Корнет из нашего времени. Часть 2 (СИ) - Мелик Валерий - Страница 42

Конкретное время прибытия в полк мне никто не устанавливал, поэтому я решил, что успею еще предстать пред ясные начальствующие очи. Может это тактически и неправильно, но решил не откладывать встречу с полковником. Это явно важнее для меня, тем более, что служба в полку все более и более отходит на второй план, ясно же уже, что это пройденный этап.

— Вы верно догадываетесь, князь, зачем я пригласил Вас? — задумчиво глядя на меня, спросил полковник.

— Ну, зачем же гадать, думаю, Вы сами сейчас все объясните. По всей видимости, у Вас возникли какие какие-то вопросы ко мне. Готов ответить на них. Как я уже и говорил, у меня нет никаких предубеждений ни против Вас лично, ни против ведомства, которое Вы представляете. Так что, пожалуйста…

— Да, я помню это, и поверьте, ценю. Кстати, и этот факт тоже добавляет, так сказать, в копилку…, - он немного помолчал, глядя на меня в упор, и без всякого перехода вдруг спросил: — кто Вы, корнет?

Ну, наконец-то, дозрели! Я так понял, полковник, или те, кого он представляет, решили не ходить вокруг, да около, задавая прямой вопрос. Ясно только одно, они в курсе "моей необычности", но не определились, представляю ли я угрозу, или нет. Да, не простая у них задача. Вроде и странностей много, но с другой стороны — сплошь одни положительные поступки. И не просто положительные, а чего уж тут скромничать, геройские! Все эти мысли пронеслись в моей голове.

— Хм-м, Борис Аркадьевич, не совсем понял Ваш вопрос, в каком смысле, кто я? — решил я протянуть время и раскрутить полковника на дискуссию, рассчитывая выяснить если не степень, то хотя бы основные параметры их предположений.

Пауза в разговоре несколько затянулась, полковник не торопился мне отвечать. Взял сигарету из пачки, лежащей на столе, раскурил ее, пустив облачко дыма к потолку. Увидев, что я поморщился, извинился и попытался разогнать его рукой. Я тоже молчал, хотя понимал, что это молчание является еще одним пунктиком в его список подозрений в отношении меня. Обыкновенный корнет князь Белогорьев, несомненно, в подобной ситуации стал бы бурно выяснять причину этого вопроса, высказывать свое возмущение и т. д. Но я понимал, что это ни к чему, только тянуть время. Все равно пора определяться, как мне быть дальше, и почему не сейчас? У них, судя по всему, не просто какие-то подозрения, и просто "валять дурку" не получится, да и несерьезно это.

— Ну хорошо, Александр. Кстати, Вы не против, если я буду называть Вас так?

Ха, детский развод. Не против, чтобы называл именно Александром, тем самым признавая, что я не тот, за кого себя выдаю, или что без титула или звания? Ну что же, поиграем в пинг-понг, это не трудно.

— А это зависит от темы нашей беседы, Борис Аркадьевич, — подняв брови, обозначил я свое удивление этим вопросом.

— Ну, разговор у нас, я думаю насквозь неформальный, и смею надеяться, будет дружеским. Полковник опять замолчал, было видно, что он не знает, как перейти к основной теме разговора.

— Для начала позвольте представиться. Полковник Отдельного корпуса жандармов, а с недавнего времени начальник Дворцовой полиции.

— Это мне известно, Борис Аркадьевич, позвольте поздравить с назначением на эту высокую должность.

— Спасибо, но я не об этом, — он опять замолчал, затянувшись сигаретой, глубоко выдохнул дым, стряхнул пепел и только после этого продолжил, — вот уже третий год я являюсь руководителем специального отдела Департамента полиции[180].

— Хм-м, господин полковник, к своему стыду, я особо незнаком со структурой Департамента полиции, насколько знаю, вроде там 9 отделов?[181].

— Да, действительно, Вы не ошибаетесь. Официально 9 и особый отдел. Но и в III Отделении, и до этого в Тайной канцелярии[182] в структуре этих органов существовал специальный отдел, ведающий, если так можно сказать, "странными случаями", всем непонятным. Иными словами, явлениями, выходящими за грань общедоступного понимания, — он опять глубоко затянулся и выпустил дым в сторону окна, — его называли по разному, и по понятным причинам, дабы, так сказать, не смущать умы рядовых обывателей, деятельность его не особо освящалась в обществе. Вот таким отделом я и руковожу.

— Весьма интересно, Борис Аркадьевич, — я позволил себе чуть улыбнуться краешками губ, — и чем я, позвольте узнать, заинтересовал столь специфический отдел?

— Позвольте я продолжу, князь, небольшой экскурс в историю — не смутился полковник, — Уже в те стародавние времена люди, коим по службе надлежало заботиться о спокойствии в государстве, и по этой причине отмечающие все непонятные явления, стали отмечать на первый взгляд, занимательные случаи. Вдруг, с виду ничем не примечательный господин, а то и вовсе что ни на есть низкого звания, ни с того, ни с сего, стал разговаривать на не знакомом ранее ему языке. Причем, порой на таком экзотическом, что и страны то такой, где оный язык практикуют, он и не слышал сам вовсе. Или вдруг кто овладевал такими знаниями, до этого не будучи, так сказать семи пядей во лбу, что именитые профессора диву давались, — Могу даже привести примеры, если хотите, — опять немного помолчал, затянувшись сигаретой, — Тут и небезызвестный сподвижник императора Петра Алексеевича Яков Брюс[183], наслышаны, наверное. Или вот, первый наш российский академик, Ломоносов Михаил Васильевич! Согласитесь, весьма странно, что сын обыкновенного помора из заповедного угла Архангельской губернии, только к 14 годам овладевший, стараниями местного дьячка грамотой, стал обладать поистине энциклопедическими знаниями. Тут же можно вспомнить и знаменитого монаха Авеля[184] с его всегда сбывавшимися предсказаниями, — опять затяжка сигаретой, и тут же продолжает, — иногда разум подобных людей не выдерживал столь радикальных изменений, и бедняга впадал в буйство. Церковь объявляла таких одержимыми. Но есть и прямо противоположные примеры участия церкви в этих делах…, - Видно, что Геради по настоящему увлечен делом, которым занимается, так страстно, и надо сказать, довольно таки интересно вел рассказ полковник.

— Ну, например былинный богатырь Илья Муромец, причисленный к лику святых нашей Церковью. Никогда не задумывались о некоторых, на первый взгляд, странных моментах в судьбе этого героя? Бедняга, из простой крестьянской семьи, 33 года лежал без движения, будучи неизлечимо больным. И вдруг, по слову калик перехожих, обретает не просто способность двигаться, но и силу и мощь непомерную. Весьма странно, не правда ли? И это в 12 веке, при соответствующем тому времени уровне врачевания и возможностей отнюдь не богатой крестьянской семьи, — полковник вновь сделал паузу в своем рассказе, занятый некоторое время почти потухшей сигаретой, — и это только одна сторона деятельности отдела. Кстати, Вы и представить не можете, какие люди служили у нас. Вот случай, например. Знаменитый "Медный всадник" Пушкина[185]. Написан, между прочим, с реальных событий. Так вот, расследованием этого дела занимался автор сей же поэмы, он же один из руководителей Особой экспедиции Третьего отделения и между прочим, надворный советник[186], Пушкин Александр Сергеевич[187]. И еще одно дело, которое, по просьбе наших европейских коллег с блеском расследовал сей выдающийся человек. Да, да, и оно тоже стало сюжетом, а именно в "Маленьких трагедиях". "Каменный гость" со статуей командора, припоминаете?[188]. Да, величайший поэт, воистину, "наше все", и при этом ценнейший сотрудник и умнейший следователь.