнику, которого Мозг, разумеется, послал за ней шпионить.

Машинка в белом кожухе и на двух толстых гусеницах еле тащилась, размахивала руками-цилиндрами, чтобы удержать равновесие, и трудолюбиво погромыхивала, отыскивая крохотные кратеры — следы Тихеи.

Рассердившись, та скрестила руки на груди и стала ждать. Посмотрела вверх. Входа в Базу видно не было, и это правильно — иначе не убережешься от космических акул. Иззубренный гребень горы скрыл Большое Плохое Место от чужих глаз, если не считать порочной просини аккурат над слепящей белизной верхних хребтов, резко выделявшихся на фоне угольно-черных небес. Белел не снег — он есть только в Плохом Месте, — а стеклянные бисеринки, рожденные древними ударами метеоров. Во всяком случае, так утверждал Мозг. Если верить Лунной Деве Чан Э, блес- тели все те драгоценности, которые она потеряла за проведенные здесь столетия.

Тихее нравилась версия Чан Э. Тут она вспомнила о рубине и дотронулась до поясной сумки — убедиться, что он никуда не делся.

— Вылазки неизбежно сопряжены с эскортированием, — зазвенел голос Мозга в шлеме Тихеи. — Причин для нетерпения нет.

Почти все чайники работали автономно: Мозг контролировал только двух-трех одновременно. Но, конечно, он будет следить за ней — сразу после Подпитки иначе и быть не могло.

— Еще как есть, тормоз, — пробубнила Тихея под нос, потянулась и в расстроенных чувствах поскакала дальше.

При движении костюм деформировался, обтекая ее тело. Между прочим, она вырастила его сама, и это был уже третий такой костюм, хотя рос он долго — куда дольше, чем рубин. Его множественные слои были живыми, он казался легким, и, что самое классное, у него имелась энергошкура — гладкая губчатая ткань из клеток с механочувствительными ионными каналами, которые переводили движения Тихеи в энергию костюма. Никакого сравнения с грубой белой материей, оставленной китайцами; чайники скроили и сшили из нее костюмчик детского размера, тот пришелся Тихее впору и вроде как функционировал, но был невыносимо душным и жестким.

Она тестировала новый костюм второй раз и страшно им гордилась: это была сразу и одежда, и экосистема, и все говорило за то, что фотосинтетический слой позволит Тихее продержаться несколько месяцев — при условии, что солнечного света и кошмарных китайских спрессованных нутриентов будет в достатке.

Тихея нахмурилась. Ее ноги вдруг стали серыми, с бурыми крапинками. Она смахнула серое рукой, и пальцы, облеченные в серебристую гладь энергошкуры, сделались того же цвета. Видимо, к костюму приставала реголитовая пыль. Досадно. Тихея рассеянно отметила, что при следующей итерации, когда она опять скормит костюм биофабру Базы, надо будет как-то это исправить.

Чайник не мог перебраться через край мелкого кратера; из-под скрежещущих гусениц вылетали безмолвные параболы камешков и пыли. Тихее надоело ждать.