Новая Неистинная Пара (СИ) - Фролова Машенька - Страница 63

И остается… асс. Он почти Я, только без боли, без чувств, без тоски и сомнений. Он — квинтэссенция знаний многих поколений ведьмаков. Да, девчонка станет более безбашенной, может чуть измениться внешне, но останется собой. Не утратит рассудок.

Первым делом обошел палату, отключая приборы, выдергивая штекеры из розеток. Отсоединил ИВЛ, оставив только трубку торчать из горла. Остановился, разглядывая одаренную. Наверное, то, что я сейчас сделаю можно назвать некромантией? И мне бы не хотелось узнать, что выйдет из такого Франкенштейна.

Развел руки, ладонями вверх. На коже проступили символы не этого мира. Да, руны есть не только на Земле, но кто об этом знает? Символы, питаемые магией десятки тысяч лет. Один, что можно было бы назвать «жизнью» переместился на центр груди девчонки. Второй, что, для простоты, обзовем «смертью» проник в лоб.

Сжал руками ее тонкие пальцы, сплетая ладони. И прикрыл глаза.

«Сделаю!» — тут же пришла мысль из глубины сознания.

Асса даже уговаривать не пришлось, а в следующий миг мир исчез, сменившись тьмой самого глубокого сна.

Часть 1. Видана. Глава 21 (24.02)

(Видана)

Внешнее воплощение Мастера оказалось полным аналогом его магической структуры. Вы когда-нибудь сталкивались с Золотым Сечением в теле человека? Я — нет. Красота человека понятие сугубо индивидуальное, для кого-то голубые глаза — верх прекрасного, а для кого другого они же — дико уродливое явление. Есть общие стандарты, например: плоский живот, но все же красота — дело личное.

Мастер внешне, лично для меня, был явлением самым красивым. И эта красота не походила на красоту любимого идола сцены или актера. Думая, что актер красив, любой человек прибавляет к этому образ из фильма, и не видит его без амплуа. А тут, я смотрела на самого красивого мужчину, причем до этой встречи, я и не подозревала, что именно такое сочетание черт (для меня) является самым-самым. Итак, высокий, под метр девяносто с хвостиком. Длинные ноги, не тонкие и не раскаченные, это было видно, несмотря на свободные брюки. Волосы казались черными, но при свете коридорных ламп становилось ясно, что это скорее оттенок темного шоколада. И без того густые пряди были уложены частью назад, и вверх, на макушке и сзади волосы длиннее, чем над ушами, из-за чего стрижка казалась куда короче, чем было на деле.

Густые черные брови, глубоко посажанные глаза. Они не большие, но на лице смотрелись крайне выразительно, сразу притягивая внимание. Светло-светло серые, оттенка утреннего тумана, того редкого тона, что запоминается, без голубизны или зелени, с четким ободком радужки, что еще больше подчеркивало светлость его глаз. А вот белка и не было, лопнувшие капилляры превращали его в вампира из плохого фильма.

Длинные пальцы, я бы сказала музыкальные, с маникюром, без шрамов и волос. Кожа не светлая, скорее легкий загар или примесь арабской крови в генах. Оттенка разбавленного кофе с молоком. И я не сразу обратила внимание на разницу тонов. Лицо и шея были белее, чем руки, что выдавало «бледность» Мастера.

Губы, не пухлые, не слишком большие, с четкой верхней губой, с выразительной «волной», что, наверное, больше подошло бы девушке. На длинной шее выделялся кадык.

В общем, пока он говорил, пока мы не остались вдвоем я эстетически млела. Как часто вы видите не просто красивых людей, а идеальных? Я впервые! И слово «идеал» отрезвило не хуже пощечины.

Идеал — прекрасное слово, за которым мне всегда слышится одиночество. Идеал может радовать глаз, но издалека. Идеал всегда вызывает зависть, ненависть, злость, и еще кучу негативных эмоций. И да, ему было бы хуже, если бы он был женщиной, но сомневаюсь, что ему не достается от своей внешности, да и не только от нее…

Рассмотрев мужчину и изнутри, и снаружи, я убедилась, что он и правда Идеален. И тогда остается предполагать, что внутри него одна гниль. Впрочем, эти мысли развеялись, стоило увидеть боль на его лице. Пусть и без глаз, но я поняла, что Апал многое для него значил. Не может последняя тварь так переживать, так рваться на помощь.

И все же все очарование Мастера и сбывшейся мечты развеялось, когда он отшвырнул очки, и я рассмотрела его лицо полностью. Удивительно, но мне даже показалось, что на очках была какая-то магия, которая как бы отвлекала от деталей его мордашки. А лицо у Мастера оборотней было немногим лучше, чем у Апала. Бледный, тени под глазами, ввалившиеся щеки, красные глаза, суженные до предела зрачки, как от острой боли.

Предположение казалось смешным. Ну не станет же раненный или больной Мастер прилетать в другую страну? Или станет? Это же бред, но я же видела, то, что видела!

Хотелось бы сказать, что я ощутила изменения, когда в тело проникли знаки, но ничего такого. Я честно прислушалась к себе, но ни в теле, ни в себе изменений не нашла.

Картинка вокруг мигнула, как мигает плохая «склейка» видеодорожек в старом фильме. И вроде бы палата осталась той же, и склоненный Мастер, только что-то поменялось. Мир вокруг стал чуть другим, словно качество пленки сменилось на более лучшее.

Мастер повернул голову, и посмотрел прямо на меня. Не в мою сторону, а именно мне в глаза. Его улыбка стала хищной, пугающей до оцепинения. Он выпрямился, отпустив мои руки, и шагнул ко мне.

— А вблизи ты еще интереснее, — проговорил он.

А я ошарашенно переводила взгляд с него, на второго. Мастер так и остался у койки, держа меня за руки с закрытыми глазами. А «второй» уже стоял совсем рядом, рассматривая меня с ног до головы. Я едва не завизжала, сообразив, что незаметно для меня, у меня появилось вполне материальное тело, мое тело. Те же ботинки, брюки, и дрожащие руки, которые я поднесла к глазам.

— Что… происходит? — выдавила я из себя, сжимая и разжимая пальцы. Я была в своем теле, нормальном теле, когда в трех метрах от меня на кровати лежало такое же тело.

— Какая ты еще маленькая, ничего не умеющая и не знающая, — в голосе «Мастера» прозвучало, что? Восхищение? Удовлетворение?

Я уставилась на мужчину во все глаза. Если внимательно смотреть, то можно было найти отличия. Этот «Мастер» не был бледен, у него были нормальные глаза с белым белком. У этого мужчины не было и тени усталости на лице, в отличие от первого.

— К-кто в-ы? — голос дрожал, потому что был моим, реальным, как и все происходящее. И это пугало. Мне до чертиков было страшно, и только гордость не позволяла начать кричать или плакать.

— Асс, — представился мужчина, пристально рассматривая мои руки.

Он специально сделал акцент на «с», чуть растягивая буквы. Мужчина поднял голову, и посмотрел мне в глаза. Внимательно. И я заметила еще отличие, его зрачки были сильно расширены, как у человека в темноте.

— Поговорим, Ви-и-да-на? — пропел он мое имя.

— У меня есть выбор? — спросила я, давя в себе страх, потому что Силы я сейчас не чувствовала. Совсем.

Несколько секунд он молчал, гипнотизируя своими зенками.

— Конечно, — наконец, решил он. — Если ты откажешься от беседы, я просто уйду. Вернусь к нему, — кивнул он головой за спину, где так и стоял второй (или первый?) Мастер, — а ты умрешь.

Я молчала.

— Давай же, — он сделал маленький шаг ко мне, — тебе же тоже интересно!

Интересно, да. Мне, черт возьми, дико интересно, что вообще происходит, и с кем я сейчас говорю? И уходить вот так просто, когда я смотрю на магию Мастера, которая не ощущается, как магия? Нет уж. На моих глазах происходит чудо, и уйти сейчас — да я не прощу себе!

— Я останусь, Мастер, — кивнула я.

Густые брови чуть сдвинулись к переносице.

— Повтори! — потребовал он.

— Что? Я останусь…

— Нет, не то, — он резко мотнул головой, и пара прядок упала на лицо, закрывая один глаз, делая его еще красивее.

— М-мастер? — неуверенно.

Он прикрыл глаза.

— Да-а… — выдохнул. — Определенно, звучит лучше. Может, тебе я позволю называть себя «Мастером».